Глава первая

Малфой сидел и барабанил пальцами по дубовому столу. Сбоку стоял Теодор и смотрел на девушку, что стояла у двери. А она смотрела исключительно на последнего. И не смотрела на Малфоя. Гермиона вообще игнорировала его, словно его здесь и не было. Хотя именно он был главным. Если это можно было так назвать. Гарри находился в Америке уже около полугода: стажировка, квалификация, а несколько дней назад он написал ей письмо. Сообщив о том, что скорее всего останется в местном Аврорате. Ему предлагают возглавить его. И Джинни, в отличие от Гермионы, была рада, потому что Америка была именно той страной, в которой она хотела строить свою спортивную карьеру. А ведь Гермиона перевелась в Аврорат, только чтобы быть рядом с другом. Ей было привычно ему помогать. Она вообще делала всё, что ей было привычно. Но оказалось, что теперь она назначена стажёром к новому начальнику отдела, а именно Малфою и его помощнику Теодору Нотту. И если последний не вызывал у неё никаких вопросов, то первый вызывал явное недоверие. Она даже обращалась к Министру. И говорила о том, что подобные люди не должны занимать такую должность. Ведь он был на стороне зла. На что ей сказали, что это было почти три года назад и Малфой доказал, что имеет право на новую жизнь. И эта новая жизнь теперь занимала такое важное и значимое место. И боролась со злом. Гермиона не хотела даже смотреть ему в глаза. Её раздражало его присутствие. Она даже хотела выпалить ему всё, но она не привыкла сдаваться и оставлять карьеру в Министерстве не хотела. Как и возвращаться в свой отдел, чтобы снова заниматься домовыми эльфами. Всё что могла и хотела — уже сделала. Да я создала около сотни новых проектов для улучшения жизни домовых эльфов, а теперь я тут! И отсюда никуда не уйду. — Что ты моргаешь, Грейнджер? Завтра у нас важное задание. Нам нужно будет не упустить мистера Томсона. Если мы его упустим и ему передадут порт ключ, то он окажется где-нибудь на краю света. И наши руки будут связаны. Ты это понимаешь, Грейнджер? И она понимала, но продолжала смотреть на Теодора. А у него красивые глаза. Тео, а ты мне нравился.... Как глупо. Гермиона, ну что ты? Быстро сосредоточься. Не думай о нём, не думай... Нет, всё-таки какие у него красивые глаза. И почему он всё время молчит? Да почему говорит только Малфой? Тео, да скажи хоть что-нибудь, хочу послушать твой голос. Гермиона хмурилась, продолжая смотреть в его тёплые глаза. Она чувствовала странное притяжением от этого взгляда. А ещё чувствовала взгляд Малфоя, который раздражал. Хотелось достать палочку и запустить в него какое-нибудь заклинание. Наконец она отвела взгляд и посмотрела на стол. Взорвать бы эту чернильницу, чтобы всë его лицо белое-белое, стало чёрным-чёрным, прям как его душа. Как же я тебя ненавижу, Малфой. Она посмотрела на его длинные пальцы, отбивающие ритм. — Хватит. Мистер Малфой, этот звук раздражает, — сказала она. — Я знаю всё, что ты... — Вы, — громко выделил Малфой. — Меня нужно называть на Вы. — Да, мистер Малфой. Значит сегодня в семь часов вечера и координаты я помню. Она развернулась на каблуках, дверь открылась, волшебница вышла и дверь закрылась. — Она тебя явно хочет, — сказал Малфой. — Что? — Теодор растерянно переспросил. — Грейнджер тебя хочет. — Ты что читал её мысли? — Да. — Но она наш сотрудник, а не подозреваемая. И что она подумала обо мне? — О том, какие красивые у тебя глаза. И о том, как она ненавидит меня. Что у меня чёрная душа, что-то такое. — А что она ещё думала обо мне? — Что ты ей нравился, хотела послушать твой голос. Я думаю, что это серая мышь течёт при мысли о тебе. Может её трахнешь и она перестанет так себя вести? — Малфой засмеялся и перестал отбивать пальцами ритм. А Теодор улыбнулся.

𓆙𓆙𓆙

Гермиона шла по коридорам Министерства. Вдруг её настиг фиолетовый треугольник. Чьё-то послание. И перехватив его, развернула и увидела каллиграфический почерк Малфой: Грейнджер, и где тебя носит? Час назад мы получили письмо от информатора. Время переносится на девять часов вечера. И не опаздывай. — Грейнджер, не опаздывай, — передразнила она. — Напыщенный индюк, злобный, мерзкий хорёк. Да, именно хорёк, — громко проговорила Гермиона и сжала послание.