Часть 8

Прочитав письмо, Василий и Филимон посмотрели на своего начальника. Вспышка ярости и гнева уже прошла. Сейчас Тарас Петрович тихо сидел и напряженно думал, как ему действовать. Внезапно он встал, схватил лежавшую на столе фуражку и почти бегом направился к выходу. — Ухов! Перетрухин! За мной! Живо! — скомандовал на ходу Смолокуров и побежал на улицу. Урядники направились вслед за своим начальником. На улице они вскочили в полицейская пролетку, Перетрухин сел на козлы и, не дожидаясь приказа, погнал лошадей. — Давай к дому графа Семагина гони! — сказал Смолокуров, когда пролетка выехала на главную улицу. — и поживее! — Слушаюсь! — Вот что. Ухов, как приедем, чтобы сразу отыскал своего филера и ко мне его привел! А ты, Перетрухин, весь двор прочеши! Ясно вам? — Так точно! — одновременно ответили урядники. Какое-то время они ехали молча. Тишину нарушил Ухов, который осторожно спросил у Смолокурова: — Тарас Петрович, это что же получается, что убийца этот нашу Анастасию Андреевну… — он запнулся, так как не осмелился сказать «похитил». — Получается, Василий, получается. — грустно ответил Смолокуров. — Да что ж это за ирод то такой? Тарас Петрович горько усмехнулся. — Да не он это, а она, Вася. — Это как это? — А так это. Женщину мы ищем. При этих словах Ухов содрогнулся и решил не продолжать дальше разговор. Оставшееся расстояние они преодолели молча. — Да что ж такое происходит там? — раздраженно проговорила Арина, направляясь к двери, в которою настойчиво колотили. Был уже первый час ночи, ей очень хотелось спать, но хозяева все еще не вернулись. — Тарас Петрович? — удивленно обратились к приставу Арина. — А Анастасии Андреевны дома нет, она ушла… — Куда ушла, сказала? — Нет. Арина внимательно посмотрела на пристава и заметив, что он чем-то встревожен, добавила: — Ей письмо принесли. Она как его прочитала, так вся всполошилась и, не сказав ни слова, убежала куда-то. — Что за письмо? — Да откуда знаю! Я подумала, что от вас. — смущенно сказала Арина. — А что случилось то? — Случилось! Анастасию Андреевну похитили. При этих словах Арина вскрикнула, прикрыв рот рукой. — Тише, прошу вас. Кто сейчас дома? — Только Андрей Константиныч, он вечером снотворное принял и сейчас крепко спит, и я. — почти шепотом ответила горничная. — А Семагины? — Еще не вернулись из театра. — Хорошо. Давайте сейчас пройдём с вами в комнату Анастасии Андревны, мне необходимо ее осмотреть. Ведь там могло остаться письмо, которое она получила? — Да, конечно. Анастасия Андреевна как раз туда ушли читать его. Они направились в сторону комнаты. — Как выглядел тот человек, который принес письмо? — спросил Смолокуров, одновременно осматривая комнату Насти. — Ну средних лет, невысокий, щуплый такой, с усиками. — Видели его раньше? — Нет. — Во сколько примерно это было? — Мужчина пришел в одиннадцать, часы тогда как раз пробили, а Анастасия Андреевна выбежали буквально минут через десять. Больше Тарас ничего не спрашивал, а полностью сосредоточился на осмотре комнаты в надежде найти хоть что-то. Арина молча стояла у двери. Вскоре Смолокуров нашел письмо. Оно упало на пол, а сверху на нем лежала шаль, которую в спешке Настя выкинула из шкафа. Прочитав письмо, Смолокуров еще больше нахмурился. Окинув быстрым взглядом комнату, он сказал сам себе: — Значит собиралась она в спешке, с собой взяла только сумку… По прежнему держа письмо в руках, Смолокуров направился к выходу. Уже на пороге он обратился к Арине: — После ухода Анастасии Андревны ничего подозрительного не заметили? — Нет. — Может сегодня рядом с домом кого незнакомого видели? — Не заметила никого. — Да что ж! В последнее время никакая девушка, женщина к вам не обращалась, не пыталась сдружиться, о хозяевах что узнать? — Не было ничего такого. — Ладно. Это уже хоть что-то. — сказал Смолокуров, поднимая руку с письмом. — и еще. У меня будет к вам просьба. Не говорите пока никому дома о случившемся. — Так… — Да, понимаю. Но зачем всех сейчас волновать? Скажите Семагиным, когда вернутся, что Анастасия Андреевна уже спит, а утром… Утром я приду и сам все расскажу. — мрачно сказал Тарас. — Хорошо. Смолокуров вышел из дома. На душе было очень тяжело. — Тарас Петрович! — раздался крик Ухова, а вскоре в воротах появился и сам запыхавшаяся урядник, следом за ним спокойной походкой неторопясь шел Филимон — Тарас Петрович… — Да не кричи ты, Ухов! Ночь на дворе как никак. — Тарас Петрович, — уже гораздо тише сказал Василий, подпежав к приставу. — нашел я филера нашего. — Ну и где он? — Тут недалеко… — Веди давай! Ухов в нерешительности повел начальника. — Только это… — робко сказал Василий, когда они уже подходили к нужному месту. — без сознания он. Кто-то его приложил знатно. — Да что б!.. — выругался Смолокуров, осматривая место, указанное Уховым. — вези его давай в больничку. — Слушаюсь. Ухов и Перетрухин посадили в пролетку раненого, Василий повезет его в больницу. — Перетрухин. — обратиться Тарас Петрович к оставшемуся с ним уряднику. — вот сейчас отвечай мне только честно! Слышишь? Только честно! Это ты писал? — При этих словах Смолокуров показал Филимону найденное у Насти письмо. — Т… Тарас Петрович, не я это! Да как же ж… Как можно? Ведь Анастасия Сндреевна для нас… — Верю. Правду говоришь. Ладно, что у тебя там? — Вот, Тарас Петрович, — сказал Филимон, доставая из кармана мальенький смятый лист бумаги, на котором было написано CHCl₃. — И что это? — Не могу знать, Тарас Петрович. Нашел около угла дома. Там еще следы свежие имеются от пролетки. — Давай, показывай свой угол. Смолокуров было направился за Филимоном, но, заметив подъезжающую к дому пролетку, резко остановился, отошел в тень и потянул за собой Перетрухина. Это была пролетка Семагиных, которые наконец то вернулись с затянувшегося вечера. Пристав посмотрел время. Было полвторого. Когда все Семагины зашли в дом, Смолокуров и Филимон тихо вышли из своего укрытия и направились к указанному урядником месту. — Вот здесь, Тарас Петрович. — шепотом сказал Филимон, указывая на то место, где он обнаружил улику. На их счастье свет от фонаря хорошо освещал местность. Осматривая место, Тарас Петрович вслух делал выводы: — Какое-то время пролетка стояла здесь, вот кстати следы, судя по всему, от женской обуви… — при этих словах Смолокуров запнулся. — А это что? Похоже еще на одни следы. Перетрухин, а ну как давай, проследи, куда эти следы ведут. Наклонившись почти до земли, урядник направился по следам. Вскоре он вернулся и доложил: — Тарас Петрович, следы у соседнего дома обрываются. — Завтра надо будет туда наведаться. Ну поехали потом судя по всему в ту сторону. — Смолокуров указал в направлении старого парка. — Места там не очень. Народу мало, домов заброшенных много. Туда бесполезно ехать, там оживленный район, спрятаться негде. — Может в один из заброшенных домов и поехали? — Возможно… Так, ты сейчас дуй за Карпенко, а я в участок. И чтоб максимум через час вдвоем у меня в кабинете были! — И не дожидаясь от урядника ответа, Смолокуров повернулся и быстрым шаном направился в сторону участка. А Перетрухин молча побежал к дому Родион Романыча, сейчас начальнику лучше было не возражать и не тревожить его лишними вопросами. В кабинете Смолокурова, уже вернувшийся из больницы Ухов, навел полный порядок. Когда пристав пришел в участок, Василий не стал докучать ему вопросами, он прекрасно понимал, что начальнику надо побыть одному и как следует все обдумать. Пройдя в свой кабинет, Тарас Петрович сел за письменный стол, достал из кармана письмо, которое нашел в комнате Анастасии Андреевны, и еще раз перечитал его. В его душе бушевали злось, ярость и ненависть к автору этого письма, отчаяние от того, что он пока не представлял, как ему действовать и где искать Ардашникову. И, конечно, в его душе была безграничная любовь к Насте и страх за нее. В дверь очень тихо постучали. — Войдите! В кабинете появились Филимон и Родион Романыч. — Тарас Петрович, как вы и приказывали, вот привел. — Перетрухин указал на Карпенко. — Молодец! Пока свободен. Извини, Родя, что разбудил, но уж дело больно важное и срочное. — Мне Перетрухин по дороге уже все рассказал, так что в общих чертах я в курсе. Бедная Анастасия Андреевна. — Я чего тебя собственно дернул то. Тут вот Филимоша нашел одну бумажку интересную. Глянь, пожалуйста. Вроде на химическую формулу похоже, но что она означает? Смолокуров передал Карпенко найденный клочок бумаги. Родион Романыч посмотрел и практически сразу ответил: — Ну ничего мудреного тут нет. Это формула хлороформа, его используют в медицине в качестве наркоза, а преступники часто применяют его, чтобы на время усыпить человека. Эта бумажка скорее всего отклеилась от пузырька с хлороформом, вот тут и следы клея остались. — И где его можно достать? — Ну хлороформ есть в каждой больнице. В аптеке тоже думаю можно достать, но довольно сложно. — Да… Не особо порадовал. — Ну извини, Тарас, говорю все, что знаю. Хотя… Подожди… — Карпенко поднес бумажку еще ближе к глазам и внимательно на нее посмотрел. — Ну точно! — Что там?! — Я знаю откуда этот пузырек мог взяться. Мне как-то это сразу странным показалось. Ведь на этикетке обычно всегда пишут название, а не формулу, а тут… — Ну не томи! — В общем, есть один аптекарь, который за деньги все, что хочешь достанет и изготовит. Так вот он всегда любит формулами подписывать лекарства, удобней так ему. И почерк на его похож. — Кто такой? Где живет? — Прохор Андреевич Константинов. Аптека у него на окраине, неподалеку от особняка заброшенного. — Вот это уже интересно! Спасибо тебе, Родя, огромное спасибо! — Всегда обращайся. Ты главное Анастасию Андреевну найди! — Ну это уж само собой! Ухов, Перетрухин! В кабинет вбежали урядники. — Значит так! Филимон, ты поднимай всех своих осведомителей в той округе, куда пролетка предположительно уехала, особенно там, где дома заброшенные стоят. Наверняка наш убийца в одном из них и обустроился. Чтоб всю душу из них вытряс, но узнал, кого подозрительного или незнакомого видели, особое внимание обращай на женщин и девушек. Понял? — Так точно! — Выполнять! — Филимон моментально скрылся за дверью. — Ну а ты, Василий, поезжай вот по этому адресу и доставь сюда аптекаря Прохора Константинова. А как доставишь его, мухой в управление и тащи сюда все сведения о преступниках и их родственниках и знакомых, которые мы запрашивали. Ясно? — Так точно! Уже бегу, Тарас Петрович! Проводив взглядом своих помощников, Смолокуров снова сел за стол. Его взгляд задержался на фотографии, подаренной ему Анастасией. Он взял ее в руки и поднес поближе, с нежностью посмотрел на такое знакомое, родное, а главное на такое любимое лицо. — Эх, Настя, Настя! — мягко проговорил он. Это не был упрек, он просто очень сильно переживал за нее. Тарас ни в коем случае не винил Анастасию в произошедшем. Он прекрасно понимал, что ею руководило в даннной ситуации. Ведь если бы ему кто-то сообщил, что с Настей случилась беда, что она ранена или еще что, то он бросился бы бежать к ней точно так же, не раздумывая, как она побежала сегодня к нему, когда получила это письмо. Поставив фотографию на место, Смолокуров сделал глубокий вдох, встал со стула и в раздумьях стал прохаживаться по комнате. Тарас думал о том, куда убийца мог отвести Настю. Да, пожалуй, это какой-нибудь заброшенный дом. Но какой? Даже в том районе, куда он направил Перетрухина, их десятка два, а времени у него осталось двадцать часов. И кто собственно убийца? Никаких примет, наводок, ничего о нем толком неизвестно. А время идет, очень быстро идет. Придя к таким неутешительным выводам, Тарас Петрович бессильно опустился на диван и не заметил, как уснул. Проснулся он от того, что услышал за дверью шум. В кабинет ворвался Ухов, с силой таща за собой сопротивляющегося полуодетого невысокого мужчину средних лет, с бородой и усами. Часы пробили шесть раз. — Тарас Петрович, вот, как и велели. — доложил довольный своей работой Василий. — Доставил. Прохор Константинов собственной персоной. — Ухов! Ну что ты делаешь? — сонно спросил Смолокуров, побнимаясь с дивана и поправляя форму. — Так, Тарас Петрович, я как пришел к нему, так он в окно хотел сигануть. Видать рыльце то в пушку! — Оставь его! — Но… — Иди выполняй другой приказ. А с этим голубчиком я сам разберусь. Ухов с досадой вышел из кабинета, закрывая за собой дверь. — Ну что же это вы, Прохор Андреевич, от полиции в окно прыгаете? — А почем я знаю, что это полиция? — нагло ответил он. — Врываются с силой посреди ночи, скручивают, тащат куда-то. Думал, что грабят или похищают. — Ну да ладно. Это меня сейчас не интересует. Сюда посмотрите. — Смолокуров показал Константинову листок с формулой. — Ваше? Прохор Андреевич явно занервничал. — С чего это вы взяли? Мало ли кто мог написать?.. — Дурочку не валяй! Вот сейчас в твоих интересах правду сказать. Скажешь правду — отпущу, а соврешь — пеняй на себя, в Сибири у меня сгниешь! — Да за что в Сибири? Ничего плохого я не делал. — А найдется за что! Хотя бы за незаконную продажу хлороформа вот этого! — Сморлокуров еще раз показал аптекарю этикетку. — Будешь говорить откровенно, домой уйдешь один и больше не побеспокоим, а ежели молчать будешь, то тогда мы к тебе в гости с обыском наведаемся, посмотрим на твою честную деятельность. Выбирай! Аптекарь упрямо продолжал отнекиваться и молчать. — Не хочешь говорить? Ну хорошо! Смолокуров схватил Константинова за локоть и затолкал в камеру. — посиди тогда здесь, подумай! Прошел еще примерно час. Перетрухина все еще не было, по всей видимости, продолжает трясти своих осведомителей. На лестнице послышались тяжелые шаги Ухова. — Тарас Петрович, вот. Все управление перебудил, выдали наконец информацию о наших подозреваемых. — Давай сюда! — Смолокуров практически вырвал из рук Василия все документы и погрузился в их изучение. Все время, пока пристав читал документы, Ухов находился рядом. Закончив читать все полученные сведения Тарас Петрович вслух подвел итог: — Так, что мы имеем. Из родственников и знакомых. Подруга Вихарева отпадает, она удачно вышла замуж за обеспеченного купца и не будет мстить за несостоявшегося сына Брянцева. Ольга Рудакова сейчас на гастролях с театром, а вот госпожа Панарина так и осталась жить и работать в Петербурге и мотив у нее есть нехилый. — Точно так. — поддакнул Ухов. — Идем дальше. Елизавета Ляпишева сбежала, госпожа Тюлькина и Клочкова умерли на каторге, все остальные отбывают свой срок. — Получается, Тарас Петрович, что это может быть или госпожа Панарина, или Ляпишева? — Не торопись, Василий, не торопись! Тюлькину и Клочкову тоже нельзя исключать. — Так они же умерли. — Забыл? Про Ардашникова Андрея Константиныча тоже сказали, что он умер. Так что нельзя их списывать со счетов, нельзя. Какое-то время Смолокуров пристально смотрел на четыре дела, лежавшие на столе, словно старался узнать у них имя преступника. Вскоре он сказал Ухову: — Так, ладно. Вот, что, Вася, ты иди сейчас домой, отдохни хоть немного… — Тарас Петрович, так… — Не спорь! — А как же ж вы? — Я в порядке! Пару часов вздремнул, пока вас не было. Иди давай! А я пойду к Ардашникову, надо ему сообщить. — с грустью произнёс он. — А потом надо из этого аптекаря всю правду вытряти. Иди! Ухов вышел из кабинета, но вопреки приказу начальника не отправился домой, а решил устроиться и немного поспать на своем рабочем месте, чтобы в случае необходимости оказаться рядом. Смолокуров вновь склонился над делами, мысленно он спрашивал себя: — Кто из этих четверых? Кто? госпожа Тюлькина? Елизавета Ляпишева? Зинаида Клочкова? Или Нина Панарина? КТО?!.. Постепенно Настя начала приходить в себя. Голова ужасно болела и кружилась, перед глазами все расплывалось и двоилось. Анастасия поняла, что руки и ноги крепко связаны веревкой. Осторожно подняв голову, Настя огляделась по сторонам, пытаясь понять где находится. Она сидела на полу в маленькой комнате со старой мебелью и заколоченными окнами, дом этот определенно заброшен и незнаком. Окинув взглядом комнату, Ардашникова остановила и сосредоточила взгляд на женской фигуре, которая стояла в противоположенном углу спиной к ней. Какое-то время Настя просто смотрела на эту женщину, не решаясь заговорить. Вскоре фигура сама повернулась в ее сторону и медленно подошла к Анастасии, наклонилась над ней, посмотрела прямо в глаза и ехидно произнесла: — Ну что, узнаешь?