V

— Она еще не готова, мой лорд, — шепчу я, когда очередь доходит до Пэнси Паркинсон. — Разве она не справилась с заданием? — интересуется Волдеморт, глядя на переливающуюся серебряную нить воспоминаний в колбе, которую я отдал ему несколько минут назад. — Справилась, но не без помощи моего сына. Темный Лорд медленно поворачивает голову в мою сторону и растягивает губы в подобии улыбки. Я не испытываю ни капли страха, поскольку его жизнь в моих руках, и он ни на секунду в этом не сомневается, а значит, не посмеет угрожать мне. Вот, что такое контроль на самом деле. — Твой сын не перестает меня удивлять, Гилберт. Мне кажется, ты слишком наседаешь на него. Он помог девчонке даже находясь на другом конце страны. Поразительно! Он знает… Знает, куда и зачем я отправлял Теодора. Что ж, на это и был расчет. — Мои исследования в области мгновенного перемещения дают свои плоды, — поясняю я, делая вид, будто его слова прозвучали не в упрек, а как похвала. — Уверен, в скором времени любой достойный волшебник сможет позволить себе такого рода путешествия, — для убедительности добавляю я. Портключи, и правда, могли бы выйти на новый уровень. Я работал над этим в 70-х и достиг немалых успехов, однако прогресс не стоит на месте, и сегодня в мире существует множество способов оказаться в другом месте за считанные секунды. И они довольно проще, чем портключи, которые перед использованием необходимо зачаровывать. Волдеморт довольно кивает, а затем возвращается к Пэнси. Она достаточно смело смотрит на Темного Лорда, словно перед ней не волшебник способный убить, даже из-за мгновенной прихоти, а кто-то из ее знакомых, с которыми она вынуждена теперь жить. Какого хрена она попала на Слизерин? С таким рвением, желанием что-то изменить в этом мире, отвагой и смелостью ей место на Гриффиндоре. Кстати, о них… Не без труда отрываю взгляд от Пэнси и осторожно, чтобы не вызвать подозрений, из-под хмурых бровей гляжу на Грейнджер, которая теперь таскается за Темным Лордом, куда бы он ни отправился. Выглядит она не лучшим образом, вероятно, из-за Круцио — отныне верного ее спутника. Искренне сожалею о ее участи, точнее сказать, мне жаль, что Непростительному подвергается такой мозг. Надеюсь, пытки не отнимут у Грейнджер память… — А что вы думаете, мисс Паркинсон? Вы готовы? — спрашивает Волдеморт. — Всегда, милорд, — поклон. — Но мне хотелось бы еще набраться опыта, чтобы служить вам лучше. Я не могу допустить оплошность и поэтому, при всем уважении, прошу вас дать мне еще времени и другое задание. Умница! Все слово в слово, как я ей и сказал. Лесть прикрытая верностью и уважением. Даже спустя пятьдесят лет этот трюк работал безотказно. Том Реддл всегда был падок на подобное. Он сам придумал этот ход и не раз использовал его, чтобы получить желаемое. Однако сам не заметил, как стал Хабзизой Смит. — Хорошо, девочка, — соглашается Волдеморт и чуть наклоняется ко мне. — Пусть убьет кого-нибудь. Это закалит ее. — Как пожелаете, повелитель. Больше я ничего не слышу. Погрузившись в свои мысли, я пытаюсь придумать новый план, как помочь Пэнси выполнить задание Темного Лорда. Я более чем уверен, что эта проверка для меня, а не для нее. Однажды я уже не прошел ее, и теперь все повторяется вновь. Этот змееподобный старый хрен умеет выбить почву из-под ног и делает это очень искусно. Я должен взять себя в руки и сконцентрироваться на актуальных задачах. Об убийстве и Пэнси подумаю позже. Завтра. Сейчас мне нужна Грейнджер. — Милорд, с вашего позволения я удалюсь с грязнокровкой. Он лишь кивает, и, услышав меня, Гермиона встает со своего места и направляется в мой кабинет, где еще три дня назад находилась в роли пленницы. *** Вижу странный блеск в глазах Нотта-старшего и чуть поворачиваю голову в сторону, чтобы не улыбнутся. Мое поднявшееся настроение неуместно в данной ситуации, и я рискую испытать гнев присутствующих или того хуже — Волдеморта. — Хорошо, девочка, — отвечает Темный Лорд и наклоняется к Нотту шепча что-то, после чего выражение лица Гилберта резко меняется. От моего веселья не остается и следа. Что он ему сказал? Жестом Волдеморт показывает, что я могу быть свободна. Сажусь на свободное место, не сводя взгляда с Нотта. Я вижу отблеск ужаса в его глазах, когда он все-таки поднимает голову, пытаясь совладать с чувствами. Вижу, как белеют костяшки на его руках, как играют желваки. Да что же, блядь, случилось? Я гляжу на него, мысленно призывая посмотреть в ответ, но он будто специально избегает моего взгляда и вместо того, чтобы успокоить меня, потому что, уверена, мое лицо сейчас идентично его, встает и уходит, а вместе с ним зал покидает и Грейнджер. Я провожаю их взглядом, и зудящие липкое чувство нарастает у меня в груди. Зачем ему удаляться с грязнокровкой? Мысли в моей голове одна хуже другой. Меня с новой силой захлестывает ревность. <i>Но откуда она взялась?..</i> Какая бы причина не была, я не могу это остановить. Во время их уединения я стараюсь не фантазировать, что происходит за закрытой дверью. Заставляю себя слушать Блейза, стоящего на том месте, где минутами ранее была я. — Твоя мать настоятельно просила не принимать тебя в ряды Пожирателей смерти. За ее заслуги я, пожалуй, так и сделаю, — заявляет Волдеморт. — Можешь и дальше служить под руководством Гилберта. Забини не возражает и кланяется, а затем садится на свое место. Следом Волдеморт затягивает ежедневное напоминание о том, как важно поймать мальчишку Поттера, и что только он должен его убить. Это, кстати, я раньше не совсем понимала, что у него за такая принципиальная позиция, но то самое воспоминание Дамблдора, в котором он рассказывает Снейпу о том, что произошло на самом деле, дало ответы на многие вопросы. Единственное, чего я все еще не понимаю — чего ждет Поттер. Он уже давно мог бы покончить с Волдемортом. Значит, есть что-то еще… Дверь распахивается, прерывая мои мысленные рассуждения. Первой выходит Грейнджер держа в руках свернутый пергамент и усаживается на свое место рядом с Темным Лордом. Он с несвойственной ему аккуратностью берет сверток из рук Гермионы и, могу поклясться, выдает что-то похожее на улыбку. Отвратительно. Следя за их действиями, я замечаю движение позади. Взъерошенные волосы, две верхние пуговицы расстегнуты, закатанные рукава, небрежный вид. Судя по всему, Нотт работал, хотя на ум лезет совсем другое. Закатываю глаза и больше не смотрю на него. Он заставил меня ревновать. Намеренно или нет — не важно. Он об этом пожалеет. Идея вспыхивает в моей голове, но не успевает развиться, как я уже воплощаю ее в действие. Знаю, затея так себе, но ничего не могу собой поделать. Собрание подходит к концу. Все двигаются к выходу. У дверей я нагоняю Теодора, хватаю его под руку, а сама краем глаза слежу, чтобы мой спектакль оценил Нотт-старший. — Я хотела сказать тебе спасибо, — начинаю говорить я, замедляя шаг, — что подстраховал меня. Зря я на тебя злилась. Я широко улыбаюсь ему, а потом, бросив быстрый взгляд на его отца, привстаю на мыски и тянусь к Тео, чтобы поцеловать его в щеку. Он спас мне жизнь как никак и вполне заслуживает благодарности, верно? Я ухмыляюсь мыслям и с нежностью касаюсь его кожи. — Ого, даже так! — приятно удивившийся Тео прикладывает ладонь к месту, где секунду назад были мои губы. Только сейчас я замечаю, что у него глаза в точности, как у его отца: изумрудные, — и, внезапно ощутив неловкость, отступаю на полшага назад. Мой фокус тут же кажется мне глупым и детским. С чего я взяла, что это заденет Гилберта? И чего я хотела? Вызвать в нем ревность? Дура… — Прости, — выдавливаю я из себя и буквально бросаюсь со всех ног прочь, спиной чувствуя взгляд Нотта, который, нахмурив брови, все это время смотрел на нас. *** Два дня я придумываю план, как обойти указание Темного Лорда, но безуспешно. Я знаю лишь один способ, но и тот провальный. Смерть моей жены тому доказательство. Я не хочу ломать Пэнси жизнь, не потому что испытываю к ней симпатию, а потому что не хочу, чтобы в этом мире стало на одного убийцу больше или список жертв, погибших от рук волшебников, увеличился. Ей всего девятнадцать, она молода, у нее жизнь впереди, но, перейди она эту черту, все изменится и не в лучшую сторону. В свои девятнадцать я уже отнял жизнь у троих. Куда меня это привело? Я — полумертвая оболочка, подобие человека, спасающийся лишь в науке, поскольку продал душу. Слава Мерлину, что не мозг. Хоть что-то еще осталось. Когда-то давно у меня был выбор, но выбрал я неправильно: просто рядом не было того, кто смог бы меня вразумить, отговорить, указать верный путь. И теперь я могу только сожалеть и пытаться вразумить других. Тех, кто только стоит на таком же распутье. — Не занят? — в кабинет входит Драко. — Нет, заходи. — Есть продвижение в нашем деле? — спрашивает он с порога, садясь в кресло в углу. Так уж случилось, что он единственный, кто может хранить информацию не боясь, что Волдеморт применит легилименцию и прочтет его мысли. Беллатриса отлично поработала с ним, научив закрываться. — Да, не большие, но есть. Но нам нужно время, — отвечаю я. — Непозволительная роскошь. — замечает он. — Согласен, — я киваю на стакан с виски в его руках. — Сильно не налегай, завтра ты отправишься в «архив». — Мы решили немного отвлечься. Присоединяйся, — говорит он и направляется к двери. — Возможно, позже. Оставшись снова один, откидываюсь на спинку стула, запрокинув руки за голову. Как же я устал. Ума не приложу, как до сих пор вообще могу думать. Взгляд упирается в ящик стола, а разум рисует картинку, как янтарная жидкость плещется в стакане. Я даже ощущаю на языке горьковато-имбирный вкус огневиски, бутылка которого прячется у меня в столе. Я не пью уже двадцать лет, и на то есть свои причины, однако сейчас, представив лишь на долю секунды, как виски в свете пламени свечей поблескивает в стакане, меня одолевает такая жажда, что я не сдерживаюсь и открываю ящик. В моем случае алкоголь сейчас пойдет на пользу, может быть, я даже посплю. Проглотив первый стакан, погружаюсь в размышления. Что если я сам убью кого-то палочкой Пэнси? Будет ли Темный Лорд проверять ее воспоминания? В прошлом он сделал именно так… Моя покойная жена Лидия презирала Реддла, и он об этом прекрасно знал. Сначала Том не брал ее во внимание, пока я не заявил о намерении жениться и обзавестись потомством. Молодой лорд одобрил мое желание, но при условии, что Лидия присоединится к Пожирателям. Озвученные условия она, разумеется, принимать отказалась. Она была хорошим человеком, справедливым, умным, порой несдержанным и уж точно не доброй и не дружелюбной, но убийство… В то время Лидия была единственным моим знакомым, кто не боялся Волдеморта. Она отказала, глядя прямо ему в глаза. Из-за дерзости и открытого презрения, которые Лидия не постеснялась выразить, он придумал изощренный способ наказать ее. Допустить, чтобы с ней что-то случилось, я не мог, поэтому сказал Темному Лорду, что уговорю супругу и она согласится. Но из своей глупости и безумной тогда любви к этой женщине я совершил ошибку. Я убил двух магглов ее палочкой, наивно пологая, что Волдеморт проверит лишь факт использования Непростительного заклинания. Как я был глуп, наивен и по уши влюблен! Это сыграло со мной злую шутку, и я не продумал все ходы наперед. К палочке он даже не притронулся, хотя собирался. Лидия не выглядела так, будто кого-то убила. Ведь кому, как не ему знать, что убийство меняет людей. Меняется все: от взгляда и до банальной походки. Она же предстала перед ним с прежним презрением и высокомерием, твердо смотря ему — самой смерти — в глаза. Волдеморт узнал всю правду и решил наказать не ее за неподчинение, а меня — за обман. Он собирался долго и упорно мучать ее на моих глазах, но Лидия к тому времени была уже в положении, и этот вклад в чистокровный магическим мир Темный Лорд оценил, предоставив ей отсрочку на время вынашивания и рождения ребенка. Она умерла едва Теодор сделал первый вздох… А сейчас я снова собираюсь повторить этот трюк обреченный на провал, уповая на то, что повелитель не станет повторяться. Хотя есть и другой вариант: мне нужно успеть собрать артефакт, над которым я работаю уже больше года, и тогда ни чьи безумные приказы выполнять не придется вообще никому, тогда отпадет необходимость в войне за мнимую власть. И я сделаю это. Совместными усилиями с Драко, Теодором, Пэнси и Грейнджер. Кто бы мог подумать, что грязнокровка согласится нам помогать, хотя у нее и особого выбора-то нет. На прошлом собрании она поведала мне полезную информацию. Признаюсь, я впечатлен ее познаниями в древних рунах. Эта наука весьма сложная и до безумия скучная. Мне она давалась с трудом, как и большей половине студентов на нашем курсе. Но Грейнджер — она словно рождена для этих рун. Возвращаю свое внимание к бутылке и прикидываю, сколько выпил: три бокала или уже больше? Опустошаю очередной стакан и убираю виски обратно в ящик, но прежде чем я успеваю закрыть его, в дверь кабинета стучат. — Привет. Если ты не идешь на праздник, то праздник идет к тебе, — говорит, заглядывая, Пэнси. О нет, мысленно стону я: в таком моем состоянии нам лучше не встречаться. Пэнси входит и захлопывает за собой дверь, невербально припечатывая ее магией, о чем свидетельствует характерный громкий щелчок. В ее тонких пальцах зажат бокал шампанского, бедра соблазнительно покачиваются, а глаза горят ярким ведьмовским огнем, пока она, улыбаясь, плавно идет ко мне. Мерлин, да она пьяна! — Что празднуешь? — интересуюсь я, откидываясь назад, потому что эта сумасшедшая девчонка уже обошла мой стол и запрыгнула на него своей задницей, устроив ноги между моих. — Еще один прожитый день, — отвечает она, задумчиво глядя на на меня сквозь фужер. — Ты же знаешь: они могут закончиться в любой момент. В ее иронии есть доля правды. Отрицать, что ситуация изменилась, — глупо, однако Пэнси уж точно переживать не о чем. Она делает глоток, и я на секунду застываю. Пэнси лениво проводит рукой по груди, слегка выгибая спину, и мой член, неосознанно реагируя, дергается. А ей алкоголь идет больше, чем мне. Такая расслабленная, спокойная и самое главное: Пэнси искренне улыбается. — Сколько ты выпила? — уточняю, чтобы понимать, чего от нее ожидать. — Не переживай, Нотт, я не собираюсь вести себя плохо, — снова смеется Пэнси, но что-то в ее словах говорит мне, что она очень хорошо умеет быть плохой. Ей явно что-то нужно, а ходить вокруг да около у меня нет времени. Качаю головой, усмиряя эмоции, и резко спрашиваю: — Зачем ты пришла? Выражение ее лица вмиг становится серьезным. — Мне уйти? — Пэнси обиженно надувает губы. Согласен, прозвучало грубо, но это не меняет сути. Я смотрю на нее, и все мое тело вторит ничтожному остатку души, который не хочет, чтобы она уходила, пока разум буквально кричит: возьми себя в руки, ей нельзя оставаться! — Как хочешь, — отвечаю я, надеясь, что в Пэнси проснется здравый смысл. По сути вру сам себе, потому что точно знаю: она останется. Так и есть. Серьезность сменяется легкой улыбкой, и Пэнси вновь смотрит на фужер в своих пальцах. Разглядываю ее, не стесняясь. В тусклом свете от свечей она еще больше похожа на нее. Я не раз допускал мысль, что Лидия могла быть родственницей Паркинсонов, и недавно проверил эту теорию, но так и не нашел связи между семьями, даже отдаленной. Род Лидии был лишь отчасти чистокровным. Когда-то у магглов родилась дочь волшебница, та встретила полукровку, и плодом их любви стал волшебник — отец Лидии. Лишь мать Лидии принадлежала к семье чистокровных, Пэнси же происходила из древнего рода. Это и заметно. Ей, безусловно, передалась аристократичная внешность, но несмотря на это манеры и бунтарский характер мисс Паркинсон каждый раз заставляли меня сомневаться в ее благородстве. И хотя связи между ними нет, я не могу не замечать внешнего сходства. Так что неудивительно, что она меня привлекает: Лидия была моей первой и настоящей любовью, которую я так беспечно потерял. — Что дальше? — вдруг спрашивает она, отставляя бокал и придвигаясь ближе. Ее колени теперь в опасной близости от моего члена, и это заставляет меня на секунду представить, как я притягиваю Пэнси к себе, усаживая сверху. Вместо этого спрашиваю: — В каком смысле? — Ты не сможешь постоянно отмазывать меня от инициации. Тут она права, но мне хочется надеяться, что к следующему визиту Темного Лорда вопрос с принятием Темной Метки отпадет не только для нее, но и для всех остальных. — Тебе не о чем волноваться. Это мои проблемы. — Да, но от этого зависит моя жизнь, — Пэнси наклоняется чуть ближе упираясь руками в подлокотники моего кресла. — Ты выживешь. Я тебе это обещаю. Пэнси еле заметно вздрагивает и, не моргая, смотрит на меня. Я не знаю, сколько времени длится наш зрительный контакт, но каждой клеткой тела ощущаю, как усиливается напряжение между нами. Она сдается первой и переводит взгляд на мои губы, а затем облизывает свои. Губы, которые мучают меня во снах. Блядь. Самообладание, которое я с трудом сдерживал все эти недели, чтобы не набросится на нее каждый раз, когда мы оставаемся вдвоем, трещит по швам. Если я это сделаю, то очень пожалею, но если нет — тоже. Что не поцеловал ее, когда была возможность. Плевать. Плевать, что будет дальше. К тому же я не припоминаю, чтобы отказывался от того, чего хочу. А сейчас желаемое настолько близко, что буквально кричит: возьми меня. И я больше чем уверен: Пэнси хочет того же. Не прерывая зрительного контакта, я провожу ладонями по ее рукам, а затем обхватываю одной рукой ее щеку и ласково касаюсь нижней губы. В глазах Пэнси мелькает сомнение, но быстро исчезает, и она тут же спрыгивает со стола. В один маленький шаг она достигает моих ног, а затем раздвигает свои и усаживается ко мне на колени. Прямо там, где я хочу ее больше всего. Моя рука, держащая ее за шею, плавно перемещается на спину. Чувствую, как Пэнси дрожит: то ли от нетерпения, то ли от волнения. — Поцелуй меня, — прошу я и едва успеваю вдохнуть, как она с жадностью впивается в меня, подаваясь всем весом вперед. Ее бедра отчаянно сжимают мои, и все во мне так и ликует. Я же говорил, что мы еще повторим.