Часть 3

Настя провела долгую и бессонную ночь. Заснула она только под утро, когда первые лучи солнца уже пробрались в комнату. Но сон не принес облегчения. Наоборот. Ардашниковой снился Смолокуров. Он шел к ней навстречу с букетом цветов и улыбался. Но тут Настя заметила позали него человека в черном плаще, его лица не было видно. Вот человек поднимает вверх правую руку. Анастасия видит нож. Она хочет предупредить Тараса, но не может, крик ужаса застрял в горле. Настя видит, как человек в плаще наносит роковой удар… Вскрикивая, Анастасия в ужасе просыпается. Дышать тяжело, в горле пересохло. На часах семь утра. Это всего лишь сон, плод воспаленного воображения! Сколько раз уже и она сама, и Тарас были в опасности, но все заканчивалось хорошо, так будет и сейчас. Успокаивала себя Ардашникова. Бесполезно тут просто так лежать и пытаться что-то придумать, надо действовать. Настя встала с кровати, умылась, привела волосы и лицо в порядок, оделась и, даже не позавтракав, отправилась к Смолокурову домой. У нее пока что не было никакого плана, Настя даже все еще не знала, говорить ли Тарасу о полученном письме или нет. Это она решит позже, смотря по обстоятельствам. Сейчас ей было жизненно необходимо просто увидеть его, поговорить с ним. Ведь когда они вместе, то… То ничего не страшно! Вместе они преодолеют любые трудности и опасности! — Настя? Ты чего так рано? — спросил Смолокуров у Анастасии, пропуская ее в свой дом. — Да вот, хочется узнать, что там нам нарыли Ухов с Перетрухиным. — ответила Настя, стараясь не выдавать свои переживания и страхи. Но похоже у нее это плохо получалось. В течение нескольких секунд Тарас пристально смотрел, на Настю, а потом спросил: — Все хорошо? Ты как-то странно выглядишь. — Все отлично… Как же трудно было ему врать! Как хотелось просто достать это ужасное письмо, показать ему. Найти в нем поддержку и защиту. Но страх мешал ей сделать это. — И глаза у тебя все красные. — продолжил говорить Смолокуров, не обращая на ее слова никакого внимания. — Настя!.. — Просто не спала полночи, думала о деле, прокручивала в голове разные версии и варианты. Ну так, что? Идем в участок? — Ну пошли. — все еще сомневаясь в Настиных словах, сказал Тарас. — Ухов! Перетрухин! Что узнали про Евсеева? — Есть кое-что интересное, Тарас Петрович. — начал докладывать Василий. — Так точно. — продолжил за него Филимон. — Григорий этот переехал из Тамбова в Петербург около года назад, а с месяц назад оттуда же приехали пару молодцев и изрядно поколотили Гришку. — Во оно как! И за что ж? — Так у него в Тамбове оказывается невеста была, он в Петербург подзаработать только приехал. Ну а примерно месяц назад написал своей суженой, что, так мол и так, извини, полюбил другую, женюсь на ней, прости, забудь. А те, что побили Евсеева, братья невесты этой были. За сестру значит мстили. — закончил рассказ Перетрухин. — От кого информация? — Дружок Евсеева видел, как Григория за трактиром двое били и все кричали ему: «За сестру, за Таньку». Ну а потом он ему до дома дойти помог, Евсеев другу по пьяни и рассказал всю историю. — Интересно. — сказала Анастасия. — Тогда получается, что у Ольги было, как минимум три недоброжелателя. — Да. Надо бы еще разок с этим Григорием поговорить. Едем? — Что? — спросила Настя, явно думая о своем. — К Григорию едем? Поговорить с ним еще раз надо. — Да, конечно. Поехали. — Григорий Александрович, здравствуйте. А мы вот снова к вам. Вопрос у нас тут один появился. Про невесту вашу… Из Тамбова… — Как вы узнали? — Есть у нас такие связи. Так что, расскажите? — Ну а что мне делать остается? Расскажу. — сделав глубокий вдох, Григорий начал рассказывать. — да. Была у меня в Тамбове невеста, Таня Зотова, нас уже с детства мужем и женой считали. Ну я в принципе и не против был. Девушка она хорошая, красивая. Решил вот только на семейную жизнь денег подзаработать и подался в столицу. Ну а дальше уже знаете. Встретил Олю, полюбил… — Это да, но нас больше интересует, что произошло примерно месяц назад. — Месяц назад… Месяц назад я как раз сделал Оле предложение. И решил наконец-то всю правду Тане рассказать, а то все не решался, боялся обидеть ее. Написал, а через неделю приезжают ее братья, называют меня предателем и подонком. Говорят, что опозорил я семью их, бросив Таню. Знамо дело побили они меня, сказали, что больше знать меня не желают, если вдруг приеду обратно к ним, то конец мне. На этом и уехали обратно. А от Тани я буквально на днях письмо получил. Кстати, вот оно. — порывшись в своих бумагах, Григорий достал конверт и передал его Тарасу. «Гриша, прошу тебя не сердись ни на меня, ни на моих братьев. Я так привыкла к тебе и к мысле о нашем замужестве, что когда получила твое письмо, то подумала, что все: жизнь закончилась. А поразмыслив, все поняла. Я тебе очень благодарна. Когда первые эмоции прошли, я поняла, что так уже привыкла считать тебя своим будущим мужем и любимым человеком, что не заметила, как полюбила другого. Ты его знаешь, это наш сосед Илья. Уже года два он давал понять мне, что я ему не безразлична, но я не обращала на него внимания. И только после твоего письма поняла, что на самом деле люблю его. Сейчас у меня все хорошо, с Илюшей мы собираемся в будуюшем году обвенчаться. Надеюсь, что и ты счастлив так же, как я! С уважением, твой друг Татьяна» — А Ольга знала об этой истории? Смолокуоров внимательно посмотрел на Григория. Тот очень странно себя вел, боялся чего-то и явно не знал, что говорить. — Григорий Александрович, только давайте правду говорить. — Хорошо. Правду так правду. Когда уехади Колька с Петькой, я отлеживался дня три, в себя приходил, Оле сказал, что приболел. Боялся все, что друг мой местный, которому я тогда все рассказал по пьяне, проболтается. Но вроде все миновало. Я уже и забывать про это начал, как вдруг позавчера… — Евсеев резко замолчал, потом продолжил. — позавчера прибегает ко мне Оля. Не знаю откуда она все это узнала, но узнала. А беда еще в том, что ей кто-то знатно всю эту историю приукрасил. Наплели всего. И, что я сбежал от Тани чуть ли не из храма, и, что она беременна от меня была и все такое… А у нас с ней даже и не было ничего. Я пытался Оле объяснить, как все на самом деле было, письмо это хотел показать, но она меня и слушать не захотела. Сказала, что все кончено и ушла. — В каком часу это было? — Уже после десяти. — Поздно. — Да. Я ее хотел проводить, а она прямо на улице стала кричать на меня. Тут полицейский подошел, ну я и ушел домой. Теперь вот корю себя. Ведь если бы… Если бы я тогда за ней пошел, она бы и жива, может быть, осталась… — Евсеев расплакался. Смолокуров видел, что Григорий говорит правду, и что он по-настоящему любил Ольгу. — Сочувствую вам. — только и смог сказать Тарас. — А тогда… Тогда на улице вы не видели никого, кроме полицейского? — Много кого было. Трактир ведь неподалеку. И мужчины, и женщины. Если бы я тогда пошел за ней… — Еще один вопрос. Как зовут друга вашего, которому вы всю историю рассказали? — Петька Зубов, в соседней лавке служит. — Ну что мы имеем? Отвергнутая невеста и ее братя отпадают. Татьяна уже вновь счастлива. Но кто тогда? — задавал на ходу вопросы Смолокуров. — Настя, ты опять не слышишь ничего! Что с тобой сегодня происходит? Ты на себя не похожа. — Прости. Я просто думаю. Возможно, что убийца это тот, кто рассказал Ольге о Татьяне, причем изрядно наврал при рассказе. Но кто это, и как он узнал об этом? — Ну узнать об этом не проблема, в трактирах слухи быстро расходятся. А вот зачем надо было еще сочинять не правду, вот это вопрос. Надо бы с Петькой этим поговорить. — Петр Зубов? — Да. Чем могу быть полезен? — У нас к вам пару вопросов про друга вашего, Григория Евсеева. Скажите, примерно месяц назад, вы видели, как Григория Александровича избили? — Да. Я тогда еще ему до дома помог дойти. Знатно те двое Гришку отколотили. — А за что не знаете? — Так знаю. Он сам мне и рассказал, пока я его до дома вел. Братишки невесты его бывшей, которую он в Тамбове оставил, за сестру отомстить приехали и побили его. — Мы конечно понимаем, что уже почти месяц прошел, но может вспомните, не видели ли вы в тот вечер никого подозрительного, может, за вами шел кто? — Дайте-ка подумать… Девица одна была. Как выглядела не помню, всё-таки месяц прошел да и темно тогда было, но вот, что была — это точно помню. — Почему помните так хорошо? — Она над Гришей посмеялась, ну Гришка ей пару слов и сказал в ответ, ссора у них завязалась. Я Евсеева увел поскорее от греха подальше, не хватало ему еще в тот вечер в полицию загреметь. — А вот эта барышня могла ваш разговор про невесту слышать? — Думаю могла, Гриша довольно громко говорил, пьяный был и злой. — Спасибо вам. Многое нам прояснили. — Уж не та ли самая эта женщина, с которой Игнатова в парке за три часа до своей смерти встречалась? — начал размышлять Смолокуров, когда они шли в направлении участка. — Возможно. — подключилась к диалогу Ардашникова. — Могла услышать всю историю от самого Гриши, потом рассказать Ольге, чтобы та правду о женихе знала, но ведь ничего ужасного и позорного в этой истории не было. Ну была другая невеста и что? А вот зачем надо было при рассказе врать и лишнее придумывать? Это вопрос. — Что бы за счастье свое заплатила. — мрачно сказал Тарас, снова вспоминая то письмо. — Это письмо! — почти прокричала Настя. — Похоже, что так. Кто-то очень не хотел, чтобы Ольга была счастлива. И поэтому этот кто-то сначала рассказал Игнатовой ужасную «правду» о ее женихе, изрядно приукрасив ее, чтобы она разочаровалась в нем, а потом и вовсе убил. Но кто, этот кто-то? — Сумашедний какой-то! Или сумашедшая. — Да. На женщину больше похоже. — И как нам ее искать? Вопрос Смолокурова так и остался без ответа. Анастасия снова целиком ушла в свои размышления. В полной тишине они проделали почти весь путь. Во дворе участка Смолокурова чуть не сбил с ног Ухов, который куда-то торопился и был чем-то очень сильно взволнован. — Ухов! — остановил урядника командный голос пристава. — смотри куда бежишь! — Виноват, Тарас Петрович! Но там это… Я как раз за вами бежал. Там… — Да что у тебя там? Говори уже, не тяни! — Новое убийство. — Кого убили? Василий ответил не сразу. Сначала посмотрел на Анастасию Андреевну, потом перевёл взгляд на начальника и только потом виноватым голосом доложил: — Елизавету Гаврилову, дочь полковника Гаврилова. Нашли задушенной, на набережной… с букетом в руках… А. рядом с телом письмо лежит…