Vl

Его губы такие мягкие, что я опасаюсь прокусить их. Размеренные и медленные движения языком не позволяют мне насытиться им. Я углубляю поцелуй и чувствую, как рука Гилберта сжимает мою задницу, однако он не поддается на провокации моего языка и продолжает сдержанно целовать меня. Наши тела прижаты вплотную друг к другу, и я не намерена так быстро сдаваться, поэтому неспешно, плавно начинаю двигать бедрами, ощущая его возбужденный член под собой. Трусь об него, словно кошка, издавая стоны в тот момент, когда наши губы размыкаются, чтобы схватить воздух. Я прорвусь через этот барьер, что сдерживает его, прежде чем кончу сама. Больше не в силах терпеть, я хватаю его за руку, что сжимает мои ягодицы, и переношу ее вперед, опуская между нашими телами. Прямо вниз. Я хочу… нет. Я дико жажду его прикосновений. Жаль что я не призналась сама себе в этом раньше, будто боялась что произнесенная мысль поселится в моей голове сводя с ума. А сейчас под воздействием алкоголя я не только признаю что хочу его, но открыто заявляю об этом ему. Поняв мой замысел, Гилберт отстраняется и, глядя на меня с ухмылкой, говорит: — Не искушай. На утро ты об этом пожалеешь. Он и представить себе не может сколько раз я фантазировала и порой как сильно жаждала оказаться на нем. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на сожаления и сомнения, — я сейчас готова сказать все, что угодно, лишь бы почувствовать его внутри. — Твоя будет долгой. Звучит как обещание или клятва и от этого во мне разгорается еще больший пожар желания — еще сильнее, чем прежний. Пока мы говорим, я не замечаю, как он высвобождает руку из моей хватки и заводит обе руки себе за спину, сцепляя в замок. Кажется, он не собирается прикасаться ко мне, но я так просто не сдамся. Обхватываю руками его шею, одну кладу на затылок и притягиваю его голову к себе, а затем прямо-таки врезаюсь в его губы жадным поцелуем. К моему сожалению, Гилберт стоит на своем. Похоже, и правда, это единственное, что он намерен дать мне этим вечером. Но я не собираюсь отказывать себе в удовольствии, поэтому свободной рукой спускаюсь вниз по его широкой мускулистой груди, потом — прессу и останавливаюсь возле ремня брюк. Усиливаю поцелуй, чтобы отвлечь внимание, а сама между тем засовываю руку себе между ног. Теперь я касаюсь и его, и себя. Гилберт рычит, а я переворачиваю кисть и ладонью накрываю его твердый член, но эти легкие поглаживания не доставляют мне нужного удовольствия. Я хочу, чтобы он сорвался, потерял контроль и трахнул меня, может, даже на рабочем столе. Я не из тех девушек, кто боится заявлять о своих желаниях, не из тех, кто боится попасть в неловкую ситуацию, и уж точно не из тех, кто стесняется получать удовольствие. Поэтому я принимаю еще одно решение, от которого, уверена, он потеряет голову, а дальше будет действовать, как я хочу. Мне плевать, что Гилберт подумает обо мне, потому что его хоть и сдержанное поведение говорит о том, что он очень даже не против моих провокаций. Гилберт разгадывает мой замысел, однако я не замечаю, чтобы он особо сопротивлялся. Я небрежно разрываю поцелуй, оттолкнувшись от него. Он с приподнятой бровью внимательно следит за мной. — Что ж, возможно, ты прав, — говорю я и встаю с его колен. — Но я уже завелась и намерена кончить. Уверена, ты не будешь против, если я все же получу свой оргазм. Выражение его лица меняется. Гилберт в недоумении смотрит, как я вновь запрыгиваю на стол и беру забытый бокал шампанского. Затем я улавливаю в его взгляде интерес и едва сдерживаю улыбку. Усаживаюсь чуть подальше, так, чтобы ноги удобно свисали и слегка их раздвигаю. На мне темно-зеленая юбка со складками, длиной чуть выше колен. — Устроишь мне представление? — спрашивает он, и его глаза темнеют. — На случай, если решишь передумать. Я запрокидываю голову назад, собирая отросшие волосы, и перекидываю их на плечо. Веду ладонью к груди. Оглаживаю талию и наконец направляю руку вниз. Ноздри Гилберта расширяются, и он шумно выдыхает. Забавно наблюдать, как борются его желания и разум. Моя рука плавно ныряет под широким пояс юбки и опускается до конца. Мне приходится еще шире раздвинуть ноги и, подцепив трусики пальцем, я отодвигаю их в сторону. Едва я касаюсь клитора, как из моего рта вырывается вздох, заставляющий Гилберта закусить губу. Я поглаживаю влажный бугорок, прикрыв глаза, стону и дышу так громко, насколько позволяет шумоизоляции кабинета, а он продолжает бороться сам собой и размыкать губы в тот момент, когда я издаю стон. В какой-то миг мне кажется, что я проиграла, выбрала неверную стратегию, ну, или на худой конец, Гилберт — гей и только притворяется гетеро. А может, из-за возраста эрекция — единственное, на что <i>он</i> способен. — Да твою мать! — рычит Нотт, когда очередной стон срывается с моих губ. Я чувствую больше угрозу в его словах, чем желание, поэтому мои движения замирают, и я открываю глаза. Гилберт с хищным блеском в глазах оказывается между моих ног, хватает за волосы, одновременно с этим притягивая к себе. Быстрый, глубокий жадный поцелуй длится недолго, а затем он стаскивает меня со стола и разворачивает спиной. Я не сразу осознаю, что пробила его броню, и теперь он влажными губами буквально облизывает мою шею. Желание во мне возрастает в стократ, хотя еще несколько минут назад я думала, что хотеть сильнее уже нельзя. Но его поцелуи и прикосновения, разжигают во мне такую страсть и безудержное возбуждение, что моя кожа горит, пылает, а узел внизу живота завязывается еще крепче. Я больше не могу терпеть и запускаю руку между нами, на ощупь находя пряжку его ремня, но Гилберт опережает меня. Он нагибает меня, укладывая на стол, и все, что я могу слышать, — как он расстегивает ремень. Мужчина, которого я тайно хотела с первого дня обучения, сейчас овладеет мной прямо на своем рабочем столе. Мысль, что он будет вспоминать обо мне каждый раз, когда будет работать в кабинете, заставляет меня улыбаться. Когда я чувствую головку его члена у входа, комнату внезапно озаряет яркий свет. Мы застываем. Гилберт произносит заклинание, снимающее заглушение, и в уши врезаются крики за дверью. — Блядь! — ругается он. — Орден нашел нас. *** Пов: Драко Малфой — Нам необходимо ослабить Волдеморта, если мы хотим победить. Раз уж нам не убить его, то предлагаю облегчить Ордену и Поттеру задачу. Мы ослабим его, если откажемся служить. — Он нас всех убьет и тогда станет лишь сильнее, — дрожащим голосом говорит миссис Паркинсон. — Малфой прав в одном, — я с удивлением перевожу взгляд на Нотта-старшего. Он впервые согласен со мной. — Лорд Волдеморт в некоторой степени зависим от своих последователей. Ведь именно мы делаем всю работу за него, в то время когда он отсиживается на самовозведенном троне подобно королю. Будто уже выиграл эту войну. Однако его самые сильные воины постепенно теряют веру. Если Поттер и Орден не могут нанести удар извне, то мы сами сделаем это. Изнутри. — Предательство… — шипит отец. — Кому как не тебе, Люциус, знать о нем. Да, мой отец подпортил свою репутацию среди Пожирателей смерти. Я же этого не допущу. — Темная Метка. Она убьет нас раньше, чем мы Темного Лорда, — говорю я, отвлекая внимание на себя. — Пока Волдеморт искал способы возродиться, я время даром не тратил и изобрел кое-что. Я уже много лет не храню верность Темному Лорду, и пока мне удавалось успешно обводить его вокруг пальца. Я знал это. Точнее, догадывался, но не мог найти подтверждение, которое нарисует картину в целом. А сейчас Нотт сам в этом признается, и теперь мне становится ясно, почему Орден не единожды ускользал или заставал нас в расплох. — Так, значит, теперь мы — мятежники? — презрительно спрашивает Этелия Забини. — Называй, как хочешь, но тебе придется выбирать: с нами ты или нет. И заметь, второй вариант не предусматривает того, что ты выйдешь отсюда целой и невредимой, — слова Нотта — угроза, не иначе. — Это называется: у тебя нет выбора. — Неужели мы будем убивать друг друга? — интересуется мама. В ее глазах надежда, что Гилберт всего лишь шутит. Он не шутит. Уж я-то знаю. — Будем, Нарцисса, потому что не можем полностью доверять друг другу. Уж извини, времена сейчас по-настоящему темные. Мы либо посодействуем Ордену, предадим Волдеморта ради своих детей и любимых, либо окажемся в лучшем случае в могиле, а то и хуже — в Азкабане. — Как мы это сделаем? — спрашиваю я. — «Архив», — отвечает он и достает из кармана неизвестный мне артефакт. *** Планы на сегодня были совсем другие. Я уже достаточно сделал, чтобы эта девушка, появившаяся с двумя другими на нашем маленьком празднике, отработала заплаченные ей деньги. Кто бы мог подумать, что и среди волшебников есть проститутки, согласные на все за несколько десятков галеонов. Она как раз допила свой бокал и полезла ко мне в штаны, но нас прервали. Быстро вскочив, я кое-как застегиваю ремень и выглядываю в окно. Свет от искр слепит меня, заставляя жмуриться. — Аппарируй. Живо, — приказываю я проститутке и выбегаю из комнаты. <i>Слишком рано. </i> В коридоре творится переполох. Волшебники, что живут в нашем поместье уже несколько месяцев, все, как один, выбегают из своих комнат. Кто-то в панике ищет пути отхода, а другие, держа в руках палочки, готовы противостоять незваным гостям. <i>Это не плану. </i> Я срываюсь с места и бегом спускаюсь по лестнице, направляясь в кабинет Нотта. Уж он-то точно знает, в чем дело. Когда я буквально выламываю дверь, то резко замираю, осознавая, что происходит в его кабинете. Мне хватает секунды, чтобы понять: не только мои планы обломались этим вечером. Я едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Теперь не хватит жизни, чтобы это развидеть: Пэнси Паркинсон трахается с Гилбертом Ноттом. — Они пришли, чтобы обменяться пленными, — заявляет Нотт, резко отойдя от Пэнси. — Грейнджер на Паркинсон. — Отец? — шепчет Пэнси. — Он у них. — Да. И что-то мне подсказывает, что Темный Лорд откажется от обмена, — Нотт, переводит взгляд на Пэнси, и добавляет, обращаясь ко мне: — Действуем по плану. Закатав рукав левой руки я достаю палочку и призываю лорда Волдеморта. Игра начинается… *** — В поместье Ордену не войти. Нам остается лишь ждать появления Темного Лорда, — говорю я, остановившись в фойе. Мама, папа, Тео и Блейз сидят на диване. По их взглядам я понимаю: им страшно. Да и мне, если честно, тоже, но я знал, на что иду. Хотя, если верить Гилберту, все не так уж и плохо. — Как они узнали, что мы здесь? — спрашивает мама, и я замечаю, как она вздрагивает от каждого удара заклинаний о магическую защиту, которой укрыто поместье. — Вероятно, среди нас есть крыса, — заявляет Роберт, волшебник, прислуживающий Волдеморту, отвратительный и верный как пес. Хотя, может быть, не такой уж и верный, раз еще не удостоился Метки. Время тянется мучительно долго, а я, как самый умелый профессионал, готовлюсь к выполнению своей роли. Через несколько минут я стану звездой этого вечера. А еще, скорее всего, мертвецом. *** Пов: Гилберт Нотт. — Возьми, — я протягиваю Пэнси портключ, зачарованный, чтобы перенести ее в безопасное место — в мой дом. — Я останусь, — твердо заявляет она. <i>Упертая девчонка. </i> — Поверь мне, ты не захочешь видеть, что произойдет дальше, — пытаюсь отговорить ее, как будто это возможно. — С каких это пор ты решаешь за меня? — не отступает Пэнси. И тогда я взрываюсь: — Да я, блядь, просто не смогу тебя защитить! — кричу я. — Когда угодно, где угодно, но только не сейчас. — Мне не нужна твоя защита. Она разворачивается, и я срываюсь с места не для того, чтобы ее остановить, а чтобы еще раз поцеловать, в последний раз… Потому что то, что я сделаю, отвернет ее от меня раз и навсегда. Возможно, узнав правду, Пэнси все же простит меня, но никогда не станет моей. Целую ее нежно, ласково, с любовью, настолько насколько умею, и она отвечает на мой поцелуй, а затем отстраняется и шепчет: — Будь осторожнее, ты мне кое-что должен, — сочные, влажные губы растягиваются в игривой улыбке, и, подмигнув, она все же покидает пределы моего кабинета. От ее слов мой член дергается и я чувствую дискомфорт в области. В таком долгу перед ней я готов быть всегда. Трясу головой, чтобы привести мысли в порядок и приняться за дело, однако ее вкус отвлекает, и я трачу драгоценные мгновения, чтобы улыбнуться и облизнуть губы. Член в штанах зудит и упирается в ткань брюк, доставляя неприятные ощущения. Я знаю, что может унять стояк, верный для этого способ. Подхожу к шкафу и, отперев дверцы, достаю то, что ненавидел самого первого дня службы у Волдеморта. Маску Пожирателя. В комплекте к ней идет черная мантия с капюшоном. Переодевшись, я выглядываю в окно и жду, когда появится сам Волдеморт. Его Метка в небе уродует ранние проблески рассвета. Змея, выходящая из рта черепа, мечется в разные стороны, предвещая его появление. Поместье окружает Орден в тщетных попытках пробить защитный купол, но им это не удастся: я создал его. И только с моей смертью он разрушится. А умирать я пока не собираюсь. Когда в небе появляются стремительно приближающиеся черные точки, я покидаю кабинет и направляюсь на встречу с Темным Лордом. Она решит все. Нашу жизнь и наше будущее. Будущее всей магической расы. Я выхожу и с помощью магии отворяю входную дверь, чтобы дать Волдеморту проникнуть в поместье безопасным путем, а не через окно. Даже при открытой двери Орден не сможет напасть на нас, поскольку защита настроена лишь на тех, кому я позволяю входить или выходить. Контроль — вот, что дает мне преимущество. Контролировать можно абсолютно все, необходимо только подобрать нужную деталь. Темный Лорд, грязнокровка и два его прихвостня залетают в фойе. Через пару мгновений появляются еще четверо. Отмечаю, что среди них отсутствуют двое из числа министерских шавок, что так отчаянно жаждали угодить повелителю. Видимо, все-таки не угодили, ухмыляюсь я. И произошло это не без моей помощи, конечно. Все в масках Пожирателей смерти, и я стараюсь незаметно слиться с ними, будто тоже только что прибыл. Грейнджер замечает меня и едва заметно кивает. Эта девчонка снова удивляет меня. Она достала нужную нам информацию всего за три дня. Руна запечатывания наконец расшифрована, и теперь ей осталось лишь передать ее мне. — Кто нас сдал? — спрашивает Роберт, поднимаясь с дивана и тут же склоняясь перед Волдемортом. Этот упырь все еще надеется стать Пожирателям смерти. Что ж, могу только пожелать удачи. А еще удача не помешала бы Малфою-младшему, ведь именно сейчас должен быть его выход. Если, разумеется, он не струсит, как отец. В один шаг я достигаю Волдеморта и шепчу ему на ухо то, отчего он впадает в бешенство. Он верит мне на слово, поскольку есть всего лишь два приближенных, которым Темный Лорд доверяет даже свою жизнь — я и Беллатриса Лестрейндж. Мне и это сумасшедшей фанатичке, недавно затянувшей в плен ярости и разврата Невилла Лонгботтома. Меня почему-то даже не удивляет ее выбор пленника. — Полагаю, предатель среди нас, — объявляет Темный Лорд, в конце концов совладав с яростью. В этот момент появляется Пэнси, облаченная в боевой костюм, о котором я рассказывал на втором занятии. Облегающие кожаные штаны (на них отлично держатся ножны для палочки и ремни для крепления распыляющих гранат), практичная кофта и мантия длиной чуть ниже колен, закрепленная на застежке у шеи. Она поможет укрыться или отвлечь внимание противника, а в ближнем рукопашном бою, не задохнется от шнурка. — Тот, кто не столь далеко ушел от своего отца, — продолжая шелестит Волдеморт, а я могу смотреть только на нее. Беру себя в руки и, сделав при помощи магии свой голос лишенным эмоций, подтверждаю его слова: — Я говорил, что Малфоям доверять нельзя. Нарцисса неосознанно бросает взгляд на мой кабинет, в надежде что сейчас выйдет тот Гилберт Нотт, который обещал защитить ее сына любой ценой, но его нет. Она может рассчитывать только на меня. — Круцио, — красная искра летит прямо в Драко. — Повелитель, разберитесь с Орденом. Я возьму Малфоя на себя, — вмешиваюсь я. — Убей… — пауза. — Всю семью. Неожиданно, но это не составит особого труда. Пэнси смотрит на меня с ужасом в глазах, но стоит смирно, даже неподвижно, будто и вовсе не дышит. Волдеморт разворачивается к входной двери, что все еще открыта, и кидает мне через плечо: — Сними защиту. Я в то время уже целюсь палочкой в Нарциссу и молю Мерлина, чтобы при ней оказался тот артефакт, что я выдал каждому участнику восстания. Мне требуется мгновение, чтобы осознать сказанное Темным Лордом. Повинуясь, я делаю небрежное движение рукой, убирая защитный купол, и атаки Ордена резко прекращаются. Возвращаю свое внимание к Нарциссе. Медленно поднимаю руку, как могу растягивая время и давая тем самым Драко возможность действовать по плану. Не проходит и пары секунд, как он кивает, а затем поворачивается к матери и снова кивает. Я, направив палочку Нарциссе прямо в грудь, вырисовываю в воздухе руну, и смертоносный зеленый луч пронзает ее. Надеюсь, она не почувствовала боли. — Да, это сделал я! — кричит Драко, стараясь привлечь внимание Волдеморта, однако тот даже не поворачивает головы. Малфой вскакивает с дивана, рыпаясь вперед, но его останавливает Пэнси, бросающаяся к нему наперерез со всех ног. Вот почему я велел ей уйти. Знал, что она будет только мешать. Пэнси — единственное, что я не могу контролировать. Я всегда умел быстро принимать решения, и сейчас мне снова приходится выбирать, совершать очередную ошибку. Но я должен сделать это. Видит Мерлин, я хотел бы поступить иначе. Вот только выбора особого как будто бы нет, и взмахом руки я отправляю Паркинсон в мир боли, где существует только агония. Прости меня, но я тебя предупреждал. Я ощущаю еще большую ненависть к себе, когда она падает на колени, судорожно запрокинув голову и выгибая руки. — Мне надоело пресмыкаться перед тобой! — на эту фразу Темный Лорд все-таки обращает свое внимание к Драко. — Ты проиграл, когда возродился. А ради чего? Мальчишки! Гребанного Поттера. Ребенка, который способен тебя убить. Поэтому ты так его боишься? — А ты будешь смелее, чем отец, — с предвкушающей улыбкой тянет Волдеморт. — За это я убью тебя быстро. Мы всегда знали, что смерть Дарко — всего лишь вопрос времени при удачном исходе нашего плана. Нам не принципиально, от чьих рук Драко получит Аваду: заклинание и артефакт будут действовать в любом случае, однако от мучений это его не защитит. — Инкарцеро! — внезапно бросает Пожиратель справа от Темного Лорда: в поместье входят Кингсли и близнецы Уизли, которые держат на цепи Грехема Паркинсона. Я не отрываю взгляда от Пэнси и насколько возможно смягчаю действие Круцио, позволяя ей увидеть отца. Есть вероятность, что это их последняя встреча, ведь его сейчас убьют, а я не помню, брал ли он у меня «Архив», что помог бы сохранить ему жизнь. — Он ваш, если отдадите нам Гермиону, — дрожащим голосом произносит один из братьев. — Ты знаешь, что делать, — говорит Волдеморт, обернувшись ко мне. Вся эта ситуация лишь забавляет его, и он с улыбкой ждет моих действий. — Авада Кедавра, — шиплю я все тем же механическим голосом. — Не-е-ет! — в отчаянии кричит Пэнси. Несмотря на боль она поднимается с пола и как может устремляется к обмякшему телу отца. Оба Уизли отшатываются, растерянно глядя, как Грэхем валится на пол. Я на мгновение представляю, каково бы было мне, если бы моего отца убили у меня на глазах, каково будет Тео, когда умру я, и внезапно эти ужасающие мысли словно пробуждают меня. Я понимаю, что все это время лишь сторонился неизбежного. <i>Я все еще жив и очень рано поставил на себе крест.</i> Впервые за двадцать лет я чувствую, как мое сердце разрывается и как же сука это приятно, осознавать что я все еще живой, но нужно признать это еще и больно. Я хочу убить этого сумасшедшего кукловода, что так искусно владеет своими игрушками, заставляя их плясать под его дудку. Он дергает за ниточки, и мы убиваем и ломаем судьбы. Даже когда я отрекся от него, я почему-то и по сей день позволяю ему управлять собой. Нужно что-то предпринять. Нельзя больше откладывать, ожидая нужного момента. Нельзя медлить ни секунды. С каждой минутой моего промедления все становится только хуже. Я становлюсь хуже. Мир становится хуже. С каждой этой жертвой умираю и я, частичка меня, которых и так уже не осталось. Не знаю, что наконец заставляет меня предпринять следующие действия: действие ли алкоголя, смерть ни в чем неповинных людей или страх за жизнь Теодора и Пэнси, — но это и не важно. Главное, что мое терпение, которое я так филигранно ковал все эти годы, лопнуло. Я устал. Я безумно устал и хочу просто с этим покончить раз и навсегда. Знаю, что убить Волдеморта у меня не получится, но я должен обезвредить его, чтобы он больше никем не смог управлять, не сломал, не изменил и не отнял ничью жизнь. Я не смогу убить его, но поспособствую, чтобы это сделали те, кому суждено. В таком случае я даже выиграю. Нащупав в кармане тот самый артефакт, который я с неизвестно чьей помощью наконец завершил, сжимаю его в руке наполняя своей магией, заставляя его слиться со мной, стать единым целым. Когда я начинаю чувствовать, что он становится моим продолжением, в поместье вбегает Изабелла Паркинсон и бросается в ноги Темного Лорда. — Повелитель! — стенает она. — Прошу вас. Это все Но… Движением руки я затыкаю ей рот раз и навсегда. Оглушительный хруст ломаемых позвонков отдается эхом по всему холлу, и Изабелла падает рядом с мужем. Я не мог позволить ей выдать меня. — Грейнджер, давай! — кричу я, пока внимание Волдеморта обращено к трупам у его ног, и грязнокровка начинает читать заклинание. Я достаю самое главное достижение в жизни и бросаю его девчонке, а затем приказываю: — Все на выход. Присутствующие начинают суетиться, убегая, кто куда. Я ищу Пэнси во всем этом переполохе, а когда нахожу, понимаю: она не торопится уходить. Она припала к своим родителям и не собирается бросать их. Я не могу допустить, чтобы Пэнси оставалась здесь, ведь это означает, что она окажется один на один с Волдемортом, запертая в тюрьме, которую при помощи артефакта мы создадим вместе с Грейнджер. Подбежав к ней, я хватаю ее за плечо, но она сопротивляется и отпихивает меня. — Отвали! Оставь меня! — рыдая, сквозь слезы огрызается она. — Нам надо уходить. — Никуда я с тобой не пойду! Отстань! Мне ничего не остается, как снять маску Пожирателя. — Так вот, как выглядит лицо настоящего предателя. Я игнорирую слова Волдеморта, вокруг которого уже образовался пылающий круг, который, надеюсь, не выпустит его никогда. С силой оттаскиваю Пэнси, и когда она все-таки отпускает тела родителей, те, словно мираж, растворяются. Я быстро нахожу взглядом волшебников, которых сегодня убил. Нарцисса, Драко, Грехам, Изабелла — все они исчезли, а это значит, мой артефакт сработал без осечек. Значит, я сегодня никого не убил. А еще, что я верну ей друга и родителей. Что существует шанс, что Пэнси когда-нибудь меня простит. Ее растерянный взгляд упирается в пол, где секундой ранее лежали два мертвых тела. Не медля больше ни мгновения, подхватываю ее на руки, запрокидываю на плечо и направляюсь к выходу, на прощание без сожалений оглянувшись на Малфой-мэнор. *** Я спас всех, кого обещал. В очередной раз сдержал слово и не могу не гордиться собой. Вскоре после событий в родовом поместье Малфоев Волдеморта поместили в особую камеру в Азкабане, а после того, как Поттер с друзьями уничтожит Нагайну, он придет и за ним. Когда мы оказались в безопасном месте, всем понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя после произошедшего. Затем вместе с ее родителями и Драко мы рассказали Пэнси всю правду. Она слушала со слезами на глазах, а мое сердце обливалось кровью. Я думал, она никогда больше не заговорит со мной, но к моему огромному удивлению Пэнси все-таки простила меня. В тот же вечер она пришла ко мне и в излюбленной манере набросилась с распросами. — Почему ты не рассказал? — устало выдохнула она в итоге, выслушав мои доводы еще раз. — Я могла бы помочь. — Мы и так неплохо справились. — Если бы я была в курсе, тебе не пришлось бы использовать Круциатус. За это ты теперь мне вдвойне должен. — И с чего хочешь начать? — Вот с этого. В одно мгновение она оказалась возле меня, обхватила ладонями мое лицо, а затем впилась своими губами в мои…