Касание.

***

месяц спустя

      Ольга раздраженно выдохнула: день не задался с самого утра, и настроение, которое и без того в последние дни ощущалось чересчур скакучим, сегодня было абсолютно паршивым. Холодный январский воздух неприятно бил в лицо, от чего щёки на морозе покрылись румянцем и небольшими трещинками. Никакой крем не спасал от суровых заморозков московской области.       Женщина плотнее укуталась в теплое меховое пальто. Стараясь ступать как можно аккуратнее, Ольга всё время поглядывала на экран телефона, замечая своё опоздание. Она опаздывала на работу! Если бы кто-то спросил, то в здравом уме не поверил бы, что сама Москвина проспала несколько часов рабочего дня.       Скользкая, не посыпанная песком дорожка оказалась так некстати под женской ножкой: неустойчивый каблук прошёлся по заледеневшей брусчатке, заставив женщину вскинуть руки вверх – будто бы это помогло. Проректор с глухим стуком упала на внушительный слой снега; левый бок полностью впечатывается в землю, заставляя Ольгу отстучать зубами. Боль тут же отдаёт в поясницу и руку, на которую пыталась приземлиться женщина. Москвина зашипела, выдыхая теплый воздух; она почувствовала, как ладонь начинает покалывать из-за царапин от мелких камушек.       Всего в нескольких шагах, не торопясь, в университет шёл Казанцев. Он заметил несколько удивленные лица студентов, смотрящих куда-то за его спину. Затем услышал глухой удар, после которого послышался стон, наполненный болью. Обернувшись, Вадим заметил черную фигуру, так резко выделяющуюся на фоне яркого снега; его взгляд скользит по человеку, пока он не узнает карамельного цвета волосы и знакомый профиль.       Москвина. Лежит на кучке снега. Ну и картина..       Казанцев бросает тяжелый взгляд на студентов, собравшихся толпой, словно смотрящих некое представление. Они зашагали прочь, и он, оглядываясь по сторонам, подошёл к женщине. Губы дернулись в улыбке, когда она, сдувая прядь волос с лица, поджала губы и остро взглянула на него – её голубые глаза потемнели то ли от боли, то ли от раздражения.       — О, Ольга Сергеевна, а вы тут отдохнуть прилегли? Давайте я с вами, — Казанцев, словно издеваясь, начинает опускаться к ней, пристраиваясь на снегу. Брови женщины взлетают вверх от наглости и детской шалости Вадима; желание замахнуться и ударить его заставляет Москвину двинуться.       Устроил детский сад!       — Вадим Юрьевич, ваш юмор тут сейчас неуместен, — она попыталась встать, но, оперевшись на повреждённую конечность, с отчаянием откинулась обратно. — У вас совсем нет жалости!       — Зато моё присутствие, ой, как уместно, — довольствуясь смешным положением своей коллеги, Вадим быстро поднялся с места и, забрав небрежно лежащую сумку, с легкостью подхватил Ольгу на руки.       — Казанцев! — не успев подумать, она слегка прикрикнула на него – обращение к мужчине вырвалось само собой – проректор с силой вцепилась в лацканы его пальто. — Студенты кругом! И преподаватели!       — Да мы с вами идём на рекорд, Ольга Сергеевна! Скоро и до «Вадика» дойдем, — пробормотал он, наслаждаясь краснеющим лицом коллеги. — Ну, и что? Мне с этими студентами и преподавателями внуков крестить?       — Знаете что, Вадим Юрьевич!? Давно я не встречалась с таким наглым, хамоватым и.., — она, перебитая мужчиной, оборвалась на полуслове.       — И мне не стоит ничего опустить вас обратно в снег, Ольга Сергеевна, — сказал Вадим, напротив, сильнее прижимая к себе податливое тело.       — Не опустите, Вадим Юрьевич, — уверенно ответила Москвина, ухмыляясь – руки, сжимающие её тело, отодвинули мысли о их положении на второй план.       — Вы ещё скажите, что вам нравится, как я ношу вас на руках, — игриво произнёс Казанцев, поднимая бровь. Подтрунивание над Москвиной было его любимым делом в каждом скучающем дне. — День признания обведу в календаре красным!       — Прекратите паясничать, Вадим Юрьевич, — отдернула его женщина, всё же позволяя себе слегка ударить плечо мужчины.       — А я ведь даже не начинал.., — со вздохом ответил Вадим. Наконец, они подошли к лестнице, но он не отпустил женщину, как она думала, а начал подниматься.       — Если мы свалимся с лестницы, Вадим Юрьевич..       — Поверьте, несколько ступенек мы, уж как-нибудь, переживём.       Ольга хмыкнула, глядя на профиль Казанцева. Он, чувствуя прожигающий взгляд, слегка развернулся – неожиданно для неё. Их дыхание смешалось, образуя вокруг пар; её глаза – неосознанно и быстро – скользнули по его потрескавшимся губам. Москвина резко отвернулась, ощущая жар на лице.       Боже мой, что происходит?       — Вот мы и пришли, — пробормотал Вадим, аккуратно опуская женщину на ноги. — Пожалуйста, оцените нашу службу доставки!       — Господи, Вадим Юрьевич..! — Ольга засмеялась, срывая с уст мужчины такой же теплый смех. Это согрело его душу – её вид, её улыбка, её мерцающие глаза – она была волшебной, недостижимой..       Не моей.       Что-то кольнуло в груди: тягучее, тяжелое чувство сковало душу, зажало в тисках – больно, сильно и неприятно. Это было не мечтой, даже не мыслью – Ольга не была его женщиной; не была той, кто будоражил сознание, заставляя кипеть кровь. И всё же – не была его. На мгновение он застыл, стараясь запомнить каждую мелочь, каждую деталь её утонченной фигуры, словно она вот-вот должна исчезнуть.       —…но, конечно, спасибо большое, Вадим Юрьевич! — всё, что услышал он, приходя в себя.       — Что..? Ах, да. Совсем не за что, Ольга Сергеевна, — он отмахнулся, глядя в сторону входа. — Рука не болит?       — Немного тянет, — призналась она. — Что ж.. Я пойду, наверное.. И без этого опоздала!       Вадим только открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь очередную колкость, но женщина его опередила.       — Ни слова об этом, — Ольга пригрозила ему пальцем.       — Молчу, — поднимая руки в сдающемся жесте, прошептал Вадим.       Всё, что осталось после её ухода – шлейф ванильных духов и горечь во рту. Казанцев выдохнул – день обещает быть долгим и изнуряющим.

***

      День неспешно приближался к обеду. Студенты, снующие по коридорам, с каждой минутой всё больше раздражали проректора; голова нещадно гудела, а рука, на которую она так неудачно упала ещё утром, с каждым часом всё сильнее давала о себе знать.       Она мягко выдохнула, оглядываясь по сторонам. Крутясь у автомата с кофе, женщина смахнула мешающую челку с глаз, надеясь побыстрее оказаться в своём уютном кабинете.       Шум процесса внутри этой машины раздался по полупустому коридору, заставляя Москвину прикрыть лицо руками от раздражение. Наверняка уже все студенты заслышали непонятные звуки из коридоры, ведь на перемене, в гуле их разговоров, автомат не настолько громко слышно.       — Господи, работай быстрее, пожалуйста, — взмолилась проректор, отсчитывая заветные секунды до того, как сможет уйти с места «преступления».       Удаляющийся цокот каблуков послышался не более, чем через тридцать секунд. Ольга старалась настолько быстро убежать от злосчастного аппарата, что не заметила в дверях приёмной выходящего человека. Дрожащая от боли рука дернулась, проливая на белоснежную рубашку мужчины всё содержимое стакана.       — Ольга Сергеевна.., — тихо прошипел мужчина, делая пару шагов назад; ткань неприятно прилипла к телу, обдавая горячей влажностью – мужчина отдернул её от кожи, слегка морщась.       — Вадим Юрьевич! Ради всего святого, извините, пожалуйста! — бросив уже ненужный стакан в ближайшую урну, она подошла к пострадавшему, оценивая ситуацию. — Давайте я вам пятно застираю, чтобы оно ещё больше не впиталось в ткань. Или..       — А ходить по университету я голый буду? — он засмеялся, открывая дверь в свой кабинет и, впустив туда Ольгу, зашёл следом сам. — Нет, конечно, я всё понимаю, вам очень хочется увидеть меня без рубашки, но не на работе же..       — Вадим Юрьевич! — едва сдерживая себя, чтобы не ударить и без того покалеченного проректора, крикнула женщина. Она отвернулась, чтобы он не увидел пылающего лица, и заприметила шкафчик. — Может у вас есть сменная одежда? — Ольга кинула взгляд через плечо, ожидая ответа.       — А такой план мог бы получиться.., — Казанцев наигранно вздохнул, расстегивая первые три пуговицы рубашки, и снял её через верх. Ольга невольно задержала взгляд на голом торсе – в горле неожиданно пересохло, но она быстро отдернула себя – бежевого цвета стена сейчас казалась слишком интересной.       Она почувствовала его приближение, отодвигаясь и позволяя открыть шкафчик: на полке действительно оказалась сменная одежда – бирюзовая водолазка была вынута изнутри. Москвина хмыкнула, совсем отворачиваясь от интересующегося взгляда мужчины, и пошла в сторону двери.       — Рубашку я всё же заберу. Отдам завтра, не беспокойтесь, — бросая эти слова уже в проёме двери, проректор поспешила удалиться с ещё одного места «преступления».       И что это сейчас было?

***

      Вечер опустился на город, неспешно завлекая в вуаль мрака крыши домов. Едва проглядное, уже опустившееся зимнее солнце сверкало последними лучами на заснеженных окнах. Фонари освещали затемненные улицы, помогая найти нужную дорогу запоздалым путникам.       Пара проректоров, кутаясь в теплые меховые пальто, медленно, с опаской шли вдоль боковой стены главного корпуса университета. Ольга, чья рука покоилась на изогнутом локте Казанцева, осторожно наступала на скользкую поверхность брусчатки, то и дело соскальзывая и крепче сжимая руку мужчины.       — Ольга Сергеевна, при всём уважении.. Мне ещё очень нужна рука, — произнёс Вадим, удерживая женщину второй рукой. — Иначе как я буду вас носить потом?       — Вадим Юрьевич, вы теперь при каждом удобном случае будете мне напоминать? — цокая, ответила Ольга, переступая с одной ноги на другую.       — Если позволите..       Москвина закатила глаза, но промолчала, лишь довольно выдохнула, когда они оказались у большой металлической двери тренировочного корпуса. Она легко поддалась напору Вадима и приоткрылась, пропуская их внутрь из промозглой улицы; тепло сразу же ощутилось на контрасте, и тело женщины покрылось мурашками.       — Прошу, Ольга Сергеевна, за мной.       Они шли неторопливо; Москвина разглядывала помещения изнутри, ведь бывала здесь очень редко. Звуки игры доносились из другого конца коридора, и Ольга, сама того не замечая, стала с большим интересом следовать за Казанцевым.       Наконец, они подошли к смежной двери. Она также легко поддалась, пропуская проректоров внутрь просторного зала. Низкая температура воспринялась ещё острее, и женщина застегнула последние пуговицы на пальто; она скептически посмотрела на Вадима, который, к её удивлению, уже давно снял верхнюю одежду и находился в одном свитере.       Черт, забыла про рубашку!       Тренировка на льду у команды Политеха была в самом разгаре: парни слаженно трудились с клюшками и шайбами, выполняя атаку по воротам. Вратарь, основная цель которого – защита ворот от шайб противника, сейчас с особыми трудом отбивал атаку ловких хоккеистов.       Защитники, обороняющие свою зону от атак соперника и поддерживающие вратаря, блокировали удары, ловко маневрируя меж соперниками. В этот момент, по другую сторону арены, нападающие, делая точные броски, идеально попадали в ворота.       — Самсонов, на скамью! — в гуле игры прогремел хриплый голос тренера. — Бэкап!       На лёд выехал другой, едва знакомый Ольге парнишка. Воздух на арене был пропитан невыносимым холодом, неприятно обжигая кожу рук и щёк. Стараясь плотнее укутаться в ворот шубы, Ольга осторожно ступала по каменным ступеням, надеясь не упасть в своих неудобных сапогах.       Парни не останавливались ни на минуту. Стоило только вратарю встать в позу, как игра возобновилась – теперь с новой – сокрушающей – силой. Вбрасывание шайбы вновь запустило движения: вингеры обеих команд беспощадно и ловко забирали шайбы из-под клюшек соперников, ведя их в нужную сторону.       Излюбленный Егоровым дриблинг вновь и вновь заставлял соперников поддаваться, обманываясь ложными движениями. Но в этот раз шайба, попав в ловушку, не дала забить гол – парень тут же разочарованно ударил краем клюшки об лёд.       Громкий звук бьющихся лезвий коньков об лёд заставлял женщину кривить лицо. Она уже давно пожалела о разговоре с Вадимом, когда он клятвенно обещал водить её на каждую тренировку хоккеистов.       Сказано – сделано.       — Я же могу пообщаться с тренерами? — предвкушая этот момент, когда она сможет высказать всё недовольства прямо в лица одних из покровителей парней, женщина с озорством потёрла руки. Её губы дернулись в улыбке, заставляя Казанцева тяжело вздохнуть.       А кто говорил, что будет легко?       — Конечно, — неохотно соглашаясь на такую авантюру, Казанцев поспешил добавить. — Тот, что в кепке – Сергей Петрович. Рядом с ним – Андрей Викторович.       Кивая словам коллеги, проректор гордо прошла к борту арены, обращая на себя внимание.       — Здравствуйте, — миловидно улыбаясь, она оглядела катающихся парней. — Ольга Сергеевна Москвина. Проректор по учебной ча..       — Вообще-то тренировка – это закрытое мероприятие, — прервал Макеев женщину, что стало его ошибкой.       — Я в курсе, Сергей Петрович, — сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, женщина продолжила; её голос стал опасно тихим, и даже Вадим, которого обычно не брал характер женщины, сейчас напрягся. — Но вон те парни, которые разъезжают по вашему льду, – мои студенты. И меня, как преподавателя и проректора, очень волнует их успеваемость.       — Насколько мы осведомлены, то сейчас у них с этим всё хорошо, — добавил Кисляк, краем глаза наблюдая за тренировкой.       — Было бы хорошо, стань такой случай единичным. Но они систематически пропускают пары.. ради этих ваших тренировок! — взорвалась Ольга, активно жестикулируя руками. Она не отличалась большим терпением, и сейчас, стоя рядом с ней и говоря таким спокойно-скучающим голосом, мужчины даже не подозревали, на каком минном поле они находятся.       — Так мы же.., — только начал Андрей, как его тут же перебили.       — Сейчас я говорю! — снова прикрикнула женщина, и её слова отразились эхом по всему ледовому залу. Даже несколько парней, так сильно вовлеченных в игру, подняли головы, чтобы определить источник шума. — И я говорю о том, что ни меня, ни других преподавателей не устраивает такое плевательское отношение к учебе! И вообще, — она медленно развернулась, впечатывая Казанцева взглядом в пол. — Вы, кажется, говорили, что с этим проблем не будет? Обещали..!       — Ольга Сергеевна, ну, поймите же нас, — начал проректор. — Не могут парни разорваться..       — Не собираюсь я вас понимать, — пробормотала Ольга, кидая взгляд на тренирующихся внизу студентов. — У них есть обязанности, как у учащихся, но они эти обязанности – игнорируют. И всё это.., — она обвела круг в воздухе, — С вашей подачи, уважаемые!       — Это уже невыносимо, — закатывая глаза от раздражения, Вадим с лёгкостью схватил свою коллегу за руку, оттягивая к себе – они отошли на пару шагов дальше. Макеев и Кисляк с интересом взглянули на эту картину, последний же слегка ухмыльнулся.       — Строптивая женщина, — прошептал Сергей, вновь обращая внимания на игру. — Докручиваем нормально! — вновь крикнул он.       — Зато смотрите как Казанцев её успокоил, — Андрей мотнул головой в сторону проректоров. — От злобы и следа не осталось..       Пораженная шоком, шатенка крепче ухватилась за Казанцева, пытаясь выдать что-то большее, чем нечленораздельные звуки. Его рука крепко сжимала женскую ладонь, не позволяя ей отойти.       — Ну, что, Ольга Сергеевна, покусались? — пробормотал мужчина, приглаживая седую бородку, и недовольно закатил глаза.       — Я даже не начинала, — сквозь зубы процедила Москвина, плотнее кутаясь в норковую шубу. С каждой минутой нахождение здесь становилось невыносимой: температура на арене была настолько низкой, что даже такой атрибут верхней одежды не спасал, хотя тренера были одеты лишь в лёгкие ветровки.       — Очень хочу посмотреть, когда начнете, — Казанцев сложил руки на груди, слегка возвышаясь над женщиной, и взглянул ей прямо в глаза. На мгновение она смутилась под пристальным взглядом и обернулась к арене, словно заинтересованная происходящей игрой. Капля сомнения взбудоражила сознание – она словно почувствовала, что была не совсем права.       — Вадим Юрьевич, — женщина взглянула на наручные часы, осознавая, что поход на тренировку явно затянулся. — Время позднее, мне уже пора домой. Всего хорошего, — её голос – звонкий и властный – сейчас от чего-то казался скомканным и расстроенным. Только Ольга развернулась спиной к Казанцеву, дабы покинуть зал ледовой арены, как приятный голос тут же окликнул её. Она замерла, не до конца осознавая, что он хочет от неё.       — Куда же вы так поздно пойдёте, дорогая Ольга Сергеевна? Я провожу, — слова приятной болью отдались в груди – в них будто проскользнула забота. Вадим поравнялся со спутницей, что осторожно спускалась по ступеням, и последний раз взглянул на парней.       — И всё же, Ольга Сергеевна, не стоит так остро воспринимать маленькие проблемы, — последнее, что сказал Вадим перед выходом из зала. Женщина лишь тяжело вздохнула.

***

      Их дорога до выхода на улицу была окутана молчанием – напряженным, не таким приятным, как раньше.       Выходя из тёплого помещения, Ольга столкнулась с очередным раздражением – в лицо тут же ударил неприятный ветер, смешанный с крупными хлопьями снега.       Москвина, перешагивая сугробы у входа, всё время смотрела в экран мобильного, щелкая по сенсору, желая быстрее вызвать такси. Но из-за неожиданной метели машины отказывались брать заказы, и Ольга разочарованно вздохнула.       Всё шло наперекосяк.       К очкам уже успели прилипнуть снежинки, и женщина решила их снять, ведь пользы сейчас от них особой не было. Убрав оправу в чехол, а чехол в маленькую сумочку, она почувствовала лёгкий толчок в спину. Прилетел снежок.       — Вадим.., — договорить она не смогла, ведь пришлось уворачиваться от очередного снежка, летящего прямо в лицо. — Вы что творите?       — Ух ты, я уже «Вадим», — он улыбнулся, вылепливая новый шар. — Сейчас ещё один полетит и я буду «Вадиком»? — мужчина нарачито протянул слова, ухмыляясь недоверчивому выражению лица Ольги.       И пока Казанцев разглагольствовал, женщина успела сделать пару небольших снежков и запустить их в мужскую фигуру, попадая точно в грудь.       — Держитесь, Ольга Сергеевна! — поймав детский задор, он стал несильно обстреливать Москвину, давая ей фору.       — Как-то слабо, Вадим Юрьевич. Возраст уже не тот, да? Здоровье подводит.., — Ольга ликовала, словно маленькая девочка, повторяя ту же издевательскую интонацию Казанцева.       Потеряв бдительность, она на долю секунды обернулась назад, желая взять горсть снега, как её тут же поймали со спины и повалили на землю.       — Что-то вы тоже на ногах не особо крепко стоите, — ткнув указательным пальцем в кончик женского носика, Вадим искренне улыбнулся, наблюдая за тем, насколько Ольга красива: присыпанные снегом волосы, раскрасневшиеся щеки и взгляд мерцающих глаз – всё это поразило Вадима в самое сердце.              Они застыли в этом моменте, искреннее наслаждаясь присутствием друг друга. Образовавшаяся тишина была разрушена лишь тихим смехом Ольги, который подхватил Вадим, и они вместе, словно давние друзья, ощутили приятную негу, разлившуюся теплом по телу.