Бан Чан и Т/И | Конспект по анатомии

Ты совершила три ошибки этим утром. Первая — надела юбку. Короткую. Ту самую, которую Чан называет «преступлением против его концентрации». Вторую и третью ты совершила одновременно, когда села рядом с ним на последнем ряду лекционной аудитории и прошептала: «Я без трусиков». Чан поперхнулся кофе. Буквально. Закашлялся, привлекая внимание нескольких студентов с соседних рядов, и уставился на тебя с выражением лица, которое балансировало где-то между шоком и чистым, незамутнённым желанием. — Ты издеваешься, — прошипел он, вытирая губы салфеткой. — Нисколько, — ты невинно улыбнулась, открывая ноутбук и делая вид, что внимательно изучаешь тему лекции. «Биохимия белка: структура и функции». Очень увлекательно. Просто невозможно оторваться. — Т/И, — его голос был тихим, но в нём появилась та самая низкая, опасная нотка, которая всегда заставляла твоё сердце биться быстрее. — Мы в аудитории. Тут сто человек. — Я в курсе, — ты пожала плечами. — Я просто поделилась информацией. Ты же сам говорил, что в отношениях важна честность. Чан медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Его челюсти сжались. Пальцы стиснули край стола. Ты буквально видела, как он борется с собой — между образом прилежного студента и чем-то гораздо более тёмным, что ты в нём так любила. — Ты хочешь, чтобы нас выгнали? — спросил он. — Хочу, чтобы ты перестал быть таким правильным, — парировала ты. Лектор — пожилой профессор Ким — начал заунывную лекцию о пептидных связях. Его монотонный голос навевал сон на первые ряды. Третий ряд откровенно клевал носом. Пятый шуршал упаковками с чипсами. И только на последнем ряду происходило нечто, что профессор Ким определённо не включил бы в свой учебный план. Рука Чана опустилась на твоё колено. — Это плохая идея, — прошептал он. Но его пальцы уже поползли вверх. — Очень плохая, — согласилась ты, раздвигая ноги на пару сантиметров. Его дыхание сбилось. Ты видела, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Видела, как потемнели его глаза за стёклами очков — тех самых, в которых он был чертовски горяч, хотя сам ненавидел их носить. Его пальцы добрались до внутренней стороны бедра и замерли там, на границе между «ещё можно остановиться» и «уже поздно». — Ты действительно без… — он осёкся. — Я никогда тебе не вру, Кристофер. Вот это его добило. То, как ты произнесла его полное имя — тихо, интимно, с лёгкой хрипотцой. Его пальцы двинулись дальше и нашли подтверждение твоим словам. Чан издал звук — что-то среднее между стоном и проклятьем — и тут же закашлялся, маскируя его. — Итак, пептидная связь образуется между карбоксильной группой одной аминокислоты и аминогруппой другой, — бубнил профессор Ким, рисуя на доске формулы. Ты не видела ни одной формулы. Ты видела только то, как пальцы Чана — длинные, музыкальные, невероятно умелые — скользят по твоей промежности. Едва касаясь. Дразня. Обводя круги там, где ты уже была влажной и готовой. — Чан, — выдохнула ты. — Молчи, — прошептал он, не глядя на тебя. Его глаза были устремлены на доску. Со стороны — идеальный студент. Прилежный. Сосредоточенный. А под столом… под столом творилось преступление против морали, этики и, возможно, нескольких статей университетского устава. Один палец скользнул внутрь. Ты прикусила губу до боли, чтобы не застонать в голос. Чан действовал медленно, мучительно медленно, добавляя второй палец и начиная ритмичные движения, от которых твоё тело превращалось в натянутую струну. — Профессор, — вдруг произнёс он громко. Ты замерла. Сердце ухнуло в пятки. Что он творит?! — Да, мистер Бан? — профессор Ким обернулся от доски. Пальцы Чана не остановились. Даже не замедлились. Ты вцепилась в край стола, молясь всем богам, чтобы твоё лицо не выдало того, что происходит на последнем ряду. — Не могли бы вы повторить про гидролиз пептидных связей? — спросил Чан невинным тоном. — Я не совсем понял механизм. — Разумеется! — профессор просиял. Всегда приятно, когда студенты задают вопросы. — Обратите внимание на слайд номер четыре… Чан слегка повернул голову к тебе. Только ты могла видеть его ухмылку — самодовольную, дьявольскую. И только ты могла чувствовать, как его пальцы ускоряются внутри тебя, как большой палец находит клитор и начинает выписывать круги. — Ты в порядке? — прошептал он одними губами. — Выглядишь немного… раскрасневшейся. Ты хотела ответить что-то едкое, правда хотела. Но в этот момент его пальцы изогнулись под правильным углом, и все слова испарились. Ты могла только сидеть с широко раскрытыми глазами, вцепившись в стол побелевшими пальцами, и молиться, чтобы профессор Ким не вздумал вызывать тебя к доске. — Гидролиз пептидной связи катализируется ферментами класса гидролаз, — вещал лектор. — При этом происходит присоединение молекулы воды… Ты была готова поклясться, что какая-то часть тебя тоже сейчас «присоединяет молекулу воды». Много молекул. Очень много. Чан тем временем наклонился к твоему уху. Его дыхание обожгло кожу. — Ты такая мокрая, — прошептал он. — Я чувствую, как ты течёшь по моим пальцам. Интересно, хватит ли тебя ещё на пару минут? Или ты кончишь прямо здесь? — Я тебя убью, — выдавила ты сквозь зубы. — Конечно, — согласился он. — Но сначала ты кончишь. И я хочу это видеть. Его пальцы ускорились, и это было уже слишком. Слишком хорошо. Слишком остро. Ты зажала рот ладонью, имитируя кашель, когда оргазм накрыл тебя — сильный, пульсирующий, выбивающий весь воздух из лёгких. Твои бёдра дёрнулись. Стул скрипнул. Кто-то впереди обернулся, но тут же потерял интерес. Чан продолжал двигать пальцами, продлевая твои ощущения, пока ты не рухнула на спинку стула, обессиленная и уничтоженная. — Есть вопросы по теме? — спросил профессор Ким, оглядывая аудиторию. — Нет, профессор, — ответил Чан бодрым голосом. — Всё предельно ясно. Он вытащил пальцы — медленно, давая тебе прочувствовать каждую секунду. А затем поднёс их к своим губам и облизал. Демонстративно. Глядя тебе прямо в глаза. Твои щёки вспыхнули с новой силой. — Ты… — прошептала ты. — Я, — согласился он, всё ещё глядя на тебя с этой невыносимой ухмылкой. — И знаешь что? Это только начало. После пары ты ответишь за каждую секунду, которую я провёл, пытаясь не кончить в штаны, как подросток. Ты сглотнула. — Угрожаешь? — Обещаю, — он поправил очки и снова стал образцовым студентом. — А теперь записывай лекцию. У тебя, кажется, конспект пустой. Ты посмотрела на свой ноутбук. Открытый документ был девственно чист. Ни единого слова. Кроме одного — «Чан», которое ты, видимо, напечатала в какой-то момент. Он заметил это и усмехнулся. — Вот так и знал, что ты думаешь только обо мне. — Заткнись, — буркнула ты. Но твои губы дёрнулись в улыбке. И когда лекция закончилась, ты вышла из аудитории первой — только для того, чтобы Чан схватил тебя за руку в коридоре и утянул в ближайшую пустую аудиторию, захлопнув дверь. — Ты что делаешь? — ахнула ты. — Собираюсь трахнуть тебя, — сказал он, прижимая тебя к стене. — Так сильно, что ты не сможешь сидеть на следующей паре. Я предупреждал, детка. Ты начала эту игру. Теперь не жалуйся. И ты не жаловалась. Ни разу. Даже когда следующая пара действительно превратилась в пытку — потому что сидеть было почти невозможно, а Чан сидел рядом с невинным лицом и снова задавал профессору какие-то чертовски умные вопросы. — Мистер Бан, вы сегодня невероятно активны, — заметил профессор. — Просто очень интересная тема, — ответил Чан, и только ты знала, что «тема» сидит на соседнем стуле и до сих пор не может нормально дышать. После пар он проводил тебя до дома. Держал за руку. Целовал в щёку на прощание. И выглядел как идеальный бойфренд из романтического фильма. — До завтра? — спросил он. — До завтра, — подтвердила ты. — Кстати, — он уже повернулся, чтобы уйти, но остановился. — Завтра надень юбку подлиннее. — Почему? — Потому что я планирую повторить эксперимент, — он подмигнул. — И не хочу, чтобы меня выгнали из универа раньше, чем я закончу образование. Ты рассмеялась и покачала головой. — Ты невозможен, Кристофер Бан. — А ты меня любишь, — парировал он. И это было правдой. Абсолютной. Безусловной. И очень, очень мокрой правдой.