Глава вторая. Хогвартс

Гоблины встретили его тем же ледяным презрением, каким всегда встречали волшебников. Их искривлённые, почти карикатурные лица были намертво застыли в гримасах вечного недовольства. Узкие глаза-щёлки сверлили каждого посетителя взглядом, полным немого осуждения. Гарри представил, как должно было страдать их гоблинское самолюбие, вынужденное раздавать пособия беженцам. Каждый мешочек с золотом, уходящий в чужие руки, наверняка заставлял их острые зубы скрипеть от бессильной ярости. Сам банк не изменился ни на йоту — всё те же высокие мраморные колонны, те же стойки с придирчивыми клерками, пересчитывающими монеты с болезненной скрупулёзностью. Волшебники толпились у окон, стараясь поскорее закончить свои дела и сбежать от этих цепких, слишком умных глаз. На мгновение Гарри подумал, что всё это — дурной сон. Что вот-вот он очнётся в своей крохотной квартирке в двадцать первом веке, и всё это безумие с перемещением во времени рассыплется, как мираж. Но нет. Он подошёл к ближайшей стойке, заранее достав документ о пособии. «Добрый день, мсье», — его голос звучал ровно, с лёгким французским акцентом. Вежливая улыбка, от которой сводило скулы, но которая всегда действовала безотказно. — «Меня направили из Министерства для получения пособия». Гоблин за стойкой медленно поднял голову. Его жёлтые глаза сузились, нос с горбинкой дрогнул, словно учуяв нечто неприятное. Молчание. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Карлик не сводил с него взгляда, его взор скользнул по лицу, задержавшись на шраме. «Мсье», — Поттер слегка кашлянул, кладя пергамент на стойку. — «Вот документ». Уродец наконец оторвал взгляд от его лица и уставился на бумагу. Его когтистые пальцы схватили пергамент, поднесли к глазам. На нос водрузилось нечто среднее между пенсне и лупой. Минуту длилось молчание. Потом гоблин улыбнулся. Это было самое пугающее, что Гарри видел за последнее время. «Добро пожаловать в Гринготтс», — прошипел гоблин. Его голос напоминал скрип ржавых петель. — «Как мне вас называть?» Нарочитая вежливость звучала зловеще. «Джон Мартин, к вашим услугам». «Что ж, мистер Мартин», — гоблин отложил пергамент. — «Всё в порядке. Зорток принесёт вам ваши галеоны». Он щёлкнул пальцами, и из-за стены выскочил другой гоблин — низкорослый, с ещё более хищным выражением лица. В руках он сжимал небольшой мешочек, явно содержащий ровно столько, сколько нужно для скудного проживания в самом дешёвом трактире Косой аллеи. Гарри кивнул, взял золото и поспешил к выходу.

***

День клонился к вечеру. Шумная толпа на улицах давно рассосалась и по Косой аллее разлетелось умиротворение. Небольшая горстка волшебников неспешно прогуливалась вдоль магазинчиков, имея цель не сколько что-нибудь приобрести, а насладиться приятной погодой уходящего лета. Мысли текли неспешно и расслабленно. Гарри было подумал найти жилье где-нибудь в маггловском Лондоне, но вспомнив, где и в каком времени он находится, отбросил эту идею. Было решено на первое время поселиться в Дырявом Котле, пока он не придумает как попасть в Хогвартс. Признаться честно, Поттер совершенно не имел понятия, кто там сейчас и что преподаёт. Он знал, что Дамблдор до того, как занял пост директора, являлся заместителем директора и преподавал трансфигурацию. Слизнорт являлся деканом Слизерина и вёл зельеваренье. Директором же в данный конкретный момент являлся Армандо Диппет. Он помнил из воспоминаний Реддла, что Диппет был сухим низеньким старичком, Альбус носил рыжую бородку, напоминая члена многочисленного семейства Уизли. На этом его познания заканчивались. Честно сказать, биографию Тёмного Лорда он знал намного лучше и детали всплывали в памяти, словно он заучивал эту информацию днями напролёт, что нельзя было сказать об истории школы. У Гарри был намечен список действий. Определить, кто и что сейчас преподаёт (сделать это нужно было в кратчайшие сроки, у него оставалось всего пол месяца до начала учебного года), найти кого-то наиболее уязвимого и подстроить ситуацию, которая вынудила бы неудачливого волшебника или волшебницу, попавших ему под горячую руку, покинуть свой пост. Предметы тоже стоило учитывать: как бы он не хотел, преподавать зелья он не смог бы, да и сместить Горация с насиженного места не представлялось возможным. Из всех школьных предметов наиболее желательным являлось ЗОТИ — базу он знал хорошо да и опыт в Отряде Дамблдора сыграл бы ему на руку. Заселившись в комнату, Гарри наконец смог выдохнуть. Слишком многое было на кону, ему нельзя было быть поспешным или неосмотрительным. Даже в детстве Том был отличным манипулятором, вертя мнение людей так, как он этого желал. Если сейчас был август сорок третьего года, то он уже являлся убийцей и создал по крайней мере один крестраж. Гарри совершенно не представлял, как мог бы убедить принять себя на работу преподавателем. Беженец, француз к тому же (как он помнил Франция довольно рано сдалась под гнетом Гриндевальда и приняла его власть), кто захочет видеть такую подозрительную личность, обучающее юное поколение английских магов. Поттер протёр глаза, и зевнул — спать хотелось неимоверно, но стоило уже сейчас определиться с дальнейшими действиями. После смерти выспится. Горько усмехнувшись, он решил, что придётся использовать грязные методы. Не то чтобы ему было совестно, совершенно нет, но это не те вещи, которыми он гордился.

***

Обливейт там, подправить память здесь и новый преподаватель Защиты от Тёмных Сил — Джон Мартин принят на работу. Пришлось отбить желание преподавать у посторонних кандидатур. Но судя по всему, отсутсвие каких-либо конкурентов никого не смущало. Было несложно убедить Галатею Мериотт в том, что ей просто необходимо взять отпуск на неопределённое время из-за болезни матери. А дальше она и вовсе забудет о своём желании вернуться на работу. Гарри совершенно не был в восторге от своих собственных действий, но ему доставлял удовольствие професионализм, которым он смог поправить память такому количеству людей. Даже сидение в кабинете днями напролёт не отняло у него собственные навыки. От его действий зависело будущее магического мира, поэтому совесть не смела беспокоить Поттера по таким пустякам, как внушение двум женщинам то, что он хотел, чтобы они думали. Дамблдор отнёсся к нему подозрительно. На вкус Гарри чересчур подозрительно, но он не мог винить его в этом. Представившись Джоном Мартином, бежавшим из Франции по непонятным причинам, у кого угодно будут подозрения. Он видел, как Альбус щурил свои глаза и чувстовал легкие попытки проникновения в голову, но мощный щит, который ему поставили на разум опытные люди из министерства (из-за неспособности Гарри самостоятельно изучить окклюменцию), крепко запирал от любопытных глаз мысли, которые абсолютно точно никому не следует знать. Конечно это вызвало ещё больше подозрений. Как и уродец на его лице, который, слава Мерлину, не расползался дальше, но окружающих напрягал. Поттер видел, как Альбус то и дело бросает взгляд на шрам, не решаясь задать мучающий его вопрос. Собеседование проходило странно, заместитель директора явно не понимал, почему Армандо Диппет решил нанять в качестве нового преподавателя иностранца, буквально полторы недели назад приехавшего в Лондон. Гарри видел, как скурпулезно он читает идеальное резюме, вскидывает брови в удивлении, когда доходит до момента с рекомендациями. Все было продумано до мелочей. Хотя Поттеру совершенно не давалась окклюменция, в легилименции и подделки воспоминаний он был одним из лучших в своём профиле, поэтому поделать пару моментов в головах у парочки волшебников, чтобы заиметь себе хоть какое-то прошлое было плевым делом. В воспоминаниях он был подающим надежды молодым специалистом по проклятиям и заговорам, периодически навещавшем Туманный Альбион, чтобы повидать немногочисленных родственников, которые, ах какая жалость, все скоропостижно скончались пару лет назад от странной хвори, бушевавшей в то время. Все было натурально. Жители маленькой магической деревушки на окраине Северной Ирландии могли подтвердить, как один молодой человек его наружности раз в год точно навещает ещё свежие могилки. Дамблдор, наконец дочитав предоставленный ему пергамент и в задумчивости почесав рыжую бороду, сказал: «Что я могу сказать, мистер...Мартин», — мужчина быстро глянул в текст перед собой, — «Ваш послужной список и рекомендательное письмо меня приятно удивили, но...Позволите личный вопрос?» Заместитель взглянул на молодого парня с некоторым недовольством, которое, в прочем, быстро исчезло с его лица. Выражение вновь сделалось безразличным и совершенно безэмоциональным. Гарри спокойно кивнул, предлагая Дамблдору продолжить говорить. «Я все же не могу понять, почему такой способный гражданин как вы, хочет заниматься обучением молодых волшебников? Я вижу, что вы имеете достаточно амбиций и уверенности в себе, чтобы придти и попроситься на должность, являясь при этом иностранцем о которых, как вы знаете, в Англии сейчас ходят не самые радужные слухи. Так зачем вам это?» — на протяжении череды резких высказываний, Альбус внимательно следил за выражением лица молодого волшебника, но так и не смог прочитать, что скрывалось за маской абсолютной пустой вежливой улыбки, которая была совершенно неискренна. Уродливый шрам на лице юноши не давал ему покоя — он совершенно точно был от темного проклятия, однако определить его точное происхождение чисто визуально было невозможно. Гарри про себя усмехнулся. Он знал, что директор здесь отличается от уже знакомой ему версии в родном времени, но то что он своей хваткой и цепким взглядом в некотором роде походил на профессора Снейпа, выбило его из колеи. «Понимаю ваши опасения, мсье Дамблдор...» «Прошу вас, можно просто Альбус», —махнул рукой мужчина и улыбнулся, первый раз за весь разговор. «Понимаю ваши опасения, Альбус»,— вернул улыбку Поттер. — «Однако, хочу заверить, что мои мотивы совершенно точно, как вы выразились, не относятся к тем совершенно не радужным слухам. Просто я всегда хотел попробовать себя в обучении молодого поколения, у меня даже был опыт в репетиторстве у пары школьников дома в Париже». Дамблдор приподнял брови в немом вопросе. «Я знаю, что вы хотите узнать», — сказал Гарри, опередив старшего волшебника. — «Вы хотите знать, почему же я не устроился в Шармбатон на родине, я прав?» — Альбус кивнул в знак согласия и махнул рукой, призывая продолжить. «Я всегда больше тяготел к Хогвартсу», — неловко улыбнулся Поттер, словно сказал вслух нечто запретное. — «Часть моих родственников англичане, в детстве я навещал их практически каждое лето. Моя бабушка по линии матери училась в Хогвартсе и часто рассказывала истории про свои школьные годы. Понимаете, мсье, поступив в Шармбатон в одиннадцать лет, как мне и полагалось, я ожидал увидеть нечто такое же волшебное и сказочное, как и то, что с упоением мне описывала бабушка, но...» — Гарри ещё раз неловко улыбнулся, по правде сказать он вообще понятия не имел, как выглядит Шармбатон. Он подозревал, что французская школа магии делала больший уклон в утонченность и тому подобное. Ему оставалось надеяться, что Дамблдора эта история хоть немного убедит в искренности его мотивов. Хотелось прыгать от счастья, когда он увидел как лицо мужчины напротив разгладилось, а голубые глаза загадочно засверкали, напоминая Поттеру уже знакомого ему пожилого волшебника. «Что ж, мистер Мартин». «О можно просто Джон, мсье», — перебил Альбуса собеседник. Заместитель лукаво улыбнулся: «Хорошо, Джон, могу поздравить вас — вы приняты», — парень искренне счастливо улыбнулся, что несколько позабавило мужчину. «Вы приступаете с начала этого учебного года, так как до него осталось всего ничего, предлагаю вам перебраться в Хогвартс, в покои профессора Мериотт. Бедняжка, слышал ей пришлось срочно уехать по болезни матери. Скажу вам по секрету, я сомневаюсь, что она вернётся к преподаванию», — Альбус грустно покачал головой. — «Тяжелые болезни родственников обычно сильно травмируют людей, дай Мерлин, чтобы все хорошо закончилось». Дальше Гарри уже не расслышал, Дамблдор продолжал грустно вдыхать и бормотать себе под нос, подписывая какие-то очередные документы. Возможно, раньше бы парня заела совесть, но он ничего плохого физически старушке не сделал, поэтому запер это чувство куда подальше. В итоге заместитель выдал ему какие-то очередные листы, которые новоиспеченному преподавателю следовало занести уже напрямую директору школы, а после вернуться в кабинет Дамблдора, чтобы тот показал Гарри покои, в которых ему предстояло жить.

***

За столом Слизерина было довольно оживленно. Гарри видел как мелкие высокомерные гаденыши (назвать их маленькими детишками язык не поворачивался) скомпоновались вокруг одного из студентов, словно стайка рыбешек на кормежке. Юные лорды и леди негромко переговаривались друг с другом, стараясь не мешать их неофициальному королю факультета — шестнадцатилетнему Тому Реддлу, который тёмным молчаливым пятном выделялся на фоне остальных. Поттер видел как вздрагивали превысившие голос студенты, когда староста обращал на них свой тяжёлый взгляд. Слишком тяжёлый для подростка его возраста. Он чувствовал взгляды направленные и в его сторону. Все же шрам его был слишком необычен, а новое лицо среди преподавателей итак подогревало детское любопытство. Молодой преподаватель пригубил бокал с тыквенным соком, не отрывая взгляда от интересовавшего его студента.

***

Том, почувствовав взгляд со стороны преподавательского стола, обернулся. Человек, занимавший место профессора Мериот, в ответ на его взгляд лишь ехидно улыбнулся, совершенно не стыдясь, что его застукали за столь откровенным наблюдением. В глаза бросился уродливый шрам, пересекавший правую половину лица человека, едва не задевая глаз. Том мог поклясться, что его зрячесть была обусловлена каким-то чудом, не иначе. Человек продолжал разглядывать старосту, что стало его конкретно так подбешивать, а этот жуткий шрам вызывал тревогу по непонятным причинам. Ему не нравилось чувствовать тревогу, это не то, чувство, которое должно присутствовать в его сердце. Там в принципе не должно быть каких либо чувств. В итоге Реддл отвернулся. Играть в гляделки с жутким волшебником не доставляло никакого удовольствия, вместо этого он обратился к сидящему рядом студенту: «Абраксас, кто этот парень, заменяющий Мериотт?» Малфой вскинулся в сторону преподавателей и тихо доложил: «Лорд, это новый преподаватель Защиты. Говорят, Мериотт взяла бессрочный отпуск и вряд ли уже вернётся. Как я знаю, его зовут Джон Мартин, какой-то француз, бежал от режима Гриндевальда этим летом». «Ты хочешь сказать, что они приняли на работу самого подозрительного из всех возможных кандидатов. К тому же — француза?» — Том недоверчиво вскинул бровь. По его мнению, это был вверх глупости директора или, ещё хуже, Дамблдора. Принять в школу на работу никому неизвестного беженца, ещё и из оккупированной страны. Волшебники все ещё поражали его своей безрассудностью и отсутствия хотя бы крохи здравого смысла. «Вообще не понимаю, о чем думал Диппет», — проговорил с другой стороны Лейстрендж. — «Все знают, что Франция сдалась в числе первых. Не удивлюсь, если этот жуткий парень шпион Гриндевальда». — Корвус громко лающе засмеялся, напугав людей вокруг. Что такого смешного было в его фразе Том совершенно не понимал, но Лейстрендж всегда был со странностями. «Лейстрендж, если ты сейчас же не захлопнешь свою собачью пасть, я приду и захлопну её сам!» — рявкнул откуда-то с другой стороны стола Орион Блэк. Реддл поморщился, члены древнейшего и благороднейшего семейства никогда не гнушались использовать свою глотку на всю мощь. При этом выражаясь самыми грязными выражениями, которые только могли существовать. Звуки в Большом зале резко стихли — директор Диппет начал свою ежегодную приветственную речь. «Дорогие студенты, преподаватели и гости Хогвартса! Сегодня мы вновь собрались в этом величественном зале, чтобы отметить начало нового учебного года — года, который, я уверен, принесёт вам не только знания, но и крепкую дружбу. Как всегда, наш замок открывает свои двери для всех, кто жаждет учиться, творить и стремиться к величию. Пусть ваши сердца наполнятся смелостью, как у Гриффиндора, мудростью, как у Когтеврана, трудолюбием, как у Пуффендуя, и амбициозностью, как у Слизерина», — его голос мягко переливался, отражаясь от стен зала. Он звучал спокойно и уверенно, как и должен был звучать голос волшебника умудренного жизнью. «Особые слова приветствия я адресую нашим первокурсникам. Сегодня вы впервые переступили порог этого древнего замка, но уже очень скоро он станет для вас самым настоящим вторым домом. А теперь, прежде чем мы приступим к нашему традиционному пиру, хочу представить вам нашего нового преподавателя ЗОТИ — профессора Джона Мартина!» — пожилой волшебник взмахнул рукой в сторону новенького. Тот ловко встал из-за стола и театрально поклонился, усмехнувшись. Зал взорвался аплодисментами. Том внимательно рассматривал своего нового преподавателя, желая уцепиться хоть за что-нибудь подозрительное и наконец понять, что же его так беспокоит в этом человеке. Острый взгляд холодных серых глаз был ему ответом.