Эхо в ее сердце

Лунный свет обволакивал лицо девушки, освещая её чуть нахмуренные аккуратные брови. Сквозь закрытые веки было видно, как зрачки беспокойно двигались. От удушающих ловушек одеяла на лбу Кристы выступили капли пота, а её пухлые губы пересохли и покрылись коркой. Руки судорожно сжимали обивку подушки. Ворочаясь с боку на бок, девушка снова переживала кошмар, из которого была не в силах сбежать. Ей снова было восемь. Знакомые комнаты мелькали перед Кристой, пока она торопливо шагала по коридору, трепетно прижимая к себе какой-то предмет. За следующим поворотом перед ней возник силуэт женщины в цветастом халате, которая сосредоточенно точила ногти пилочкой. Остановившись в нескольких метрах от неё, девочка продолжила путь уже медленнее, стараясь не издавать лишних звуков. Родители ненавидели, когда она шумела, поэтому в доме всегда стояла гнетущая, давящая со всех углов тишина. Пространство наполняли лишь равномерный звук пилочки да шелест газетных страниц — отец Кристы, раскинувшись на диване, неустанно читал. — Мамочка, я нарисовала картинку, посмотри, пожалуйста, — Криста протянула листок. На нём, неумелой рукой второклассницы, был изображён их дом, а перед ним, держась за руки и улыбаясь, стояла их семья, нарисованная в виде человечков-палочек. Женщина не сразу отреагировала, нехотя оторвавшись от своего занятия, сначала взглянув на девочку, затем на рисунок и равнодушно ответила: — Это... мило. Молодец, а теперь не мешай мне. Она отвернулась, снова принявшись за пилочку. Малышка прокусила губу, сердце болезненно сжалось от безразличия матери, но, не теряя надежды, она направилась к отцу. — Папа, взгляни, пожалуйста, на мой рисунок. Тот раздражённо цокнув языком, лениво повернулся, посмотрел на листок и, скривившись, процедил: — Что ещё за глупости? Лучше бы делом занялась, уроки пошла делать! Его сердитый взгляд заставил Кристу покрыться гусиной кожей. Она отступила назад, но мужчина уже вырвал у неё рисунок и скомкал его в порыве гнева. По телу девочки прошёл озноб. Она обрывисто вздохнула, проглотила вязкий ком, чувствуя, как в горле нарастает спазм. Ноги подкосились, и она упала на колени. Горячие слёзы обжигали щеки. Разъярённый отец продолжал кричать, мать молча кивала в такт его тираде, но девочка уже ничего не слышала и не видела — в ушах барабанило, а глаза застилала пелена слёз. Вдруг всё переменилось. Теперь Криста стояла в школьном коридоре — уже четырнадцатилетняя. Перед ней было лицо Юры, мальчика, в которого она больше года была тайно влюблена. И вот сейчас она наконец решилась признаться ему. Она долго репетировала этот момент, проигрывая в голове все возможные сценарии: лучезарную улыбку, неловкое согласие, мягкий отказ. Но она не была готова к тому, что произошло на самом деле. Осторожно, словно боясь сделать лишнее движение, Криста подошла ближе. Сердце бешено колотилось, стремясь выпрыгнуть из груди. Взгляд был потуплен, руки беспокойно перебирали складки одежды, всё тело охватила лихорадочная дрожь. Парень вопросительно посмотрел на неё. Под этим взглядом она снова заёрзала, пытаясь подобрать слова. Глубоко вдохнув, наконец заговорила, но вместо уверенного признания из её уст сорвалось лишь тихое, смущённое бормотание. — Так... что ты хотела? — спросил он, слегка приподняв бровь и сложив руки на груди. Этот вопрос заставил её рефлекторно поднять на него глаза. Встретившись с ним взглядом, она тут же отвела его в сторону, смущённо пробежавшись по стенам, окнам, полу — куда угодно, лишь бы снова не смотреть на него. А потом слова полились потоком, который она уже не могла остановить: — А, ну, понимаешь... Ты... Ты... Ты мне очень нравишься! Произнеся это, Криста почувствовала облегчение, словно гора свалилась с плеч. Но это длилось лишь миг. В следующую секунду она застыла в немом оцепенении, словно только что осознала, что сказала. Снова обретя контроль над телом, она невольно отступила назад. "Это должно было произойти не так!" — мысленно корила себя девочка. Но было уже поздно. Томящая тишина стала для нее приговором. Юра, мальчик, который ей так нравился, молчал с не проницательным лицом, обдумывая её слова. Но гнетущее безмолвие продлилось недолго. Спустя секунду он вдруг залился смехом. Криста отпрянула, словно от удара. Ее щёки залила краска, но не от смущения из-за собственных слов, а из-за накатившего на нее стыда и унижения. Насмеявшись вдоволь, Юра выпрямился, всё ещё хихикая и вытирая выступившие в уголках глаз слёзы. Только теперь Криста смогла разглядеть выражение его лица. Перед ней была наглая, самодовольная ухмылка. В его глазах не было ни капли смущения, только насмешка. — Правда, Криста? — протянул он снисходительным тоном. — Ты? Влюбилась в меня? И он снова рассмеялся, будто услышал забавную шутку. Чувство унижение жгло, как кислота. — Что тут смешного? — осипшим голосом спросила она, сгорая от стыда. — Да нет, ничего. Просто... никогда бы не подумал, что такая тихоня, как ты, может в кого-то влюбиться. Особенно в меня. Последние слова прозвучали как насмешка. У Кристы перехватило дыхание. Его бессердечные слова были худшим, что она могла себе представить. Это было не просто отвержение — это было явное, высокомерное пренебрежение. Какое-то время она стояла, парализованная шоком. Ей хотелось закричать, наброситься на него, отмотать время назад и забрать своё признание. Но ничего из этого не случилось. Вместо этого слёзы предательски потекли по её щекам, а в горле нарастал комок едкой горечи. Однако даже это чувство длилось недолго. Пол ушёл из-под ног, а сердце пропустило удар. Криста очнулась. «Снова кошмары...», — устало подумала девушка. Глаза неприятно жгло, на ресницах застыли капли слёз. В горле пересохло, грудную клетку сдавливало, а сердце бешено колотилось. Всё тело промокло от пота. Выбравшись из плена простыней, Криста обрывисто задышала. В ожесточенной схватке с навязчивыми мыслями, она схватилась за голову и до металлического привкуса прикусила нужную губу. В попытке бегства она резко села и на мгновение ослепла — перед глазами вспыхнули разноцветные узоры. Когда зрение прояснилось, она огляделась. Ночь. Небо усеяно звёздами, величественный полумесяц — единственный источник света. В полумраке она наощупь нашла телефон, скривилась от яркого экрана и посмотрела на часы. Три часа ночи. Тяжело вздохнув, Криста на подкашивающихся ногах подошла к окну и, не раздумывая ни секунды, распахнула его настежь.