Глава первая. Трещина

Серый свет едва пробивался между высокими, обшарпанными домами, оставляя на земле рваные пятна. Воздух был тяжёлым — пахло застоявшейся водой, гниющим мусором и чем-то ещё, сладковато-приторным, отчего в горле неприятно першило. В самом глухом углу, прислонившись к стене, покрытой жёлто-зелёным мхом, сидел молодой человек. Его одежда — некогда добротная, а теперь изрядно потрёпанная мантия — была испачкана в грязи, но он, кажется, не обращал на это внимания. Впрочем, как и на редких прохожих, бросавших на него равнодушные взгляды. Видимо, в этих местах чудаки, зачарованно разглядывающие стены, не были редкостью. Пальцы его медленно скользили по шершавой поверхности кирпича, ощущая неровности лишайника. «Если бы я тогда выбрал травологию…» Фраза вырвалась в слух сама собой, как часто бывало в последнее время. «Тишина оранжерей, спокойная работа с растениями… Никаких внезапных вызовов в три ночи, никаких магглов, которые оказались не в том месте не в то время. И уж точно никаких пробуждений в вонючих переулках с пульсирующей головной болью». Он вздохнул, резким движением откинул со лба прядь чёрных волос — и на мгновение его пальцы замерли, наткнувшись на шрам. Точнее, на то, что от него осталось. Когда-то это была молния — аккуратная, почти незаметная. Теперь же она больше напоминала трещину на разбитом стекле: глубокая, неровная, будто кто-то взял его лицо и расколол надвое. Она шла от виска, пересекала бровь, едва не задевая глаз, и терялась где-то в волосах. Гарри Поттер — а это был именно он — сжал веки, пытаясь подавить внезапный приступ тошноты. «Опять…» Он знал, что будет хуже. Знакомым жестом он потянулся к внутреннему карману, нащупал палочку и, не глядя, провёл ею по себе. Грязь осыпалась, одежда высохла, но он даже не попытался встать. Просто сидел, уставившись в стену, будто надеясь, что кирпичи дадут ему ответ. Внешне — спокойствие. Но руки слегка дрожали. Наконец, собравшись с силами, он поднялся, окинул переулок оценивающим взглядом. Куча мусора. Пара пожелтевших газет. И… Гарри замер. Один из листов выглядел почти целым. Он наклонился, протянул руку — и тут же дёрнулся назад, будто бумага обожгла его. 15 августа 1943 года. «Нет. Не может быть». Он резко выпрямился, сердце бешено колотилось где-то в горле. Глаза метались по переулку, выискивая хоть какую-то зацепку, хоть намёк на объяснение. И тогда он увидел свет. Узкую полосу яркого, почти неестественного света в конце переулка. Гарри нахмурился, автоматически наложив на себя маскирующие чары, и шагнул вперёд.

***

Шум. Это первое, что ударило по воспаленному сознанию. Десятки голосов, смех, крики зазывал, звон монет — всё слилось в оглушительный гул. Гарри зажмурился, на секунду потеряв ориентацию. Когда он снова открыл глаза, перед ним предстала Косая аллея — но не та, к которой он привык. Та же вымощенная булыжником улица, те же кривые дома, те же вывески… но люди... Высокие шляпы с перьями, мантии с вычурными узорами, трости с набалдашниками в виде драконьих голов — даже Рон в своей парадной мантии смотрелся бы здесь современно. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Нет, это просто совпадение. Газета могла валяться там годами. А одежда… ну, маги всегда были консервативны. Он резко развернулся, направившись к ближайшему газетному лотку. «Ежедневный пророк», — пробормотал он, хватая верхний экземпляр. Дата. 15 августа 1943 года. Глаз снова дёрнулся. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Поттер судорожно сглотнул, пытаясь подавить нарастающую панику. «Почему это всегда происходит со мной?!» Он же выбрал спокойную работу! Он специально не пошёл в авроры, чтобы избежать подобного! Но, видимо, судьба решила иначе. Гарри Поттер, победитель Волдеморта, не мог просто жить тихой жизнью. Нет, конечно. Он должен был проснуться в сороковых годах. Его лицо исказила гримаса раздражения, и маленькая девочка, до этого с любопытством разглядывавшая его шрам, испуганно прижалась к матери. Гарри резко развернулся, его мантия развелась вслед, и в этот момент краем глаза он увидел своё отражение в витрине. Трещина. Когда-то это был просто шрам. Теперь его лицо напоминало разбитое зеркало. Глаза, прежде зелёные, стали серыми — плоскими, безжизненными. Чужими. Гарри отвернулся, стиснув зубы. Четыре года. Четыре года, как в отражении он видел незнакомца. Сначала шрам просто… изменился. Потом начал расползаться, наровя оставить его слепым на один глаз. Рана гноилась и сочилась кровью, словно была совсем свежей. Глаза потускнели как-то сами собой. Гарри этого даже не заметил, полностью соредоточившись на трещине. Ни Гермиона, ни кто-либо ещё не смогли найти причину. Бедняжка Грейнджер — с недавних пор Уизли— совсем потеряла сон. Он грешил на крестраж. Был практически в этом уверен. Но нет. Волдеморт был мёртв. Окончательно. А шрам продолжал трескаться. Иногда ему снились сны. Точнее, один и тот же сон. Он стоит перед зеркалом, а его отражение медленно трескается. Сначала — тонкие ниточки, как паутинка, расползались по его отражению. Потом — глубже. Шире. И тогда из тёмных провалов начинало сочиться что-то чёрное, густое, как смола. Оно двигалось. Обволакивало его лицо, шею, плечи… А потом... Он всегда просыпался в холодном поту, с ощущением, что что-то всё ещё ползёт, шевелится под его кожей. Иногда, уже проснувшись, он чувствовал этот запах. Сладкий. Удушливый. Он знал этот запах. Но не мог вспомнить откуда. Гарри встряхнулся. Паника не поможет. Если это правда сорок третий год, то возможно ему следует убить Тома Реддла и дело с концом? Ни войны, ни многочисленных смертей.. Нет. Нет, убийство фактически ребёнка, хоть и явно морального урода... Убийство людей не то, чем Гарри хотел бы заниматься когда-либо в жизни. Стоит действовать хитрее, можно избавить мир от мелкого Тёмного Лорда не прибегая к его убийству: аккуратно сблизиться, втереться в доверии и незаметно промыть мозги. А если не выйдет, то просто запереть где-нибудь в тихом месте до конца жизни и все. Для выполнения быстро наброшенного плана нужно было попасть в школу. Гарри было уже почти двадцать два года и в Хогварт учиться его не возьмут. Он взглянул на свои руки — крупные, с заметными суставами, покрытые тонкими шрамами. Было два варианта, которые в любом случае включали подделку документов и еще вагон незаконных телодвижений: первый — он варит оборотное, находит какого-нибудь подростка маггла и притворяется школьником; второй — занимает место одного из преподавателей и спокойно сам себе существует. Второе казалось куда привлекательнее. Никаких зелий. Никакой учёбы. Только подделка документов и немного магии убеждения. Развернувшись, он направился к «Дырявому котлу».

***

Аттриум министерства встретил его гулким эхом шагов и приглушённым ропотом десятков голосов. Высокие потолки, украшенные мерцающими золотыми символами, казались ещё величественнее в этом времени — или, может быть, просто не были ещё испорчены годами бюрократического пренебрежения. Гарри задержался у входа, давая глазам привыкнуть к изумрудному свету, лившемуся из фонтана Магического братства. Вода струилась по статуям, но сегодня она казалась мутноватой, будто отражая тревожное настроение, витавшее в воздухе. Он медленно прошёл между группами волшебников — одни торопливо переговаривались, другие стояли в растерянных кучках, сжимая потрёпанные чемоданы. Женщина с ребёнком на руках, её платье в пыли, лицо усталое. Старик, прижимающий к груди клетку с беспокойно чирикающей канарейкой. Молодой мужчина с пустым взглядом, на его мантии засохшие пятна чего-то тёмного... Беженцы. Война докатилась и сюда, хоть и приглушённо, через призму магической изоляции. Гарри почувствовал, как в горле застрял ком. Он видел такие лица после битвы за Хогвартс — та же потерянность, та же тихая паника. Сделав глубокий вдох, он направился к стойке регистрации, где за грудами пергаментов сидела молодая ведьма. Её каштановые волосы были небрежно собраны, тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи. «Добрый день, мадам», — произнёс Поттер намеренно сделав голос чуть тише, с лёгким акцентом. — «Меня зовут Джон Мартин. Я...» — он слегка замялся, будто подбирая слова, — «я хотел бы зарегистрироваться. Как беженец. Из Франции». Девушка подняла на него усталый взгляд. В её глазах не было ни любопытства, ни сочувствия — только профессиональная отстранённость. «Палочку», — сказала она коротко, протягивая руку. Гарри кивнул и передал свою — светлую, из яблони, с едва заметными прожилками. Девушка пробормотала стандартное заклинание. Над палочкой вспыхнули бледно-голубые искры. «Яблоня и... сердечная жила дракона?» — уточнила клерк, сверяясь с появившимися в воздухе символами. «Да», — в голос невольно прокралась горечь. Эта палочка... Она была хороша. Верная, отзывчивая. Мощная. Но каждый раз, беря её в руки, он вспоминал другую — из остролиста, с пером феникса. Свою. Девушка что-то записала, затем толкнула в его сторону стопку пергаментов. «Заполните». Гарри взял перо. Бумага шуршала под его пальцами, пахла пылью и чернилами. Он старательно выводил ложные данные — вымышленное имя, название маленькой французской деревушки, фальшивую историю... Рука дрогнула, когда он дописывал дату рождения. «Всё?» — клерк протянула руку за документами, даже не взглянув на них. «Да, спасибо». Она что-то пробормотала, и бумаги сами свернулись в аккуратный свиток, который исчез в одном из ящиков её стола. «Добро пожаловать в Магическую Британию, мистер Мартин», — сказала девушка механически. — «Пособие можете получить в Гринготтсе. На первый месяц». — В её голосе появились нотки извинения: — «Дальше... вам придётся самостоятельно». Гарри кивнул. Он понимал — беженцев много, ресурсы не безграничны. «Спасибо», — ещё раз сказал он и уже собирался уйти, когда заметил, как взгляд девушки задержался на его шраме. Всего на секунду. Но в её глазах мелькнуло что-то — не страх, нет... Скорее, усталое сострадание. Ещё один покалеченный войной — вероятно, подумала она. Гарри поспешно отвернулся и затерялся в толпе, направляясь к выходу. Солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна аттриума, слепил его.