Items, Houses Debt and Allegiance

Галадриэль сидела в своем кабинете в особняке, устремив пристальный взгляд на два предмета, лежащих перед ней. Она изучала их с таким вниманием, будто от этого зависело слишком многое. Среди всех вещей, что у меня есть, я едва ли использовала и половину. Артефактов у нее было столько, что каталогизировать их все казалось невозможным. Не то чтобы она не знала, что хранится в её запасах, но их было так много, что на полную проверку ушло бы уйма времени. Надо было меньше скупать всякий хлам! В Иггдрасиле постоянно проводились какие-то события, и разработчики то и дело выпускали эксклюзивные предметы — и Галадриэль всегда бросалась их покупать. Доспехи, оружие, зелья… Всё, что ей вряд ли пригодилось бы, но очень хотелось иметь. Она обожала коллекционировать. Теперь же Галадриэль не знала, насколько могущественными окажутся эти предметы в новом мире. Разрыв между её магией и здешней был колоссальным. Даже самый заурядный артефакт из моего инвентаря может изменить всё. Но какие из них стоит использовать? — Интересно, что ещё могло бы пригодиться… Размышляя об этом, она перевела взгляд на два самых важных предмета в своей коллекции. Сегодня с собой у неё были только [Грайи] и [Демониалитет] — вещи, которые она не смела выпускать из рук. Никто не должен о них узнать. [Грайи] обладал способностью лишать противника маны, а также временно обнулять его атакующие и защитные параметры на восемь секунд. Казалось бы, это делало его невероятно мощным, но на деле всё было не так просто. Опытный игрок мог просто отступить и переждать действие эффекта. Например, если бы она сражалась с Беатрис — тем ещё противником, чей класс вообще не зависел от маны, — этот предмет оказался бы почти бесполезен. Но причина, по которой Галадриэль всегда носила его с собой, заключалась в другом. При активации [Грайи] снимал с неё все проклятия, ослабления, тяжёлые ранения и прочие негативные эффекты, полностью исцеляя её. Более того, следующие восемь секунд она могла колдовать без ограничений, не тратя ману и не заботясь о времени восстановления заклинаний. Конечно, это не Мировой Артефакт, но пока что он мне вполне подходит. Затем её взгляд упал на [Демониалитет] — предмет с весьма необычными свойствами. Его эффект зависел от носителя. Если демон использовал его против кого-то своей же расы, он превращался в оружие невероятной силы, подобное [Ахура Мазде]. Но если же его надевал не-демон… Тогда он усиливал расовые навыки и защиту, а также позволял временно перенимать классовые способности демонических профессий. Галадриэль давно хотела его испытать, но так и не представилось случая. Как и [Грайи], этот предмет она взяла с собой, чтобы опробовать на арене. Но ближе к концу Иггдрасиля она перестала там появляться… и попросту забыла убрать их. — Что же мне теперь делать? — пробормотала Галадриэль. Галадриэль задумалась, не стоит ли ей обзавестись собственными последователями. Но для этого необходимо было четко определить свои цели. Что она могла предложить им? Какими должны быть эти цели? Галадриэль хотела найти Назарик и укрепить свою славу. Но она не знала, как объяснить людям свои амбиции. Из того, что ей удалось узнать, Волдеморт стремился очистить магический мир от нечистокровных. Он хотел изолировать его от маглов, создать новые законы и установить жесткую иерархию — вернуть Старые Порядки и обеспечить власть знатных семей, поставив себя на вершину. Он жаждал возродить древнюю магию, забытые традиции, заставить людей уважать прошлое. Звучало как Гитлер… ну, вроде того, — заметила про себя Галадриэль. Затем был Дамблдор — его полная противоположность. Старый волшебник стремился стереть границы, позволив магам и маглам жить в мире. При этом он четко разделял магию на светлую (добрую) и темную (злую). Но такая позиция опасна, — подумала Галадриэль. Она порождает невежество. Богрод, гоблин из Гринготтса, подтвердил её опасения: магический мир стремительно отдалялся от древних традиций и знаний. Не всё в Старых Порядках было злом, но Дамблдор, светоч мудрости, видел иначе. И осмелиться перечить ему решались немногие. Две крайности… — размышляла Галадриэль. Может, мне занять середину? Или создать нечто совершенно новое? Она не была политиком, но видела: ни один из путей не вел магический мир к процветанию. Волдеморт, пытаясь очистить его, уничтожал саму суть того, что хотел сохранить — древние крови. А наивность Дамблдора лишь ускоряла гибель их мира. Маглы не простят волшебникам их тайн, особенно когда начнутся грядущие бури… У меня есть время. Но лучше действовать уже сейчас. — Возможно, стоит выступить в роли провидицы? — пробормотала она. — Хотя этот троп мне не особо нравится… Но сначала нужны союзники. Сила могла склонить людей на её сторону — как в случае с той девочкой, Морганы Ле Фэй. Да, это сработает. Галадриэль уже заявила права на имя Ле Фэй — юная волшебница сама предложила начать всё с чистого листа, доказав преданность. Но это было лишь начало. В Гринготтсе она добавила к своим титулам ещё два. Размышления прервал шум крыльев. В окно её кабинета влетела величественная тёмная сова — крупнее обычной, с алыми глазами, окутанная магическим сиянием. Принц. Это был один из её артефактов из Иггдрасиля — питомец 15-го уровня, купленный когда-то ради забавы. Его исцеляющие способности для игрока сотого уровня были бесполезны, но сова идеально подходила для связи с Гринготтсом. — Приветствую, Принц, — ласково провела рукой по тёмным перьям. Она обожала «Purple Rain». — Что принёс мне? Письма вызвали у неё улыбку. — Отлично. Именно то, что нужно.

Леди Айнз Оал Гоун.

Золото, переданное вами, вложено в магловские предприятия, а также в магические рынки, соответствующие нашим целям. Рекомендую инвестировать в квиддичные команды и золототорговлю — это усилит наше влияние. Кроме того, в Гринготтсе открыты новые хранилища на ваше имя.

Заявив права на дома Ле Фэй, Пендрагон и Рейвенкло, вы стали самой влиятельной фигурой в Палате Лордов и Визенгамоте. Мы также обнаружили долги перед домом Рейвенкло — кровные, родовые и золотые.

Семья Делакур. Семья Блэк. Семья Малфой. Семья Гринграсс. Семья Поттер. По закону мы обязаны уведомить Визенгамот, но задержим отправку писем до вашего решения.

С уважением, управляющий Богрод.

— Вот этого я не ожидала. Положение складывалось в её пользу. Долги таких семей — мощный рычаг. — В ближайшие дни придётся многое уладить…

***

То, как она заполучила два других знатных рода, тоже было занятной историей. Мерлин и король Артур основали род Пендрагонов. До сих пор неизвестно, что именно произошло с самой семьёй, но, судя по записям в дневниках, их линия прервалась около восьмисот лет назад. Случилось нечто ужасное… но что именно? Галадриэль не знала. Моргана, услышав это, выразила сожаление и печаль, но всё же помогла Галадриэль получить титул. Поскольку Морган была сводной сестрой Артура, капли её крови хватило, чтобы войти в фамильное хранилище. Там были защиты, конечно… но для кого-то вроде Галадриэль они не представляли угрозы. Золото, книги, реликвии — всё это она нашла в изобилии. Но настоящим сюрпризом стал легендарный меч Экскалибур и посох Мерлина. Что ж, они могли пригодиться. Впрочем, хотя Галадриэль и обрадовалась этим мифическим артефактам, вскоре её ждало разочарование. Их сила едва достигала уровня низшего или, может быть, среднего класса — где-то в районе 20–25 уровня. Для Галадриэль же они были бесполезны. Разве что украсят стену… Хотя, по крайней мере, она могла теперь сказать, что владеет Экскалибуром. Забавно, но у неё уже был один меч с таким названием — тот, что она получила на турнире «Старые Ренессансы» ещё в Иггдрасиле. Также в её коллекции имелась и борода Мерлина… да-да, та самая борода. Вообще, в её инвентаре скопилось немало бесполезных вещей. Но тот, прошлый Экскалибур был куда мощнее — около 40 уровня, если она правильно помнила. — Может, когда-нибудь пригодится… А посох Мерлина… всегда мечтали узнать, где он находится. Символ власти, наследие великого волшебника… Что ж, можно просто размахивать им для эффекта, — подумала она. А потом был дом Рэйвенкло. Галадриэль не планировала заполучить этот титул — так вышло само собой. Род Ровены Рэйвенкло представлял собой полнейший хаос: предательства, убийства, воровство, насилие… Неудивительно, что получить титул оказалось так просто. Последний потомок Ровены Рэйвенкло и вовсе разрешил любому завладеть именем, если тот сумеет разгадать несколько загадок. Он даже оставил письмо, в котором объяснил, почему хочет, чтобы род пресёкся именно на нём.

«Ровена плачет о нас, своих потомках. Мы позволили славе и величию ослепить себя. Теперь мы — именно то, против чего когда-то боролись. Триста лет разврата и падения. Всё кончается здесь, со мной. Тот, кто сумеет заявить права на этот титул и на то, что скрыто за этими стенами… прошу, не повторяйте наших ошибок. Не позволяйте гордыне ослепить вас. Ибо ваше падение будет куда страшнее нашего».

Таковы были последние слова последнего лорда дома Рэйвенкло. И она поняла почему. Прочитав дневники и заметки, оставленные другими членами семьи, Галадриэль осознала: они ненавидели друг друга. Более того, один из лордов — правнук самой Ровены — создал целый гарем из женщин знатных родов. Как он этого добился? Галадриэль ещё предстояло выяснить. Но теперь она могла использовать эти дома в своих целях. И она не собиралась упускать такую возможность. — Завтра утром отправлюсь в Гринготтс. А сейчас… перерыв. Скоро у меня будут гости, — сказала Галадриэль. — Спасибо, Принц. Поймай себе что-нибудь вкусное, — кивнула она, и сова улетела. Галадриэль вышла из кабинета и направилась в гостиную, откуда доносился звук телевизора. Там, буквально заворожённая, сидела на коленях девушка с длинными чёрными волосами и широко раскрытыми глазами. Королева Авалона, Моргана ле Фей, выглядела так, будто увидела величайшее чудо в мире. Галадриэль это позабавило. — Нравится мой телевизор, дорогая? — спросила она. Моргана даже не повернулась. Она просто уставилась на экран. — Как они сделали это? — прошептала она. — Как не-маги смогли создать нечто подобное… без волшебства? — Они куда умнее, чем ты думаешь, — ответила Галадриэль. — Но как?! Это невозможно! У них нет магии! Они не такие, как мы! — воскликнула Моргана. Галадриэль лишь закатила глаза. Подобные слова её не удивили. С тех пор как Морган попала сюда, волшебники демонстрировали лишь поразительное невежество в отношении маглов. Они искренне считали их ниже себя. Даже те, кто якобы принимал маглорождённых… остальные же и вовсе не имели понятия о внешнем мире. Изоляция ослепила их. Они забыли, на что способна человеческая природа — адаптироваться, развиваться, совершенствоваться. — Всё изменилось. То, что ты видишь сейчас — лишь малая часть их возможностей. Не так давно они отправили людей на Луну. — Нет… этого не может быть… — Не веришь? Я могу показать. — Но… они сжигали нас на кострах! Они были неграмотными, даже мыться не умели! Как… — пробормотала Моргана. Галадриэль вздохнула и подошла к девушке, всё ещё стоявшей на коленях. — Трудно поверить, да? Насколько они продвинулись за последние века. Что эта маленькая коробка с движущимися изображениями — обычная вещь, доступная каждому. Что за стенами этого дома плавают корабли крупнее любого замка, перевозящие товары по всему миру. Что теперь они подчинили небо, и металлические машины переносят людей с континента на континент. Что можно поговорить с кем-то на другом конце страны с помощью маленького устройства под названием телефон. — У них нет магии, это так. Но пока магический мир жирел и топтался на месте… маглы учились. Адаптировались. Открывали новое. — Конечно, не всё так радужно. И маглы, и волшебники идут по краю пропасти. Именно поэтому… я предлагаю иной путь. Моргана сглотнула, ощутив на себе взгляд Верховной. Она чувствовала себя уставшей, подавленной… но также понимала, насколько ошибалась. Может, Мерлин был прав? — Всё ещё… трудно поверить, что маглы настолько… самодостаточны, — прошептала она. — Хм, как насчёт этого, моя дорогая? Почему бы тебе не увидеть всё своими глазами? — Э-э, что? — Ну, ты можешь превратиться в птицу, улететь и исследовать Лондон. Увидеть, насколько он изменился. А потом вернуться и рассказать мне об этом, — произнесла Галадриэль. — Я не уверена… — Пожалуйста, дорогая, не беспокойся. Скоро у меня будет гостья. К тому же, это хороший способ остаться незамеченной, пока я не придумаю, как представить тебя людям. Моргана задумалась на мгновение. Ей и правда нужно было проветрить голову. Столько всего требовало осмысления… Наблюдение за тем, как изменился мир, могло помочь ей прояснить мысли. Возможно, именно это ей и было нужно — прогулка по парку. — Хорошо, я так и сделаю, моя леди. Галадриэль взглянула на зеркало перед собой и не смогла сдержать лёгкий румянец. На ней было чёрное ночное платье. Очень откровенное ночное платье, почти прозрачное. Её изгибы, бёдра, длинные ноги с округлыми бёдрами и пышная, упругая грудь — всё, что делало Галадриэль одной из самых прекрасных женщин в мире, было прекрасно видно. Она была уверена, что никто не сможет ей отказать. Зачем она так оделась? Всё просто — скоро должна была прибыть Доркас Миддс. Темнокожая женщина с короткими серебристыми волосами и золотистыми глазами собиралась встретиться с ней здесь. Причина была в том, что Доркас хотела принести ей клятву верности. Спасение племянника Доркас и вложение средств в семью Миддс оказалось достаточной причиной для такого шага. Кроме того, дом Миддс принадлежал к древнему роду, а магия требовала воздаяния за спасение одного из их крови. И, конечно, Галадриэль возьмёт Миддс под своё покровительство, сделав их первыми последователями. А ещё она собиралась разделить ложе с Доркас. Галадриэль была возбуждена, и демоническая сущность внутри жаждала наслаждения. Идея казалась простой, но, несмотря на то что Галадриэль была Верховной Сущностью и Демонической Императрицей, она оставалась девственницей. Галадриэль вздохнула, на мгновение вспомнив ужасные унижения, которые ей пришлось пережить в прежнем мире. Они никогда не доходили до самого страшного, но её босс заставлял её делать другие вещи… Сексуальные домогательства, которые ей приходилось терпеть, вызывали в ней ярость. Галадриэль рыкнула, отгоняя эти мысли прочь. — Всё иначе. Я иная. Она повернулась и увидела своё собственное отражение. Чёрт возьми… Неужели я могу возбудиться, просто глядя на себя? — промелькнуло у неё в голове. — Моя леди, леди Миддс прибыла, — доложила служанка, отчего Галадриэль издала лёгкий взвизг. — А-ах, хорошо, спасибо. Галадриэль накинула халат, чтобы скрыть свой соблазнительный наряд, и направилась навстречу прекрасной целительнице. Надеюсь, у неё есть пресс, — прошептала она себе с хищной улыбкой.

***

В приёмной Доркас вздохнула, чувствуя тревогу перед тем, что должно было произойти. Полунигерийка-полушотландка собиралась принести клятву верности могущественной Тёмной Леди. Всё из-за долга дома. Доркас знала, что это цена за жизнь её племянника. Но его улыбка, слёзы радости его родителей, когда они увидели, что проклятие снято… Это стоило того. Если придётся отдать за них жизнь, я сделаю это. С надеждой, что всё будет не так уж плохо. — Дорогая, как я рада тебя видеть. Доркас обернулась и увидела то, что можно было принять за ангела. Женщина с белоснежными волосами и золотистыми глазами стояла перед ней, с чувственной усмешкой на губах. Халат едва прикрывал её длинные, соблазнительные ноги. — Ты готова принести мне клятву верности? — спросила Галадриэль, сбрасывая халат и открывая тело, от которого у Доркас подкосились ноги. Её желание и страсть опьяняли. Тёмнокожая женщина никогда не сомневалась в своей сексуальности. Ей было всё равно, какого пола её избранник, — главное, чтобы он был прекрасен и добр. Но сейчас перед ней стояла женщина, превосходящая всё, что она когда-либо видела. Галадриэль почувствовала лёгкое покалывание в теле. Вид такой прекрасной женщины на коленях возбуждал её. Но она не знала, что делать дальше. Её неопытность давала о себе знать. Однако все сомнения испарились, когда Доркас поднялась и медленно подошла к ней. Галадриэль была выше большинства женщин, но Доркас легко возвышалась над ней — почти двухметровая целительница без труда взяла Тёмную Леди за талию. Галадриэль почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ей нравилась эта агрессия. Сильные руки и прекрасное тело этой женщины заставляли её слабеть. Может, стоит позволить ей быть сверху? — подумала Галадриэль с улыбкой. Доркас же размышляла о том, что служение Тёмной Леди, возможно, не будет таким уж плохим. — Я заставлю тебя кричать… моя леди, — прошептала Доркас, прежде чем они обе удалились в покои Тёмной Леди. Вот такой странный ритуал верности.