Глава 1. Тени Этериона

Город Этерион был словно разорван надвое. Днём — уютные улочки с кафе, где пахло корицей, и библиотека, в которой Леон проводил часы, прячась от шума мира. Ночью же тротуары мерцали синевой фонарей, а в переулках шептались тени, знающие то, чего не видят обычные люди. Леон видел. Видел, как стены домов порой дрожали, словно вода, а в лужах вместо отражений мелькали чужие лица. Он привык молчать об этом. Как привык молчать о ней. Айрин появилась в его жизни внезапно, как вспышка чёрной молнии. Он заметил её у старого моста через реку Стиксор, разделявшую город на «дневную» и «ночную» половины. Девушка стояла, опершись на перила, её чёрное платье развевалось на ветру, а в глазах горел холодный огонь — один зрачок изумрудный, другой будто пропитанный серебристой дымкой. — Ты опять пялишься, — её голос прозвучал как лезвие, скользящее по камню. — Или добрым мальчикам разрешено нарушать личные границы? Леон попытался улыбнуться, но сердце бешено колотилось. Он знал, кто она. Не Элис — его соседка с солнечными кудрями и смехом, от которого теплело внутри. Нет, эта была её тенью, отражением из ночного Этериона. Той, что появлялась только тогда, когда луна касалась шпилей часовой башни. — Прости, — он сделал шаг назад, но Айрин уже приблизилась, и её пальцы в чёрных перчатках впились в его запястье. — Ты знаешь, кто я. Знаешь, что мы не должны говорить. Нарушаешь правила, Леон. Он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Она права. Равновесие держалось на простом законе: добро и зло одного человека не должны пересекаться. Но как объяснить, что каждую ночь он искал её взгляд в окнах напротив, где вместо Элис в белом платье сидела Айрин, разбирающая клинки вместо книг? — А если я не хочу правил? — вырвалось у него, и он сам удивился своей смелости. Айрин рассмеялась, но в смехе слышался надлом. — Тогда ты погубишь нас обоих. Мой мир… он не прощает слабостей. Внезапно её лицо исказилось. Тень за спиной Айрин вздыбилась, приняв очертания чудовища с когтями, но Леон не успел вскрикнуть. Девушка резко оттолкнула его, и в тот же миг часы на башне пробили полночь. Воздух дрогнул, и Айрин растворилась, словно её и не было. На мосту осталась лишь Элис — в светлом пальто, с растерянными глазами, в которых не было ни капли серебра. — Леон? Что ты здесь делаешь? — спросила она, и её голос звучал как мелодия, от которой хотелось плакать. Он не ответил. Где-то в глубине кармана жгла находка — чёрный пергамент, подброшенный Айрин в последний миг. На нём краснела надпись: «Они сломают нас. Беги». Но он не мог. Потому что впервые за семнадцать лет равновесие Этериона дало трещину — и трещиной этой стала любовь, которой не должно было быть.