Утро, в котором ты

Максим проснулся раньше обычного — не потому, что надо было, а потому что рядом было тихо и тепло. На груди дышала Ангелина, свернувшись калачиком, как будто даже во сне искала его сердце. Он не сразу понял, что разбудило его. Сначала думал — свет. Весеннее солнце уже ласково заливало комнату, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. Потом — может, тишина. Потому что она была особенной: редкой, трепетной, как в утро, которое не хочется тревожить. Он просто лежал, гладя её по спине, чувствуя, как ритмично вздымается её грудь. У неё сбилась резинка на запястье — та, которой она обычно собирала волосы, — и он почему-то заметил именно это. Всё в ней было живым. Настоящим. Тёплым. За окном всё ещё моросил дождь, но уже тёплый, весенний — в нём не было холода, только обновление. Где-то вдали проехала машина, и где-то щебетала птица — город просыпался, но им казалось, что этот утренний мир — только для них. — Не смотри так, — вдруг прошептала она, не открывая глаз. — Так — это как? — Как будто я чудо, которое может исчезнуть. — Ты и есть чудо. Но исчезнуть тебе не дам. — Смелый, — усмехнулась она и открыла глаза. — А если я сама решу? Он провёл пальцами по её щеке, убрал прядь с лица. — Тогда мне придётся снова тебя спасать. Привык уже. Ангелина фыркнула и уткнулась носом ему в шею. — Ладно… пока можно ещё немного побыть твоим чудом. — Пожалуйста, — шепнул он, обнимая её крепче. Где-то в коридоре тихо скрипнул пол. День постепенно набирал силу, но они ещё немного оставались в этом утре — среди мягких простыней, весеннего света и хрупкого ощущения, что мир стал добрее. Максим прижался губами к её виску. — Давай не убегать. Ни ты, ни я. Она ничего не сказала — просто кивнула, и этого было достаточно. Навсегда — начиналось именно с этого утра.