Часть 4

Настя схватила руку Тараса и крепко сжала в своей, ее била дрожь. Вновь та самая картина. Скамейка недалеко от набережной, вдоль которой они шли вчера со Смолокуровым (словно убийца идет по их следам), тело несчастной девушки с букетом в руке. И новое письмо! Анастасия прочла: «№2 Аллергия на счастье. Ничего не могу с собой поделать, когда вижу счастливых людей. Они должны заплатить за это». — Настя! Настя! Смолокуров почти кричал, но Ардашникова его не слышала. Ее вновь порализовал страх. И только когда Тарас повернул Настю к себе и взял ее обе руки в свои, оцепенение спало. — Ты в порядке? — уже тихо спросил Смолокуров. Настя взяла себя в руки и ответила: — Да. Просто все это в голове не укладывается. Что нам известно? Анастасия отошла от Тараса Петровича. Если он и дальше будет смотреть на нее своим пристальным взглядом, то она этого не вынесет и покажет ему вчерашнее письмо, но Настя еще не решилась сделать это. Ардашникова подошла к Карпенко, который осматривал тело. Настя пыталась вести себя, как обычно. — Добрый день, Родион Романыч. — Какой же он добрый, Анастасия Андрееевна? Вы только посмотрите на это? Это какой-то псих на Васильевском острове объявился! — Да, вы правы. Что-нибудь необычное обнаружили? — Пока что нет. Картина один в один, как в парке. Только эта жертва задушена веревкой. — Веревку нашли? — Да, рядом со скамейкой валялась. К Анастасии и Родиону подошел Смолокуров и спросил: — Родя, когда примерно ее убили? — Часа три назад, не больше. — Ага. Значит, примерно в час, два. Наш убийца совсем страх потерял! Средь бела дня! — А кто обнаружил тело? — спросила Настя? — Отец жертвы, полковник Гаврилов Иван Петрович. — Он сейчас здесь? — Да. — Пойдем побеседуем с ним. Ардашникова и Смолокуров подошли к пожилому мужчине в форме, который стоял вдали от скамейки и потеренным взглядом смотрел на Неву. — Иван Петрович. — обратились к полковнику Настя. — Я Ардашникова Анастасия Андреевна. — Анастасия Андреевна? Наслышан о вас от Виноградова. Анастасия Андреевна, я вас очень прошу, расследуйте это дело, найдите того, кто… — на этих словах Гаврилов запнулся. — Он должен ответить за это. — Обещаю вам, что мы с приставом сделаем все, что будет в наших силах. А сейчас, Иван Петрович, прошу вас, расскажите… как вы обнаружили свою дочь? — Я должен был ее забрать отсюда, когда домой поеду. Она… Лиза сегодня сюда на свидание шла… С женихом своим… — При этих словах Смолокуров и Ардашникова подумали о предыдущей жертве. — Неужели… Неужели это Виктор и убил ее? — Виктор это жених вашей дочери? — уточнил Смолокуров. — Да. Неужели это Виктор?.. — снова повторил Гаврилов. — Если учитывать некоторые обстоятельства дела, то навряд ли это он. Но его адрес нам все равно понадобится. И как его полное имя? — Виктор Пантелеевич Соболев, сейчас снимает квартиру на пятой линии. — Какие у них были отношения? Не ссорились? — Нет, что вы! Любили они друг друга. Свадьба уже была назначена. Лиза уже думала, как будет их дом совместный обустраивать. Счастливые такие были. — Счастливые… — повторил Смолокуров. — А о самом Викторе что можете сказать? — Студент он, в военной академии, где я преподаю, учится. Там они с Лизой и познакомились. Зашла она однажды ко мне во время занятий, он ее увидел и стал ухаживать. Мы с женой дочери не мешали. Человек он положительный, ответственный, надёжный, учится усердно, из хорошей семьи. — Еще у нас будет один вопрос: в последнее время за своей дочерью не замечали ничего странного? Может была встревожена чем, вела себя как-то странно? — Знаете, вот вы сейчас у меня спросили… Да, пожалуй. Сегодня утром она немного нервничала, когда уходила. Я у нее еще специально уточнил где она будет с Виктором встречаться и во сколько освободится. Она мне сказала, что с Витей встретится в одиннадцать часов, часа два- три они погуляют, но дело в том, что из дома она вышла в девять и очень спешила, как будто уже опаздывала куда-то. Хотя до этого места от нашего дома полчаса от силы. — Ну может у нее еще с кем встреча была? С подругой или с портнихой, например. — Сомневаюсь. К портнихе Лиза обычно всегда вместе с матерью ходит, а подруги у нее такие, что раньше двенадцати часов к ним бесполезно идти, еще спят или завтракают. — Да, любопытно. Значит у нее была встреча с кем-то, но вот с кем? — Вот еще вспомнил. Лиза, когда уходила в сумочку положила письмо какое-то. — Очень интересно. Сейчас узнаем. Ну а вы, Иван Петрович, можете быть свободны. Приношу вам свои искренние соболезнования. — Да. Прошу вас, найдите этого… Кто мою Лизу… — Ухов! — позвал Смолокуров. — принеси сумочку жертвы. — Вот, Тарас Петрович. Василий отдал приставу маленькую черную сумочку. — Посмотрим, что тут у нас. Так, не то, тоже не то. Ага! Вот! Смолокуров достал из сумки, скомканное письмо, развернул его и вслух прочел: «Если вас интересует вся правда о вашем женихе, то жду вас в у входа в Румянцевский парк в 9:30. Если не хотите в будущем всю жизнь раскаиваться о сделанном вами выборе, то в ваших интересах будет прийти на встречу. Ваш доброжелатель» — Что-то мне это напоминает. — сказал Смолокуров. — Да. — согласилась Анастасия. — Ну что. Теперь я думаю пора навестить жениха. — Похоже допросить его в данный момент будет крайне проблематично. — сказал Смолокуров Насте, когда они вошли в открытую комнату, которую снимал Соболев, и обнаружили пьяного Виктора с пустой бутылкой в руках, спящим на полу. — И что будем делать? Завтра придем? — Нет. Если сегодня на свидании произошло то, о чем я думаю, то Виктор выйдет из такого состояния не скоро. Ухов, Перетрухин! В комнату вбежали два урядника. — Давайте, грузите этого молодца в пролетку и в участок его везите. Пускай там проспится. — Так точно! Будет исполнено! Филимон и Василий подхватили под руки храпящего Виктора и потащили его к полицейской пролетке. — Но зачем? — спросила Настя. — ведь он скорее свидетель, чем подозреваемый. — А затем. Если на свидании он поссорился с Елизаветой, то скорее всего завтра мы застанем его в таком же состоянии. А вот проснувшись в полицейском участке, он будет трезвый и гораздо сговорчивее. — Возможно, ты прав. Придется ждать завтра, чтобы его допросить. — Придется. Ладно. Пойдем сейчас сходим в Румянцевский парк, может, кто видел там Елизавету сегодня утром, а главное того, с кем она встречалась. Анастасия и Тарас зашли в Румянцевский парк. Смолокуров сразу же поймал местного дворника и начал его придирчиво опрашивать. Ардашникова же отошла в сторону, оставил допрос дворника целиком на Тараса. Она хотела вновь обдумать все произошедшее за последние дни и постараться наконец-то прийти к какому-то решению. Из размышлений Настю вывел мальчишка лет десяти: — Барышня, вам просили передать. При этих словах мальчуган быстро сунул в руки Анастасии конверт и тут же скрылся за пределами парка. Ардашникова даже не успела опомниться, она какое-то время просто смотрела на конверт, потом повернула голову в сторону Смолокурова, который все еще мучил дворника своими вопросами, вскрыла письмо и прочла: «Доброго вечера, Анастасия Андреевна. Уже получили мое новое послание? Видите ли в чем дело. Один человек, который когда-то разрушил мое счастье уже давно наказан за это, но вы еще нет! И скоро наступит ваша очередь, Анастасия Андреевна. А, может быть, она уже наступила? Кто же будет №3?» P.S. Надеюсь, что вы помните о нашей договоренности. Ничего не говорите приставу!» Это было уже выше ее сил. Настя скомкала письмо и с силой его зажала в руке, потом быстро выбежала из парка и оглянулась по сторонам в надежде найти мальчишку, который передал ей это письмо, но его и след простыл. — Анастасия Андреевна! — услышала Настя голос Тараса, который бросился бежать вслед за нею. — Что случилось? — Мне… Мне просто показалось… — через силу выдавила из себя эту ложь Ардашникова. — Это что? — спросил Смолокуров, указывая на с силой зажатый кулак Насти. — Ты закончил опрашивать дворника? — проигнорировав, вопрос Тараса, спросила Настя. — Да, но… — Тогда пойдем в участок. Может, Перетрухин или Ухов, что нового узнали. — сказала Настя голосом, не терпящим возражений. Смолокуров внимательно посмотрел на Ардашникову. Он видел, что с ней весь день творится что-то неладное, что она что-то скрывает от него. Но не выяснять же все это сейчас на улице среди толпы. Анастасия тем временем убрала в сумку скомканное письмо и быстрыми шагами направилась в сторону участка, Смолокуров поспешил за ней. Всю дорогу они шли молча. Каждый думал о своем. Анастасия о том, показывать ли эти письма Смолокурову или нет. А Тарас о том, как узнать от Насти, что она скрывает от него. В участке как всегда творился полный хаус и беспорядок. Женщина с тремя детьми требовала от Ухова, чтобы он отпустил ее старшего сына, который залез в чужой сад. Рядом с Перетрухиным сидели два нетрезвых мужчины, каждый доказывал, что в драке виноват не он. — Ухов! Перетрухин! Что бы через минуту этот курятник разогнали и живо ко мне в кабинет! — приказал Смолокуров. Анастасия Андреевна и Тарас Петрович прошли в кабинет пристава. Вскоре туда зашли и урядники. — Навели там порядок? — спросил пристав, кивая в сторону комнаты. — Так точно, Тарас Петрович! Всех выпроводили! — доложил Ухов. — Молодцы! Что с Соболевым? Доставили его? — Так точно! Сейчас в камере отсыпается. — Хорошо. Завтра с утра, как проснется, сразу ко мне в кабинет на допрос. — Будет исполнено, Тарас Петрович! — Ничего нового по делу нет? — Никак нет! — Тогда свободны. Василий и Филимон вышли из кабинета. Как только за ними закрылась дверь, Смолокуров встал, начал ходить по кабинету и говорить: — Дворник в парке сказал, что сегодня утром, примерно часов в десять, видел, как две женщины о чем то спорили. Ни лиц, ни особых примет он, конечно же, не запомнил. Вполне возможно, что это были как раз Елизавета Гаврилова со своим убийцей. Ну что ж все сходится. Убийца женщина, но кто она? Остановившись у двери, Тарас повернулся в сторону Насти и увидел, что она полностью погружена в свои мысли и совсем его не слушает. — Настя? — А? Прости… Я сейчас вспомнила… мне сейчас надо срочно уйти… домой… — она придумывала и говорила все это на ходу, направляясь к выходу. Анастасии был нужен любой повод, что бы уйти, но Смолокуров понял это. Когда Ардашникова подошла к двери, Тарас перегородил ей дверь и остановил Анастасию. — Настя!.. Смолокуров попытался поймать взгляд Ардашниковой, но она опустила глаза в пол. — Ты сегодня целый день ведешь себя странно. — продолжил говорить Тарас. — Слушаешь невнимательно, вопросов практически не задаешь, куда-то сбегаешь. Это на тебя не похоже. Что происходит? Продолжая молчать, Анастасия отошла к окну и встала спиной к Смолокурову. Так она пыталась скрыть свои эмоции, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно. — Ты что-то скрываешь от меня. — И это был не вопрос. — Но что? Стоя у окна и смотря на заходящее солнце, Настя поняла, что больше не сможет скрывать от Тараса правду, не сможет изворачиваться и лгать. А главное, она не сможет пережить весь этот ужас одна. Она поняла, что сейчас все расскажет ему. И от этого ей стало еще хуже. Ведь рассказав все сейчас Смолокурову, она подвергнет его опасности. Все это время, пока Ардашникова вела внутреннюю борьбу с собой, Тарас Петрович внимательно наблюдал за ней. Минут пять в кабинете стояла полная тишина. И тут Смолокуров заметил, как вздрагивают плечи Анастасии. Очень тихо он подошел к ней сзади, осторожно положил руки ей на плечи и практически шепотом позвал: — Настя… Анастасия повернулась к Тарасу и посмотрела ему в глаза. Он увидел, что они влажны от слез. — Я… Мне… — попыталась было начать рассказ Настя, но не справившись со своими эмоциями, снова заплакала и уткнулась в плечо Смолокурова. Тарас крепче обнял Настю, успокаивая ее. Вскоре Анастасия перестала плакать. С большой неохотой Смолокуров отпустил ее. Настя села на диван, достала из своей сумочки два полученных письма, передала их Тарасу и сказала: — Вот. Одно я получила вчера вечером, а второе сегодня мальчишка в парке отдал. Смолокуров сел рядом с Ардашниковой, взял из ее рук письма и внимательно прочел. — Почему ты мне сразу их не показала? — За тебя испугалась. — Я за сегодняшний день чего только не надумал. А тут… Неужели ты думаешь, что я не смогу защить и тебя, и себя? — Просто… Все это… — Как думаешь, кто это может быть? Кто автор? — Не знаю. Я думала над этим весь день, уже всю голову сломала, никто на ум не приходит. Но мне кажется, что это человек хорошо знает нас и сейчас следит за нами. Может быть, кто-то из родственников осужденных. — А может кто и из самих осужденных. Мало ли сбежал кто из-под суда или с каторги… Так, ладно. Сейчас все решим. Смолокуров встал, подошел к двери и позвал Ухова. — Вот что, Василий, завтра с самого утра чтоб нарыли мне сведения по всем родственникам арестованых и осужденных, которых мы с Анастасией Андреевной поймали, особое внимание обращайте на женщин, еще разузнайте судьбу самих осужденных, кто на каторге, кто сбежал, кто умер. Ясно? — Так точно. Тарас Петрович, а что случилось? — Позже объясню. И вот еще. Сейчас же приставь филера к дому графа Семагина, чтобы с дома и с Анастасии Андреевны глаз не спускал! — Будет исполнено! Недоумевающий Ухов пошел исполнять приказы начальника. Смолокуров вновь вернулся к Ардашниковой и сказал: — Пойдем я провожу тебя до дома. — он уведел, что Настя хотела было ему возразить. — И это даже не обсуждается! — Какие наши дальнейшие действия? — спросила Анастасия, когда они уже подходили к дому Семагиных. — Ну завтра надо будет опросить Соболева. Хотя навряд ли он нам что-то полезное скажет. Потом посмотрим, что нароют Ухов и Перетрухин по поводу нашего предполагаемого мстителя. — Еще надо будет опросить мать жертвы и прислугу. — Да, пожалуй. Они подошли к дому и остановились, Ардащникова повернулась к Смолокурову и сказала: - Пожалуйста, будь осторожен. Если… Если с тобой, что-то случится, я себе этого никогда не прощу. — Не переживай, все будет хорошо. Мы обязательно поймаем убийцу. Сейчас тебе надо просто выбросить это дело из головы и отдохнуть. А завтра мы продолжим расследование. Смолокуров поцеловал руку Анастасии и, убедившись, что она благополучно зашла в дом, направился к себе.