Глава 11. Лесенка, не лифт.

       Ларионова встает сегодня непривычно рано для себя. Обычный подъем для нее — два часа , не раньше. Сегодня же, все по-другому.        Она ворочается не долго, потом просто неохотно открывает глаза и машинально ищет телефон. Не найдя его, она все же пытается до конца отрыть глаза и поискать уже внимательнее. Но веки уже подняты, но телефона нигде нет, всматриваешься внимательнее и понимает — она не дома. Садиться на кровать достаточно резко, от чего в глазах на мгновение темнеет.       Квартира, кажется больно знакомой. Марта оглядывается, кровать точно не ее, где же в таком случае она. Русая чуть придерживает, готовую расколоться в этот момент голову. Волосы спутаны, нужны бы было привести ее кудряшки в порядок, но не сейчас. Сейчас ей нужно понять, где она находиться.       Кареглазая слышит тихое и смазанное мычание в подушку. Сразу же, она кидает взгляд на пол, там она видит мирно спящего Никиту. Закатывает глаза и ложиться на подушку лицом. Она не помнит и не понимает почему опять ночует у него, но по стоящей на столе опустошенной бутылке коньяка можно сказать — ночевка прошла на ура.        Коньяк, видимо, был очень хороший, иначе голова болела сильно, а в горле висело раздражение. Словно она впервые проснулась после тусовки, но это был далеко не первый ее раз и далеко не первая выпитая бутылка, почему так накрыло, для нее было большой загадкой.       Было достаточно жарко и очень хотелось поскорее принять горячий душ, смыть с себя некое липкое ощущение. Пожалуй, этим она и займется.       Она аккуратно двигается к краю кровати. После, когда уже ее ноги коснулись холодного пола, она постаралась незаметно перескочить через тихо сопящего парня, что получилось, на удивление, хорошо. Она бросает колкий взгляд на него, оглядывает его руки, на которых располагалось целое созвездие рыжих веснушек. Потом, смотрит на его лицо, он чуть щуриться от солнечного света падающего на лицо, внезапно разворачивается на бок, лишь бы не вырываться из этой неги сна. В этот момент от страха, казалось, у Марты вывалиться сердце.        Благодаря этому инциденту она понимает, нужно поскорее закончить все свои дела. Русая на цыпочках передвигается к первой попавшейся двери в надежде, что она откроет ей то, о чем мечтает. Впервые, чутье ее не подводит, взгляду предстает душевая кабинка.        Кареглазая улыбается и быстрыми движениями освобождает себя от футболки, после от лифчика. Смотрит на себя в зеркало абсолютно без верха. Тушь была смазана, волосы растрепанны, зато хоть тело не подводило и выглядело как всегда хорошо. В зеркале так же отражается ее тату, сделанное в четырнадцать лет, при чем это был подарок от отца. Как же она по нему скучает, скучает, но вспоминает всегда с улыбкой на лице.        Русая, тяжело вздыхает, после уже снимает единственную вещь на своем теле. Дальше, опускает крышку от унитаза и складирует на нем свое нижнее белье, накрывая все футболкой.        Девушка понимает, что долго просто стоять так она не может, ведь Никита, может проснуться в любой момент, и ей бы совершенно не хотелось, что бы тот зашел в тот момент, пока она будет совершенно без одежды, так что она наконец заходит в душевую кабину, крепко закрывая двери.       Марта активно крутит ручки, точнее одну ручку с обозначением ярко-красного цвета. Выкручивает до конца, но единственное, что в этот момент происходит, вода из ледяной превращается просто в холодную. М-да уж, но делать нечего, ходить с липким слоем от пота, на который так норовят сесть мухи, она не планировала. Так что все таки встает под несильную струю.        Шампуни, баночки, бритва, все это было не ее и трогать без разрешения было бы не позволительно некрасиво и невоспитанно , но кто сказал что она воспитанная и будет слушаться свою резко пробудившуюся ото сна совесть. Русая выливает чуть-чуть себе на руки мятного шампуня известной марки. После растирает и наносит на потемневшие от воды волосы.       На самом деле волосы были ее достоянием, единственным, чем она была благодарна матери. Ее часто нервировало когда они пушились и сильно закручивались, но все же она их любила. Только вот в них ей не нравился уход, вот почему кто-то родился с прямыми волосами и живет спокойно, а ей приходиться постоянно наносить кучу средств и мыть по-особенному, что бы эти кудряшки выглядели по-человечески. На это не всегда было время, впрочем как и сейчас. Так что она лишь пару раз нанесла шампунь, и этого хватило просто что бы освежиться. Холодная вода пробежала до костей, но ничего с этим она поделать не могла, ибо вода не измениться и будет все такой же холодной. Шампунь смывался медленно из-за плохого напора воды.        Мыльное средство с ментолом медленно стекает по лицу, освежая и оставляя холодный след за собой. В какой-то момент, попал прямо в глаз, из-за этого начало безумно сильно жечь. Марта схватилась за веко, пытаясь вымыть изнутри мыльное средство. Из-за этого жжения и неприятного ощущения, она и вовсе не заметила парня, зашедшего в ванную комнату. Парень же, был настолько сонный что не слышал и не видел почти ничего. Ему просто хотелось сходить быстро в туалет и после продолжить спать.       Спустя пару минут, Марта наконец промыла глаза и они больше не болели, тогда лишь заметила фигуру, сидящую напротив нее.       — Блять!— взвизгивает Марта.       В этот момент, кажется парень окончательно проснулся и увидел девушку.       — Никита, выйди пожалуйста!— говорил девушка, в попытке спрятаться, но ее голое тело было видно отовсюду, куда бы она не влезла и не залезла.       Он ухмыляется, после, недовольно разворачиваться.       — Вообще-то это моя квартира, могу находиться где хочу,— опять со смешком в голосе произносит он. — Ладно,— он демонстративно недовольно произносит это, а после покидает комнату.       Наконец-таки он уходит и закрывает дверь, оставляя девушку одну, ну и позор, ей было так стыдно, как давно не было. Долго там она уже не задерживается. Так что русая мгновенно выключает воду и накидывает полотенце, взятое из ящика на голое тело. Марта подхватывает уже лежащую на полу футболку, внутри которой все так же находилось нижнее белье.        Ларионова вновь заходит в комнату Никиты. Он сидит на кровати, одновременно листает ленту, вероятно, в любимом ВКонтакте. На русую он внимание не обращает, по крайней мере до того момента, пока она не садиться рядом.       Никита двигается, но ничего не говорит, неловкое молчание повисло в комнате. Бойко уже не листал ленту, просто молча смотрел в черный экран, Марта же тоже делала активный вид, что сидит в телефоне.       — Я не хотел,— говорит Бойко, в смятении вглядываясь в девушку, которая тоже убрала мобильное устройство.       — Ну ладно, — говорит она,— все равно ты меня уже видел.       На лице парня вырисовывается улыбка, но он пытается ее замаскировать, что получаеться крайне плохо.       — Ну тату, я например не помню,— он опять улыбается, теперь, даже не скрывая.       — М-м, — тянет она,— может, когда-нибудь еще увидишь.       Марта улыбаешься вновь, дразня парня, после чего, направляется в ванную, что бы одеться и оставить там полотенце.        — Никита, у тебя есть фен?— спрашивает девушка спустя пять минут прибывания в уборной.       — Конечно, он же мне так нужен,— указывает на свои волосы,— но по-моему, есть, мама пользуешься, посмотри в нижнем ящичке!       Марта хмуриться, ведь даже не находит по близости ни один шкаф, где же может находиться злосчастный фен. Вдруг, наконец таки она видит шкаф, наклоняется и достает оттуда. Включает его в розетку, и как только, та начинает подносить теплый воздух к кучерявым волосам. Позади, русая почувствовала чьи-то теплые и знакомые руки. Сначала это было легкое массирование плеч, потом он спускался ниже по спине буквально проминая все позвонки. Русую бросило в дрожь он касался ее с таким трепетом, что даже не хотелось отпускать, хотелось сказать, попросить еще. Но она это сделать не может, гордая очень.       — Все, хватит, — Марта разворачивается к рыжему лицом, тот вновь улыбается.       Но ведь она не разрешала себя трогать, она не прощала его, по крайней мере официально. Да и отношения с ним она еще не начинала. Говорила ведь, построим, по лесенке, но почему-то для него понятие лесенка не знакомо, для него есть лифт, по которому он нагло решил подняться, что, конечно же, Ларионова не оценила.       Но парень сверлит ее непонимающим взглядом, конечно, как такое понять? Все шло на примирение, а как же вчерашний поцелуй, или это ничего не значит?       Его терзало очень много сомнений, по крайней мере начало терзать. Он теперь еще больше запутался, что делает не так.       — Ты забываешь про вчерашний поцелуй, ладно? — выключает фен и закрывает глаза.       — Почему? Что не так то? — он видно, сильно возмущается, и это не удивительно, кто бы не возмущался будь в такой ситуации. Только открылась, а теперь вновь, под замком.       — Все так, просто еще рано, мы должны были действовать медленно, не как сейчас, — она закрывает глаза, испытывает странные чувства произнося эти фразы, но продолжает. — Мы еще не встречаемся и пока что не будем, в отношениях должно дать доверите, его у нас нет.       Она понимала, он эгоистичен, но меняться будет, долго, медленно, но будет. Так что высказать сейчас все недовольства на тему — верное решение. По крайней мере, пока что так кажется.       — Я хочу отношений с тобой, хочу, но пока что не могу. Потому что не готова и ты к ним тоже не готов. Отношения — это общая работа, но пока что мы сами с собой договориться не можем. Хочу что бы ты все понял, хочу что бы ты больше не вел себя как идиот когда меня насилуют, хочу что бы не называл шлюхой.       Никита смотрит на нее округлыми глазами, что-что, а это он не ожидал.       — Ладно, раз ты сегодня такая разговорчивая я тоже скажу, что-то, но скажу,— оглядывает комнату, прямо в глаза смотреть не может. Посмотрит — пропадет и не доскажет ничего. А дальше спуститься с глаз на грудь, неприкрытую футболкой, просто в лифчике. Посмотрит и потечет «слюна», а этого бы совсем не хотелось.       — Я не понимаю как мне реагировать на то, что с тобой кто-то обжимается? Сесть и поговорить? Спросить у него нравиться ли ему, потом спрошу обоюдно ли, если нет, то тогда на слова поверю и уйду с тобой в закат. Нет уж, так не работает. Я тебя совсем не знаю, не знаю твоих бывших парней, твои повадки в этом плане, ничего не знаю. Мне кажется, может мы и рано начали, но можем быстро восполнить недостающие знания, просто, блять, — как он и боялся, он сбился, смотрит в ее глазах и замолкает.       — Что «блять»?— она молча смотрит на него, ждет продолжение монолога, но не получает ответа. — Ладно, мне волосы досушить надо, вспомнишь что хотел сказать — приходи.       Бойко разворачивается и сильно сжимает руку в кулак, доводя до болезненного ощущения. Никита возвращается в свою комнату, открывает дверь на балкон. Его сразу же встречает охлаждающий ветер, который сотрясает открытое окно. Парень берет сигарету, из лежащей пачки ванильного чампана на столе.       Поджигает, подносит ко рту, сразу же легко обжигается никотином. Вдыхает этот дым, рассеивая его по легким, задерживает во рту до появления неприятного послевкусия и выдыхает. Всплескивая наружу весь накопившийся дым.       Он любит курить так, что бы было больно, ему нравиться приносить увечья своему телу таким образом, он часто таким образом избавляется от накопившейся агрессии. И частенько это помогает, но не всегда.       Звук фена прекращается, Бойко этого даже на замечает. Он операется на открытое окно, смотрит на бегающих детей во дворе. Вновь подносит ко рту уже практически окурок, пытается выкупить все без остатка, понимает, сейчас будет продолжение разговора, так что ему хочется насытиться этой сигаретой, что бы потом, было легче думать. Не понятно каким образом он смешивал мыслительный процесс и выкуривание сигареты, но по его мнению, это было что-то очевидное.       Он через чур много вдыхает, что появляется головокружение. Он улыбается, все таки добился ожидаемого результата. Вновь задерживает дым до последнего, а потом выдыхает, когда уже горло буквально щипало. Он прикрывает глаза, желая оставаться в одиночестве еще пару мгновений, дальше опять пойдет в квартиру, разговаривать с Ларионовой.       Глаза он отрывает, и понимает что находится уже не в одиночестве. Рядом стоит Марта и вытягивает из пачки еще одну сигарету. Поджигает, подносит ко рту, вдыхает дым и молчит. Самое страшное — когда девушка молчит. Но тут не та ситуация, которой нужно было бы бояться.       — Я вишневый люблю, — спустя минуты молчания произносит она.       — Ясно       — Ты не договорил, — напоминает русая.       — Помню, но говорить больше не хочу,— сухо отвечает парень и выбрасывает окурок в окно.       — Ты обиделся на что-то?— она удивленно смотрит на него.       — Нет-нет, просто перевариваю, — он продолжает говорить сухо.       Пора бы понять и принять, Никита Бойко — очень эмоциональные, агрессивный. И ничего с этим сделать не может, особенно когда заглатывается очередными таблетками, что было достаточно частым явлением. Для него пора бы ввести отдельное оправдание «это же Бойко». Конечно, оно не должно его постоянно выгораживать, но могло бы просто помогать сглаживать углы.       — Нам сегодня в центр надо,— говорит парень все так же сухо. Наверняка ему просто обидно, что та не разрешила ему просто касаться ее спины.       — Никита, ты чего, обиделся что ли? — Марта округляет глаза. — Прости, я не хотела, правда.       Она раскалывается, потому что просто не хочет, что бы он продолжал на нее дуться просто из-за этого. Продолжая держать в руках сигарету, Ларионова, подходит к нему, врывается в объятия буквально нарушая свои же правила.       Она обвивает его тело, позади держит сигарету, которая с каждой секундой становиться все меньше и меньше. Никита раскинул руки от удивления и ничего не может сделать, пошевелится тоже не может. Просто стоит и смотрит в одну точку, пытается не фокусироваться на то, что его обнимает именно она и на то, как она чутко это делает, так, что даже у непробиваемого Бойко появляются маленькие мурашки.       — Надо собираться в центр, да? — спрашивает девушка тихо.       Он лишь вяло мычит.       — Постой так еще чуть-чуть, пожалуйста, произносит парень, он впервые так говорит и ему не стыдно, ему хочется держать Марту в своих объятиях ну или же хочет что бы она держала его в своих.       Русая не возражает, стоит так до того момента, пока сигарета уже не начинает обжигать пальцы, а время очень стремительно двигаться за двенадцать.       Русая отстраняется, выбрасывает сигарету в окно и уходит. Уходит в квартиру, оставляя Никиту на балконе, но там он находиться не долго, следом уходит оттуда и он.        Взгляд Ларионовой направлен на пол, ей нужно найти свой телефон. Ложится на пол, обыскивает вокруг руками. Вдруг, чувствует, нашла. Она встает, отряхивается, садиться на кровать и смотрит все уведомления. Женя Хомякова Привет, ты как?

Ларионова Марта Норм

      Смахивает лишние уведомления, вдруг, видит одно не прочитанное и пропущенный звонок от номера «Не отвечать». Удивляется, задерживает пальцем чат, что бы сообщение не числилось прочитанным. Не отвечать Дима тебя заберет сегодня из центра.       Она закрывает глаза и негромко подвывает. Совершенно не хочется что бы сегодня забирал ее отчим.       Тем временем, Бойко уже возвращается и подходит к шкафу. Быстрыми движениями снимает с себя футболку, которая была в каких-то разводах. Надевает новую, синюю, прикрывает голые руки рубашкой, не застегивая ее.       — Можешь дать что-нибудь из своей одежды, футболку или толстовку? — подходит ближе.       — А ты мне что?       Опять его колкие приколы и улыбка, растекшаяся на пол его лица. Марта закатывает глаза, бесит.       — Ладно-ладно,— протягивает первую попавшуюся толстовку девушке. — На.       Она усмехается, уже хочет занырнуть в одежду, но на пол пути понимает что рядом Никита. Который, как на зло пялиться.       — Отвернись! — смущается и отворачиваешься сама, что бы он мог видеть лишь спину.       После того, как они наконец таки собрались, ребята поспешили покинуть квартиру. Марта, открывает телефон, новых сообщений не поступало.       Вспоминает про мать и опять становиться неприятно. Совершенно не хочется ехать с Димой куда-то в одной машине. Может, он просто хочет любезно довести до дома, а может хочет убить. Он был не предугадываемый, кажется, даже он сам не понимал что делает в какие-то моменты, что пугало жутко.       Все же дверь закрывается и теперь им предстоит идти до центра вдвоем. Как отреагируют на это ребята, они даже представить не могут. Но признаваться о том, что их отношения даже еще не начались — глупо. Так они считали вдвоем. Так что верным решением было бы просто разделиться и идти разными путями.       Центр Ларионова не любила из-за того, что время в нем всегда было словно резиновое. Тянулось долго и упорно. Иногда казалось, что там совершенно другое времяисчисление. Тем не менее отсидели они уже практически все уроки, и даже ненавистную всеми русскую литературу, которую зачем-то добавили в расписание сегодня. Оставался всего один урок — физкультура , дальше они были свободны.       Самое смешное, что будь они в обычной школе, давно бы смотались оттуда. Уж лучше сходить, купить пива и расслабиться, чем заниматься физкультурой на последнем уроке. Но делать нечего, когда ты попал за свои проделки в исправительный центр.        Тут так просто не отделаться, приходиться ходить , даже последним уроком. У каждого ведь уже давно стоят два прогула. Третий — в ментовку, а туда никому из них не хотелось. Натворили дел.       Ларионову, конечно, не пугала ментовке, ведь ничего плохого она не делала. Употребляла? А кто нет? Она не зависимая, может и без них. Курила? Но за это ведь срок не дадут. Единственная проблема, которая продолжает ее удерживать в этих стенах — Валера. Он всегда был перед глазами, когда она хотела бы сбежать с уроков, ведь он может сделать столько всего с ней и ему ничего за это не будет. Ведь родители ему верят, отдали все документы, как дураки, точнее не просто отдали, а подарили. Но подарки ведь нельзя забрать, на то он и подарок.       — Марусь, ты чего?— спрашивает Никита, замечая как русая стоит и смотрит в одну точку. На перекур никто не пришел, все сразу пошли в спортзал, так как сегодня шел дождь.       Марта достает пачку чампана из кармана, берет сигарету, поджигает кончик и сразу же подносит ко рту.       — Ты можешь ответить? — видно, Никита уже начинает закипать. Он достает сигарету из ее рта, и закуривает сам. Вновь вдыхает поглубже и долго долго выдыхает. Опять курил своим «фирменным» способом.       — Сигареты говно.       — Ты уже говорил, — произносит кареглазая спустя безмолвное смотрение в стену.       — Может расскажешь, в чем прикол твоего молчания? — Бойко настроен серьезно, его сильно напрягает то, что она молчит.       — Ничего, отчим за мной приедет. Мне пизда, не знаю отчего, но задница будет мне сто процентов. Я еще и не знаю когда он приедет. Надеюсь, что на физру успею.       — Чего? — Никита удивленно смотрит на нее, ведь наслышан о Диме.       — Вот так вот, — она отходит от стены и спускается по пандусу вниз.       Видит, подъехала машина, тело бросило в дрожь, ей совершенно не хочется общаться с отчимом. Лучше уж молчать и никогда с ним не коммуницировать, чем разговаривать больше пяти минут. Обычно, это приводит к ссорам, дракам, боли моральной и физической, слезам, порезам, выкуренным пачкам сигарет и наркоте. Последним, она старалась не злоупотреблять, но получалось не всегда.       Марта кидает взгляд на марку машины, точно отчима, в этот момент все надежды на то, что это не он оборвались. Волга. Что и требовалось доказать. Бред, зачем же мать за него вышла, за бедного алкоголика, работающего буквально на конвейере, он складывал мороженное в коробку. Удивительно, что его еще не заменили на робота.       Слышится громкий звук, больше напоминающий писк. Она закатывает глаза, но делать нечего, садиться в машину, тем временем ни разу не кинув даже и взгляда на Никиту. А он сидел и ждал. Ждал хоть краткого взгляда на него. Он докуривает сигарету, гадость редкостная для него. Он вообще не особо любит вкусовые добавки к сигаретам. Единственные которые воспринимает — ваниль, но вот вишну нет.        Но он докуривает, до конца, как бы не было не вкусно. Смотрит на отъезжающий автомобиль, после сильно пинает столб и выкидывает окурок, приминая его ногой.       — Где ночью была?       Казалось, будто Ларионова сейчас сидела на допросе. Атмосфера напряженная, а вопросы странные.       — Давно тебя волнует моя жизнь? — усмехается своим словам.       — Нет, недавно, — говорит он это так спокойно, будто ничего не происходит.       — Была на ночевке у друга, потому что до дома дойти не смогла, — произносит девушка.       — Опять напилась, трахалась, да?       Русой слышать это неприятно, она пытается открыть дверь и выйти из машины прямо на ходу, но не удается. Он блокирует машину.       — Нет, просто было плохо, меня тошнило, — облизывание губы и хмурится у переносицы.       — Прости, само вырвалось.        — Отвали уже, а? Кого ты там из себя строишь? Ты не хороший отчим который помогает доченьке, ты мразота редкостная и свиная, вот ты кто. Сам трахаешься с моей мамой буквально каждый день, а хуй уже давно вяленький, сомневаюсь что встает. Напрягает тебя это, да? Поэтому свою агрессию и непонятки на меня выплескиваешь, — Дима хмурится и злится. — Ты чего? Правда глаза режет?       Марта улыбается. После этого ехали они в полной тишине.       Наконец-таки машина подъезжает к дому, он разблокировал двери. Марта хватает рюкзак и выбегает от него, залетая в дом. Тот же остается в машине. После уезжает.       Ларионова заходит в квартиру, разувается и видит мать, стоящую оперевшись на косяк двери.       — Ну как с Димой? Поговорили?       — Я вроде ясно выразилась когда сказала, что разговаривать с тобой не буду, пока не поймешь своих ошибок, — Ларионова кидает на нее мерзкий взгляд и уходит в свою комнату. Запирает ее на замок и заваливается на кровать.       В сон она проваливается сразу же, не ясно из-за чего ее так рубит, из-за сложности дня или раннего подъема. Не ясно.       Телефон разрывается от множества сообщений. 36 пропущенных от Никиты Бойко

Никита Бойко: Ты почему, блять, не отвечаешь.

Сука.

Нам Ковалев сказал, что ты блять документы забрала, что за хуйня?

      Еще одно сообщение, но уже с неизвестного номера.

Неизвестный: Ты ж моя хорошая, разговаривать нужно поменьше.

Я понял что совершил ошибку, исправляюсь.

Ты больше не в центре трудных подростков.

У тебя 3 дня на сборы, дальше мы с тобой уезжаем))