Часть 9

Смолокуров нервно ходил из стороны в сторону в гостиной дома графа Семагина и ждал Ардашникова. Он не знал, как смотреть Настиному отцу в глаза, что сказать ему? Мысленно Тарас уже придумал, как и что будет говорить, но когда Андрей Константинович зашел в комнату, все слова вылетели из головы. — Доброе утро, Тарас Петрович. — приветливо обратится к нему Ардашников. — Рано вы сегодня. Настя еще спит. — Здравствуйте, Андрей Константинович… Я к вам пришел… — Смолокуров собрался с мыслями и продолжил говорить. — Мне надо кое-что сообщить вам… Ардашников заметил, что пристав нервничает и вопросительно посмотрел на него. Смолокуров решил как можно быстрее покончить с этим объяснением и решительно произнёс: — Настю похитил один из преступников, которого мы с ней когда-то арестовали. Андрей Константинович какое-то время молчал и пристально смотрел на Тараса, Смолокуров не отвел взгляд. Вскоре Ардашников спросил: — Как это произошло? Тарас достал из кармана два письма и передал Андрею Константиновичу, тот прочитал их. — Вчера ей принесли это письмо, его написал преступник, чтобы Анастасия вышла из дома. А это письмо прислали мне. Андрей Константиныч, — Тарас снова посмотрел на Ардашникова. — Я найду ее! Обещаю вам! — в его взгляде читалась уверенность и ответственность за свои слова. — Верю. — только и сказал Ардашников. Какое-то время мужчины молча стояли и с доверием смотрели друг другу в глаза. — Спасибо за доверие. Андрей Константинович, еще у меня вопрос будет: стоит ли рассказывать Семагиным о произошедшем? — Думаю, что не стоит. Ведь вечером Настя будет уже дома. — эти слова были произнесены легко и искренне, а главное с уверенносттю в голосе. — Хорошо. Справившись с этим непростым заданием, Тарас Петрович, вышел из дома Семагиных и направился в участок. Был уже девятый час. До рокового момента оставалось пятнадцать часов, а необходимо было еще сделать множество дел, чтобы выяснить личность преступника, найти и поймать его, а главное — спасти Настю. — Ну что, братец, не надумал говорить, кому хлороформ продавал? — спросил пристав через решетку у арестованного аптекаря. — Да какой хлороформ? В жизни такого в аптеке не держал. — Ну ладно… При этих словах Тарас открыл дверь камеры, вывел оттуда Прохора Андреевича, молча повёл его к полицейской пролете, усадил и велел уряднику ехать к дому аптекаря. Константинов всю дорогу возмущался, кричал и сопротивлялся, Смолокуров никак не реагировал на действия аптекаря, отчего тот возмущался еще больше. Пролетка остановилась. Продолжая игнорировать Константинова, Тарас Петрович зашел в квартиру, которая была совмещена с аптекой. Аптекарю, под пристальным взглядом урядника, ничего не оставалось, как последовать за приставом. — Так-с, посмотрим. Что тут у нас? — начал обыск Тарас. Смолокуров осмотрел все полки, ящики и шкафы, но безрезультатно. — Я же говорил вам, господин пристав, что нет у меня ничего. — с насмешкой ответил Константинов. — Ну это мы еще посмотрим! — Дело ваше. Смотрите. Тарас прошелся по комнате в поисках возможного тайника. Его взгляд привлекла небольшая картина на стене, которая висела довольно криво. Смолокуров подошел к ней и внимательно посмотрел. — Живописью интересуетесь? — Нельзя что-ли? — голос Константинова уже не был таким уверенным и насмешливым. — Можно, конечно. Вот только что-то я у вас других картин не наблюдаю. — Ремонт был, а времени повесить нету. — попытался оправдаться Прохор Андреевич. — Что-то не похоже, что у вас недавно ремонт был. Можно? — Смолокуров протянул к картине руку, явно намереваясь ее снять. Аптекарь сделал протестующий жест рукой и хотел было что-то возразить, но не успел. Тарас снял картину, за ней обнаружилась дыра в стене, которая была приспособлена под тайник. — Не очень оригинально то придумано! Ну посмотрим, что тут у нас. Смолокуров постепенно стал доставать из тайника пузырьки с разными этикетками. — Родя был прав. Эх, надо было его брать. — мысленно подумал Тарас. — как теперь понять, что в этих баночках и что все эти формулы обозначают? Осторожно он продолжал доставать пузырьки с этикетками: C17H19NO3, CH3 — CH2 — O — CH2 — CH3… — Ага! — Торжествующе воскликнул Смолокуров и достал пузырек с надписью CHCl₃. — Так что, Прохор Андреевич, будем сотрудничать с полицией? Константинов уже был готов сдаться, Смолокуров видел это и поэтому продолжил: — Расскажите все, вам же легче будет. Да и послабление от суда заработаете, за помощь следствию, так сказать. Ну? Кто у вас хлороформ приобретал? — Женщина одна. — смирившись со своей судьбой, еле слышно промолвил аптекарь. — Какая женщина? Сказала зачем ей хлороформ нужен? Как выглядела? Знаете ее? Видели ли ее раньше? — Смолокуров завалил аптекаря вопросами. — Знать не знаю. Но пару раз до этого уже видел. — Где? — Один раз в лавке соседней, на улице иногда пересекались. Наверное переехала недавно и тут где-то поселилась. Выглядела как? Ну молодая, невысокого роста, волосы светлые, очень приятная, голос у нее такой ласковый. Сказала, что собачка у нее старенькая и вся больная, не может больше смотреть, как она мучается, усыпить решила. Ну вот и попросила у меня какое-нибудь средство, чтоб безболезненно. Ну я продал. Говорю, милая такая. У меня и в мыслях ничего плохого не было! — Так. А особые приметы у нее есть какие? — Да вроде как и нет… — Константинов задумался. — Хотя… Кажись всё-таки есть… — Ну не тяни! — Да, есть. Родинка у нее вот тут небольшая. — Константинов показал на себе. — на левой стороне, сбоку над верхней губой. Смолокуров с силой схватил перепугавшегося аптекаря за руку, пристально посмотрел ему в глаза и грозно спросил: — Не врешь? — Да щас-то мне зачем врать? — пробубнил Константинов. — истинная правда. Но Смолокуров уже не слышал его ответа. На ходу он приказал уряднику вести арестованного и все эти пузырьки обратно в участок, а сам направился разыскивать Перетрухина. Идя по дороге Тарас со злостью сказал сам себе: — Зинаида Клочкова значит! — Так как? Узнаешь? Или забыла уже? — Зиночка. — слабым голосом ответила Анастасия. — Узнала! — Что с Тарасом? Зина засмеялась. — Да. Хоть ты и умна, а на такую глупость повелась! Побежала к своему приставу! — Значит с ним все в порядке! — радостно сказала Настя. — Ну если тебе так будет легче, то считай… Ардашникова посмотрела Зине прямо в глаза и твёрдо и уверенно произнесла: — Можешь говорить, что угодно, но я не верю тебе! Зря ты затеяла все это, все равно поймают! Не справиться тебе с Тарасом! — Неужели и правда так любишь его? — Не твое дело! — Ну как скажешь. Только вот полицейским твоим поторопиться придется. Времени у них не шибко много осталось. — Зина посмотрела на часы. — Посмотрим, как наша доблесная полиция без Анастасии Андреевны справится. Что-то я сомневаюсь в них. — А я нет! — Ну часов через двенадцать и узнаем, кто из нас прав. Давай пока поговорим что-ли, а то скучно просто так сидеть. — И о чем же мне с тобой разговаривать? — Ну не хочешь говорить, тогда слушай. — Зинаида села на стул, который поставила напротив Насти, и начала говорить. — Уж больно ты мне насолила! Ведь если бы не ты, то и не поймала бы меня тогда полиция. Списали бы все на этого мямлю и неудачника Устинова, мол убил жену из ревности и все. А я бы с Клаусом осталась и было бы у нас все замечательно. Но ты… Все испортила! Разрушила мое счастье! — Ошибаешься. Ты сама все испортила, когда Устинову убила. На чужом горе, а тем более на смерти, счастья не построишь. — Ты же не хотела со мной разговаривать? — Тема больно интересная. Да и скучно как-то правда стало. — Ну раз интересно… — Зина злобно усмехнулась и продолжила свой рассказ. — Арестовали меня тогда благодаря тебе, осудили и отослали на каторгу, на пятнадцать лет! Ну побыла я там пару месяцев и поняла, что если не сбегу, то так там и подохну. А померать то не хочется! Да и тебя уж больно ненавидела, так и жила с мыслями о мести! — И как ты сбежала? — Женское обаяние. Докторишка один местным помог. Уж больно я ему приглянулась, начал намеки делать, ухаживать. Ну я его и окрутила. Любовь изобразила, сказала, что жить без него не могу. Он голову и потерял. И придумал весь план. Я больной прикинулась, а доктор сказал, что болезнь у меня больно серьезная и крайне заразная, что не жилец уже я, а эпидемия от этого может разгореться. Начальство, как услышало все это, так велело доктору увезти меня оттуда подальше да поскорее, что он собственно и сделал. Ну а дальше… Вывез он меня, огрела я его палкой, чтоб следом за мной не пошел, и стала в Петербург добираться, когда пешком, когда добрые люди подвезут. Несколько месяцев на дорогу ушло и вот с месяц назад добралась наконец. О тебе сразу узнала, проследила за тобой. Я ведь еще тогда заметила, что между тобой и приставом что-то есть, а как увидела вас снова, то сразу поняла, что Смолокуров твое слабое место. И не прогадала! — А девушек зачем убила? Они же ни в чем не виноваты. — Ну как сказать. Ты же читала мои письма? Настя молча кивнула. -Ну вот. Сначала Устинова мое счастье разрушила, связавшись с Клаусом, за что и поплатилась вскорости, а потом и ты, когда арестовала меня. И с тех пор не выношу чужого счастья и счастливых людей! Как только вернулась в Петербург, сразу решила тебе отомстить и счастье другим людям ломать, как мне когда-то сломали. — А письма эти зачем? — Сильно ты меня разозлила. Я счастливых людей на дух не переношу, а твое счастье и подавно! С неделю назад увидела тебя и пристава твоего, гуляющими в парке. Счастливые такие ходили! Смеялись! Целовались! Вот и решила, как говорится, двух зайцев одним выстрелом. И стала письма эти тебе писать. Расчет верным оказался. Как ты узнала, что Смолокурова твоего ранили, так и побежала к нему сломя голову, не думая ни о чем. — Ну раз ты все видела, то понимаешь, что не уйти тебе никуда. — Вот сегодня и узнаем это. Увидим, как наша полиция на самом деле работает. — Поймают тебя и все! — Ну посмотрим. Был час дня. Смолокуров подошел к трактиру, в котором Перетрухин по обыкновению встречался со своими осведомителями, и с силой дернул входную дверь. Окинув взглядом помещение, Тарас обнаружил Филимона мирно спящим на столе в дальнем углу. Рядом с урядником стояла пустая тарелка и лежал листок бумаги. Смолокуров тихо подошел к Перетрухину, он прекрасно понимал, что тот устал, они все провели сегодня беспокойную и бессонную ночь. Но как бы то не было, Надо будить. — Филимоша… — Тарас осторожно потряс урядника за плечо. — Филимоша! — А… — Перетрухин, просыпайся! — уже громче позвал Смолокуров. Филимон резко подскочил, как ошпареный, чуть не ударив начальника. — Тарас Петрович… Я… Я не сплю! — Ладно. Чего полезного узнал? — Вот, — Зевая, Филимон передал начальнику лежащий на столе листок. — ваш приказ выполнен. Здесь имена и приметы всех подозрительных и тех, кто появился здесь недавно. Тарас пробежал по списку взглядом. — Так, Перетрухин, ты иди давай в участок к Ухову, отдохните там хоть немного, чаю попейте, а к… — Смолокуров посмотрел на часы. — к шести часам, чтоб на этом самом месте вдвоем были! Понятно? — Так куда понятнее, Тарас Петрович? — улыбнулся Филимон. — Иди давай уже! Перетрухин побежал в участок. Смолокуров еще раз взглянул на список, его внимание привлекла некая Марина Прошкина, появившаяся в этом районе с месяц назад и тоже имеющая родинку, она снимала комату и работала в прачечной. Тарас решил направиться сразу же к ней, но его на минуту задержал запах свежих пирожков с повидлом. Съев последний пирожок, Смолокуров пошел к госпоже Прошкиной. Она снимала комнату в старом здании. Это была даже не комната, а скорее конура, очень маленькая, с минимальным количеством мебели и крайне бедной обстановкой. Пристава встретила молодая девушка, она была очень худа и мала ростом. — Могу я поговорить с госпожой Прошкиной? — обратился к ней Смолокуров. — Это я. Что вам угодно? Тарас растерялся. Он внимательнее оглядел девушку и только сейчас заметил, что у нее тоже есть родинка, но только располагается она у нее справа и очень близко к уху. — Вот же ж осведомители у Перетрухина! Все перепутают! — подумал про себя Смолокуров. По всей видимости Марина Прошкина — это действительно Марина Прошкина, а никакая не Зинаида Клочкова. — Собственно уже ничего. — произнёс он и уже было собрался уходить, но в последний момент всё-таки решил спросить на всякий случай. — Скажите, а вы не встречали девушку вашего возраста и роста, со светлыми волосами и родинкой с левой стороны над верхней губой. — Не. припоминаю. Смолокуров просился и разочарованно пошел дальше. А куда дальше? И тут он вспомнил, что аптекарь говорил, как встречался с Зиной в лавке. Уж кто, а лавочник точно должен все обо всех знать. Обрадовавшись этой догадке, как мальчишка, Тарас быстрым шагом направился в местную лавку. — Девушка с родинкой говорите? — переспросил у Смолокурова лавочник. — конечно, помню! — Ну?! — поторопился его Тарас. — Ну что ну? Приходит почти каждый день, еду покупает. Скромно всегда берет. Хлеб, молоко, овощи какие. Правда вот сегодня с утра в два раза больше всего взяла. Я даже удивился! — Где живет знаете? — Зачем мне это? Правда уходит всегда вооон в ту сторону. — лавочник указал в направлении заброшенного особняка. — не знаю уж где она там себе жилье нашла. Заброшено там все, а может в заброшке и живет. Бедная она определённо. — Как выглядит? Во что одета? Разговаривала с вами о чем? — Одета бедно, платье уже поношено, а вот внешность… Не соответствует одежде. Красивая, голос ласковый. А разговаривать мне некогда с покупателями да и не зачем. Как раз в этот момент в лавку зашел покупатель и лавочник отвлекся на него, давая понять Смолокурову, что разговор окончен. Пристав вышел на улицу. — Значит в ту сторону. Уже легче. — сказал сам себе Тарас и направился в сторону заброшенного особняка. — Мил человек, обратился Смолокуров к бродяге, который сидел на ступенях заброшенного особняка и что-то перекидывал из руки в руку. — скажи мне, не видел тут молодую девушку, невысокого роста, светлые волосы, родинка у нее еще вот здесь. Мужчина секунду подумал, поднял глаза от земли, посмотрел на пристава, а потом сказал: — Не-а, не видел. — снова опустил взгляд и продолжил перекидывать из рук в руки какую-то вещь. — А мне кажется, что врешь ты! — А в чем моя выгода? — Ну может эта девушка заплатила тебе, чтоб молчал. — Неплохо было бы, но не было ничего такого. — А может сообщник ты ее? — Да с чего бы это? — А вот я щас тебя в отделение отведу, там и узнаем с чего! — Хотите, ведите. Воля ваша. Только время зря потратите. Не знаю я никакой бабы с родинкой. Тут вообще никого нет, один я тут сижу. Смолокуоров видел, что мужчину не так-то просто заставить говорить, а заставить надо. Он определенно что-то знает, может быть, он и сам не знает, что обладает нужной информацией. Тарас уже практически исчерпал все возможные варианты расколоть бродягу, но тут его внимание привлек блестящий круглый предмет, который мужчина нервно перекидывал из руки в руку. — А это что у тебя? — Где? — Да вот, в руках. — Да так, ничего особенного. Монету добрые люди дали. Мужчина занервничал и собрался убрать предмет в карман, но тот предательски выскользнул у него из рук и со звоном упал на землю. Бродяга было потянулся поднять предмет, но Смолокуров его опередил и схватил упавшую вещь. Взглянув на нее, он взрогнул и замер.