Застенчивость

      – Какая ты, все-таки, бестактная, – сказал он, освобождая место, чтобы я смогла пройти. Закатив глаза на очередное замечание, я чуть оттолкнула его и вошла в номер.       Горела лишь лампа на прикроватной тумбочке. Это, я так понимаю, романтический настрой? Какого стресса мне стоил один выход из своей комнаты, не говоря уже о всей поездке. А он сейчас смеется надо мной. – Еще и грубая, – добавил он, закрыв дверь на замок. – Что произошло?       Я села на кровать, посмотрела на этот одиночный светильник, а потом ему в глаза. Люблю в них смотреть. Они такие строгие, но при этом взгляд его прямой, наблюдательный А иногда и миленький, особенно, когда он смеется. Я опустила глаза вниз, понимая, что он ждет ответ. – Просто я волнуюсь, а ты… Он промолчал, тяжело вздохнул, видимо, снова формулируя остроумный ответ, и подошел к мини-бару. Начал что-то наливать в стакан. Я увидела, что это была какая-то бутылка и явно из-под алкоголя. Он любил выпить, но, чтобы так… Я не думала.       Закончив, со стаканом сел рядом со мной и сказал: – Ты слишком рано перешла на ты, милая Алиса. Знаю, что он хочет услышать. Довольно трудно покорить свою гордость, но, наверное, в данной ситуации будет лучше, если я скажу: – Простите, Дмитрий Евгеньевич. Я как обычно, округлив глаза, смягчила взгляд и посмотрела на него. В ответ он усмехнулся. Я знаю, что ему нравится. Уже вошло в привычку извиняться за все с целью доставить ему удовольствие.       Не знаю лишь, что со мной сейчас происходило. То ли выпитый ранее алкоголь, то ли последствия стресса, но я смотрела на его губы и понимала, что еще несколько моих жалких реплик, сопровождаемых упрашивающими голубенькими глазками, и он сделает все, о чем я попрошу. – Пока что не за что просить прощения, – ответил он, болтая прозрачный стакан параллельно рассматривая его темное содержимое. – Я всего лишь хотел помочь тебе снять напряжение. – Ну и что надо сделать? – спросила я, по-прежнему смотря то на губы, то в глаза. – Выпить это? Пальцем указала на стакан. – Какая ты догадливая, – заметив мои неоднозначные взгляды, сказал он. Я слегка улыбнулась. Он придвинулся ко мне ближе.       Поцелуй. Такой нежный, но быстрый. И мятный. Похоже, бутылка в мини-баре уже открыта. Давно. Свободной рукой он взял меня за талию. Очень грубо. Я почувствовала, что рука идет выше, поэтому остановила ее и убрала от себя, прервав поцелуй. – Сначала выпить, Дмитрий Евгеньевич. – Ох, да, да, конечно, – взволнованно произнес он, протягивая мне стакан. Я уже хотела было взять, но тут он резко отдернул руку. – Только сначала пообещай мне, Алиса, – закусив губу, сказал Дмитрий, – что то, о чем мы с тобой еще давно договаривались, сегодня произойдет. То… произойдет… Я быстро закивала головой и ответила: – Обещаю. Он улыбнулся и отдал стакан.       Я поднесла ко рту. По запаху алкоголь, конечно, не различаю, но было ясно, что это довольно крепкий спирт, поскольку мне резко ударило в нос. Совсем не хотелось пить. Мысли беспорядочно метались в голове. Может, не надо, не стоит оно того? Я еще юная, а он, как бы, намного старше.       Нет, я ведь тоже этого хочу. Просто боюсь, стесняюсь. Сейчас выпью и станет полегче. – Пей залпом, – разрешая окончательно мои внутренние сомнения, сказал он. Ладно, залпом так залпом. Выдыхаю, резко заливаю в себя содержимое и моментально чувствую обжигающее горло тепло. – Ну и дрянь, – вытирая запястьем губы, сказала я. – Что это? – Уж точно не дрянь, – ответил Дима. – Знаю, не пьешь такое. Его рука легла мне на коленку. – Но это первая такая, – продолжил он, нежно поднимая ладонь вверх по ноге. – Дальше получше будет.       В груди что-то сдавливало. Я почувствовала, как покраснели щеки. Я уже испытывала такое, когда он делал что-то подобное, но сейчас будто еще и ноги начали дрожать, хотя было совсем не холодно.       Не зная, что делать, я сидела с этим стаканом, как дура. Руки его были теплыми, но очень грубыми. Я не могла наслаждаться полностью. Наверное, я очень глупо выгляжу. Дима посмотрел на меня и, убрав, к моему счастью, руку с бедра, заправил мне прядь волос за ухо. – Ты очень милая, когда стесняешься. Я посмотрела на него. Ответа на этот комплимент, кроме смущенной улыбки, не нашлось. Вновь опускаю взгляд и смотрю на его брюки. Темные, классические; так идеально подходящие ему. – Налить еще? – вдруг спросил он. Как и перед первым стаканом, я кивнула головой. – Да, пожалуйста. Понимая, что это будет последний перед близостью стакан, мне стало не по себе. Дима довольно быстро вернулся. В этот раз уже с двумя стаканами. – Давай твою вторую и мою… Не знаю, по счету какую, – с улыбкой проговорил он. Резко выпила, а он так же резко меня поцеловал. Я не понимала, что происходит, но отвечала на поцелуй. На этот горький, но вместе с тем страстный поцелуй. Свободной рукой он прижимал меня к себе за талию. Но видно ему было мало одной для того, чтобы трогать мое тело, поэтому, оторвавшись от моих губ и не отрываясь от талии, Дмитрий Евгеньевич поставил стакан на тумбочку рядом со светильником. Ноги задрожали еще больше, и я не понимала, как это остановить. Единственное, что я сумела проконтролировать – свой взгляд. Посмотрела на него самым жалким своим выражением, так же, как и ранее, округлив глаза. – Почему ты так смотришь? – прерывая довольно неловкую тишину, спросил он. – Как? – переспрашиваю, делая вид, что все это ненамеренно. – Так испуганно. Боишься? Молча мотаю головой, потому что врать на словах у меня получалось плохо. Но даже этот отрицательный жест, как мне казалось, никак его не убедил.       Меня расстраивало, что алкоголь не подействовал. Я думала, что я выпью, мне станет все легко и просто, и в конце концов мой первый секс закрепится, как самое приятное подростковое воспоминание. Но мне не нравилось все: его беспорядочные, хватающиеся за все мое тело руки, этот противный запах алкоголя и эти жадные поцелуи…       Между тем, Дмитрий Евгеньевич встал, облокотившись коленом о кровать и, попросив меня чуть повернуться, стал гладить мне плечи, уверенно спуская руки вниз, к груди. Он трогал мою грудь через футболку и лиф очень дерзко и абсолютно не стесняясь, в то время как я ощущала, что щеки просто пылают.       Я тихонько вздохнула. К горлу подступил ком. Если он продолжит, я задохнусь. – Дима, я, – хватая его за руки, пыталась произнести я, что не готова… Он чуть остановился, вздохнул и, ничего не сказав, стал целовать меня в шею, всё так же прижимая к себе. Он знал, что шея – мое слабое место. А я готова была умереть со стыда от того, что вырывалось с моего рта. – Понимаешь, Алиса, – начал Дима, обжигая мое ухо своим неспокойным дыханием, – все эти два дня, да и в другие дни, я засыпал лишь с мыслью об этой ночи… Расслабься и получай удовольствие. Если буду сопротивляться – он все равно меня заставит. Осознавая, что уже никак нельзя это все остановить, я отдалась судьбе. Или, правильнее сказать, ему.       Он уже не целовал меня больше, лишь играл с моими волосами. – Прости, просто переживаю. Дима опустился и снова присел рядом. – Я тоже на самом деле, – неожиданно для меня сказал он. – Думаешь, из-за того, что я старше, мне все равно? – Да, я правда так и думала… Легонько проведя мне по лицу, заставил посмотреть на себя. – А теперь прекрати так думать и поцелуй меня. «Поцелуй ничего не будет значить. Просто поцелую», – внушала я себе.       Дотронувшись его губ своими, через несколько секунд я снова почувствовала теплые руки у себя на теле. Они ненадолго задержались на талии, потому что дальше он подцепил край моей футболки и, сквозь улыбку прошептав мне в губы что-то вроде: «Поднимай», снял ее, как только я подняла руки. Когда я осталась в лифе и шортах, мне стало более спокойно, чем прежде. Может, алкоголь все же взял свое, или это так повлияли его слова о том, что он чувствует то же самое, что и я – не знаю.       Встав с кровати передо мной, Дима осмотрел меня и все с той же улыбкой сказал: – Симпатично выглядишь. Я улыбнулась, не опуская взгляд вниз. – Спасибо. – Знаешь, чем порадовать, – приговаривал он, закусив губу, – лиса Алиса. Дима погладил меня по щеке и добавил: – Это намеренно или случайно вышло? – Что именно? – Что ты надела такое красивое белье. Он все смотрел, не отрываясь, то на лицо, то на грудь. Так, будто нет уже на мне того белья, которое ему так понравилось. – А что, у меня есть некрасивое? – решив не признаваться в своей покупке за почти две тысячи, спросила я. – Из того, что я видел – нет, – льстил он. – Просто это на тебе впервые. – Это просто ты меня мало видел в белье. Он усмехнулся. Той усмешкой, которая означала, что ответ был либо неожиданным, либо очень хорошим. – Да, ты права. Будем исправлять? Дима протянул мне руку. Глядя ему в глаза, я кивнула и вложила свою ладонь в его. – Вот умничка. Повернись. Я послушно повернулась.       Он обнял меня за талию и поцеловал в щеку, делая неприятно моей коже своей щетиной. После Дима убрал руки, но тут же сзади я почувствовала, как вновь он слегка рукой проводит по спине. Понимая все без слов, я нагнулась, прогибая спину. – Отлично, – тихо прокомментировал он.       Мне стало беспокойно от того, что я не видела, как выгляжу. Карманного зеркальца нет, и даже не посмотреть хотя бы на лицо. – Ты только не будь сильно громкой, а то сама понимаешь, – добавил он. – Владик ваш уже с кем-то время проводил, я слышал.       В обычной обстановке меня бы это удивило. Сейчас же мне вообще было не до Владика, его новой пассии и того, чем они там занимались. – О, Господи... – вздохнув, ответила я больше не на Димины слова, а на звук расстегнувшегося ремня. – Да не нервничай ты так, – начиная снимать с меня шорты, говорил он. – Ты же знаешь, все под моим контролем.       Мне было невыносимо жарко. В ушах звенело, и я не могла поверить в то, что тот самый момент, о котором чаще всего думалось перед сном, сейчас настанет. Я поняла, что не готова вообще и не хочу, чтобы это произошло. Но останавливаться было поздно, да и невозможно.       Сердце бешено билось, как будто уже не в груди, а в голове все пульсировало. Его теплые руки легли на мои бедра. Мне стало одновременно стыдно и страшно. Сейчас я перестану быть беззаботной, миленькой девочкой. Это все прямо сейчас изменит мою жизнь, а я этого так не хочу... Почувствовав, что снизу неприятно, я все поняла. Громко вздохнула, потому что было чуть больно. Это было совсем не так по ощущениям, как мне представлялось ранее.       Я не знала, в какой момент начинать стонать. Вдруг, будет не к месту. И вообще, может, выгляжу нелепо, а он не говорит, чтобы я не обиделась. – Тебе не больно? – спросил он, тяжело дыша. – Нет, – вру я, вздыхая все ещё от боли, – хорошо все. Его руки трогали мое тело. Мне было душно. Губы немели, а ноги дрожали, как прежде. Но я старалась как можно красивее выгибаться от его прикосновений, думая, что так это покажет ему, что мне все нравится. – Ох, Алиса... – сказал тихо Дима каким-то несвойственным ему голосом. Страстным, полным желания голосом, который, я уверена, запомнится мне надолго. – Ты прекрасная... Девочка. После этого он стал двигаться быстрее, причиняя мне больше боли. Но она была другой, не такой колкой.       Я захотела попросить его остановиться, потому что мне стало страшно от незнакомых ощущений. Уже приоткрыв рот, чтобы сказать, я почувствовала, что бедро сильно сжали. Как будто на этом месте был недавний ожог. С моих губ, вместо просьбы остановиться, сорвался лишь какой-то жалкий стон. Ужасный и неловкий.       Это все длилось ещё около минуты с лишним. Вдруг Дима резко вздохнул, почти застонав, и по уменьшению темпа я поняла, что все закончилось. Я, придя в себя, и вконец осознав, что все и вправду кончилось, обрадовалась. Повернувшись, я встретилась с его расслабленным взглядом и обратила внимание на красные щеки. Резко встала, а он, обняв меня за талию, спросил: – Тебе все понравилось? Я, радуясь тому, что все уже позади, что все это время я была в нижнем белье, даже не голой, и что он тоже, как и я, весь смущённый с пылающими щеками, сказала: – Да, очень! Я нежно поцеловала его в губы, а потом посмотрела округлившимися глазками. – Я так тебя люблю! – искренне сказала я. – А я-то тебя как, – усмехнувшись, ответил он. И я, залившись смехом, снова поцеловала его.