Часть 1

- Что непонятно тэбе, я католый лаз обьисняю усе! - Много чего! У тебя акцент невыносимый, так еще и тараторишь! Странный голубоглазый тип закатил глаза и заговорил еще быстрее, то ли на японском, то ли на китайском, то ли вообще на корейском, мальчик так и не понял. Он вообще мало что понимал сейчас: что это за тип, кто он сам и как здесь оказался, и как вообще он мог только что быть мечом и успешно разрезать какого-то демона-краба. - Связался со сполными телитольями на свою колову... - соизволил наконец перейти на русский брюнет. - Еще лаз. Он положил руку себе на грудь. - Ято. Твой хозяин. Потом ткнул пальцем в парня. - Юкине. Олудие. Мах-мах, монстлы килдык. Халашо? Взгляд мальчика пояснил, что вообще "не халашо". - Э, хозяин, по репе захотел? Крепостное право уже лет двести, как отменили! И вообще, меня, советского пионера, в рабы? Ща как дам! Ято перехватил занесенный кулак и схватил парня за ворот пиджака, чтоб тот не свалился с дерева. Потом закатил глаза, протараторил снова на иностранном и ткнул еще раз, агрессивнее. - Ты. Есть. Юкине! Мой олудие. Дам еда и одежда. На них налетел ветер, и парень поморщился, поднося вмиг заледеневшие пальцы ко рту, чтоб отогреть. Скепсис мальчишки дрогнул. Все-таки на улице лютая зима, а он только в легкой рубашке, костюме и неудобных туфлях. Юкине еще раз скептически оглядел странного типа светло-карими глазами и остановил взгляд на руке, в которой он протягивал ему длинное теплое военное пальто, оставшись только в непонятного цвета спортивке. - Дежи. Надевай. Больше бояться не надо. Глаз Юкине дернулся. - Пионеры не продаются, рабовладелец несчастный! В этот раз Ято не успел остановить кулак и рухнул в сугроб. Юкине, к величайшему сожалению новоявленного хозяина, довольно ловко зацепился за ветку и остался стоять на прежнем месте, глядя сверху с торжеством победившего коммунизма. Галстук так вообще реял аки флаг. Ято уже в двухсотый раз за эти пару месяцев пожалел, что в поисках верующих и нового орудия сунулся на, как казалось тогда, перспективную для него землю - спорную территорию России и Японии - Курильские острова. *** - И что это за загогулина? Ято обернулся на парня, которого все-таки удалось снять с дерева и отвести в более теплое место. Мальчик скептически разглядывал иероглиф на ключице. - Загогулина - нет. Твое имя, Юки. Юки значит снег. - Это типа я Снежан получается? Облом. Юкине поморщился и отпустив горловину володазки, принялся натягивать цветастый свитер. - Галимый прикид. - поморщился он. - Выгляжу как стиляга. И вообще, я тебе шорты в детском садике, чтоб на мне имя писать? - Имя, - Ято подошел к нему, - тебя уделживает здесь. Нет имени - ты айякаши. - Кто я? - моргнул Юкине. - Ну клаб. - Клуб? - поднял бровь подросток. - Клаб. Цап-цап котолый. Юкине усмехнулся и уселся на разкладной стул. - Краб. Как тот которого ты мной разрубил?Понятно. - вздохнул Юкине. - Научись выговаривать "р", а то как трехлетка, серьёзно. Ято повернулся с лицом, выражающим оскорбленную до глубины души гордость. - Я за месяц лусский выучил! А ты так можесь?! Кломе своего языка ничего не знаешь, а поучаешь! Плохо я видите ли говолю! Непочтительный какой! Я вообще-то бог! - Бога нет! Это выдумки буржуев, чтобы угнетать честных рабочих! Ято со всему размаху зарядил себе по лбу. - Так, а я кто?! Ну ладно я, неизфетсный пока что, а в чьем мы по-твоему хр-раме? В Японии было много мест, где Ято мог переждать ночь, как время активности призраков, но здесь, в маленьком посёлке на небольшом острове, была только одна церквушка, благо, со светом и отоплением. Священник приезжал из города раз в три-четыре месяца, а в остальном она пустовала. Сюда он и притащил новоявленное оружие, вызвав у того закономерные атеистические возмущения своим поклоном перед входом. Впрочем, Ято все равно вынудил его тоже поклониться. - Ну раньше верили в какого-то Иисуса. Наверное, это Его храм. - пожал плечами Юкине, оглядываясь на иконы. - Велно, Иесу Кирисуто-сама. И кто Он? - Мне откуда знать? Ну мифический персонаж, типа бога Ра или леше... Э! - Юкине, плояви уважение. К твоему сведению в этой делевне больше нет хл... хр-рамов и за твою глубость тебе плидётся стать кормом для айякаши! Юкине отвернулся, потирая щеку, по которой ему довольно больно зарядили. - Да даже если и так, ты точно не Он! Вы даже не похожи. Ято повернул голову в сторону иконы, на которую указывал парень. Медленно моргнул, сдерживая смех. Конечно, он не походил на Николая Чудотворца. Впрочем, он ни на кого здесь не походил. Но на всякий случай отвел руку священного орудия. - Это не Он, во-пелвых. Во-втолых, я не говолил, что я Иесу-сама. Я Ято, твой хо... - Я тебе не раб, буржуй недалекий! - выдернул Юкине руку. - Но разве вы не конкуренты в таком случае? Ятогами просчитал, насколько сложно с нынешним уровнем русского будет объяснить ему все тонкости, историю японского синтоизма и того, кем они, ками, являются по отношению к христианству, плюс сложность выговаривания слова "иерархия"... И заткнул ему рот хлебной коркой. *** - Плосыпайся, Юкине! Пола лаботать! Надежды подростка на то, что вчерашняя ночь была сном, растаяли, как дым. К тому же пришлось натянуть на себя ту злополучную куртку, за которую вчера отказывался продаваться, просто чтоб не окоченеть от ноябрьских морозов. - И где ты работаешь? Ято засунул в рот чупа-чупс, чем окончательно закрепил в мозгу Юкине его образ как буржуйского эксплуататора, и задумался. Долго задумался. Видимо пытался вспомнить то, что не учил, да еще и по-русски. - Мастел на все луки! - наконец выдал он, сверкая так, будто его обьявили президентом планеты. - Луки, ага... - закатил глаза мальчик. "Буржуйский безграмотный безработный эксплуататор, живущий в обители опиума для народа. Парень в старом тряпье называет себя богом! Сдать бы его в психушку, а самому в детдом податься, да не знаю, ни где то, ни другое..." - Отлично, лазминка! - Юкине очнулся от своих мыслей, поднял голову, и, заорав, шарахнулся в сторону, едва успев прикрыть голову от гигантской бабочки. - Что это такое?!! - Сюда, сэкки! - мальчик не успел даже сообразить, как что-то потянуло его за собой, и тело стало мечом. Ято начал нараспев читать что-то на иностранном, махнул мечом в воздухе, разрезая аякаши. - Халашо, велнись, Юкине! Блондин стоял, тяжело дыша. - Что это?! Оно меня чуть не сожрало! Ты... Ты издеваешься?! - накинулся на него мальчик. - То сюда, то вернись, я тебе собака что ли?! Ятогами растерянно моргал глазами. Но тут шестерёнки в мозгу встали на место, он наконец просветлел и снова выдал какую-то тарабарщину на японском. - Это заблудший айякаши с Нихон или с большой Лоссии. Здесь ледко такие, налод мало. Не бойся, я защитить и научить. - показал он большой палец вверх. Юкине медленно и недоверчиво моргнул. - И не собака. Олудие. Олудие приходить когда зову и возвлащаться когда назову имя. - Рабовладелец... - кулаки Юкине снова сжались, и он решил, что самое время биться за свободу, подобно кубинским и чилийским коммунистам. - Ты какое право вообще имел называть меня?! Не папа и не мама! Ято с громким криком снова повалился в сугроб под ударами Юкине. - Эй, пацан, руки поднял! Мальчик замер. Ято, отплевываясь от снега поднял голову. К ним бежали солдаты. - Ты что тут за мордобой развел?! Мужчина, Вы в порядке? Самый высокий оттащил Юкине за шкирку, двое других поставили Ято на ноги. - Не беспокойтесь, товалищи, мой пацан, плосто шутка-длака! - отряхивая шапку, отшучивался бог. Те подозрительно скосили глаза, посмотрели на узкоглазого Ято, на явно русского блондинистого подростка, снова на Ято. - Предъявите ваши документы. Тишину нарушил тяжелый вздох Юкине. *** - Ты издеваешься, Ято?! Майор Юрасов был ходячим доказательством того, что если достаточно часто маячить перед глазами, то можно довести до белого каления даже будучи существом с дальнего берега. Михаил Иванович и хотел бы забывать о странном типе в адидасе, но не мог, как минимум потому что через день патруль ловил его и притаскивал к нему. К пятидесятому разу пришлось смириться и даже прикупить в магазине кружку для совместного распития чая. Все-таки Ятогами травил отменные байки и хоть как-то разбавлял скучные островные будни. Но эта ситуация была из рук вон выходящая. - Ты где этого пацана достал?! - Я тепе повтоляю, он мое олудие, понимать ты, шинки! - Да хоть кто! Ты понимаешь, что на тебя заведут дело о похищении ребёнка!Документов на него у тебя нет! Да у тебя на себя документов даже нет, тоже мне бог! - Та не палься, я просто фють отсюда и фсё! Ято, казалось, вообще не парился о своем незавидном положении, развалился на стуле, закинув руки за голову. - Да когда ты уже свалишь в свою Японию... - подперев лоб кулаком, прошептал Юрасов. - А я думал, мы длусья! - Плохо думал. Мама уже трясется при твоем появлении, думает черти по ее душу приходят. Ты ж еще сковородками греметь начинаешь! Чтоб она тебя огрела этой сковородкой в один чудесный день, Ивлеев японский. - Сато дети меня любят! - У меня нет детей! Юкине заинтересованно наблюдал за тем, как Юрасов метким ударом кулака отправляет Ято в нокаут, и тут же сжался под обращённым к нему взглядом полковника. - Как тебя звать, пацан? Мальчик еще сильнее сжался, с трудом сглотнул и сжал ткань болоньевых штанов. - Ю... Юкине. - Из тебя такой же Юкине, как из меня Чингисхан. Не бойся, он тебя больше не тронет, говори, фамилия, имя, отчество. Ято стрельнул глазами, мол, это я его побил значит?! А Юкине не знал, что говорить. Только сейчас он понял, что понятия не имеет, как его звали до наречения. Понятно, что в советской стране назвать ребенка Юкине никто бы не подумал. - Злой ты человек, Юласов! Мы уходим! Он почувствовал руку на капюшоне, и в следующий момент оказался уже в чьей-то квартире. Ято задумчиво рассматривал сковородки и явно что-то замышлял, судя по хитрой улыбочке. - А в натуре, как меня зовут? - Юкине тебя зовут, забыл уже? - брюнет вытащил деревянную лопатку и сделал парочку тренировочных ударов. - Нет, это ты меня так назвал. Это же вообще не наше имя, не советское, не русское, никакое! - Ой, мошно подумать, тебя не могли усыновить японские коммунисты. - отмахнулся Ято. Юкине крепко задумался. Тут перестук брюнета по посуде нарушил громкий визг. Ефросинья Мэлсовна чуть не упала от сердечного приступа от японского гимна летающей деревянной лопаткой по сковородкам. - Достал! Ято сжал зубы, схватившись за пораженную руку. В коридоре стоял Михаил Юрасов с пистолетом. - Хватит маму пугать! - Вы... Вы что делаете?! Зачем стрелять?! - Юкине, не отдавая себе отчета, в панике подлетел к Ято, но тот только усмехнулся, достав пулю и задвинув парня себе за спину. - Спокойно, малыш, меня не может убить какая-то пуля, я все-таки бог. А вот сполтивку полтить леально подло. - Подло старых людей пугать! Пулю ещё на тебя тратить, сгинь с глаз моих! - крикнул Юрасов, кидая в Ятогами декоративной подушкой. - Мама, все хорошо? Воды? - Уже и пошутить нельзя. - метким движением возвращая подушку на место, Ято подошел к Ефросинии Мэлсовне, достал какую-то таблетку и отработанными движениями заставил ее проглотить. *** - Что ты за чудовище такое, ни молитва, ни святая вода тебя не берет. - проворчала Ефросинья Мэлсовна, доставая с верхней полки дополнительную тарелку для Юкине. - Ефа-сан, обижаете, я Вам что, аякаши? - А мне всё едино, что ты, что бесы. - Ято согнулся под ударом половником. - Как ни крути, ты - бесенок, сколько крови мне попил! Перед ним с громким стуком опустилась тарелка с борщом. Через секунду такую же получил и Юкине. - Кушай, мой мальчик. Небось, этот япошка голодом тебя морит, да? - Ага! - активно поддакнул подросток. - Юкине, предатель! - накинулся было на него Ято, но его прервал звонок на телефон. - Да? はい、老人、それは私です。 はい、私はできます。 すぐ行くわ! - Чего-о? - Вот сталый дулак, не влом же ему звонки из Нихон оплачивать. Юкине, лабота, халош есть! - А сам-то! Ефросинья Мэлсовна и её сын невозмутимо пили чай, как будто парни в адидасе, которые растворяются в воздухе, были самым обычным делом для квартиры номер 2 самого дальнего дома села Горячие Ключи острова Итуруп. Впрочем, так оно и было. *** Юкине растерянно моргал глазами, происходящее вокруг походило на мультфильм "Ежик в тумане", который он в гробу видал в буквальном смысле. Парень сжал кулаки и на всякий случай подошел ближе к Ято. Не то чтобы он ему доверял, но выбирать особо не приходилось. - テンジンもういい! - Ято, где мы?! Он услышал какие-то красивые японские слова, после чего ветер пронес мимо них розовые лепестки и на дорогу опустился старик в богатых одеяниях. Юкине чуть не вырвало. Старикан был похож на смесь буржуя и чëрта с советских плакатов, да и улыбался соответствующе: слащаво и хитро. Ято отчего-то усмехнулся и за плечи притянул его к себе. Юкине почувствовал, как пот с его рук оседает на военной курточке, но из-за подозрительной обстановки решил помалкивать. Мужчина нахмурился и указал трубкой на него. Мальчик поежился. Ято и старикан балакали на иностранном, как подозревал Юкине, на японском. Из всего многообразия подросток смог уловить только свое имя и конничива - здравствуйте, поэтому принялся осматривать территорию, тем более, что странный туман рассеялся. У дверей стояли пятеро девушек, самой младшей было лет семнадцать, она показалась парню наиболее безопасной для диалога - возраст комсомолки. Глаза Юкине расширились, когда она подняла руку чтобы потянуться. На локте сияла алым какая-то загогулина. "Она тоже это... Оружие? Может повезет? Ну да, глаза узкие, может ненка или казашка какая-нибудь, якутка на крайняк? Как бы узнать?" Его на секунду ослепил вспыхнувший иероглиф, и перед ними материализовалась женщина лет тридцати, с которой Ято тут же начал претыкаться, забывшись и выпустив из хватки Юкине. Тот, помявшись, неуверенно направился к толпе девушек. - Извините... Здравствуйте. Гутен морген. Шпрехен зэ дойч? Или может русский? Пожалуйста? - если он и раньше не был особо уверен в своих силах, теперь и вовсе поник. Девушки все как одна удивленно моргали глазами, видимо, не понимая его. - Ну да... Япония, конечно, извините... - Юкине почувствовал, как страх начинает его парализовать. Забросили в непонятное страшное место, а единственный знакомый человек - бомж в адидасе. *** - Вклатсе. Люди блосаются под поезд. Надо убить айякаши, чтоб это остановить. Юкине недоверчиво поглядел на Ято. До этого он и тридцатилетняя шинки буржуя-черта всю дорогу грызлись из-за чего-то, после Ято скептически оглядел дорожные пути и развернулся, утягивая его за руку, и только когда подросток потребовал объяснить, что здесь вообще происходит, изволил перейти на русский. Энтузиазмом Ято явно не блистал. - А ты, значит, не хочешь его убивать? - Если хотят умелеть - туда им и долога. Из таких слабаков даже шинки не выйдет. - отмахнулся Ятогами. - То есть, - Юкине обернулся на женщину. - Она и я, и те девушки... Мы не самоубились? Не то чтобы Юкине рассматривал такой вариант - скорее просто не задумывался об этом. Он знал, что умер, но не думал, что такого могло прервать его жизнь. Очень молодую жизнь. - А мне сколько лет вообще? - Чего? - не расслышал Ято. - Нет, ничего. Слушай, тебе деньги заплатили же? Пошли, разберёмся с этим демоном, всяко быстрее чем два таза картошки чистить тем солдатам. Юкине лукавил, хотелось подольше задержаться в этом странном месте и распросить Ято поподробнее о шинки, или попытаться еще раз, хоть на языке жестов или рисунков объясниться с девушками. Было слишком, слишком много непонятного, а другие шинки - источник информации. Женщина опять заворчала что-то на японском, и брюнет опять вступил в склоку. - Тостала. Сэкки! Юкине потянулся за именем, и оказался в руке Ято, тотчас же поморщившись от ощущения пота и качки во время прыжков. - Ч-чего?! Такие тоже есть? - подросток сверху рассматривал гигантскую чёрную руку, манящую к себе парня в школьной форме, разочарованно глядящий в бумагу, перечеркнутую красной ручкой. - Соследоточься. Сплавимся одним удалом если удалишь сильно и точно по айякаши! - А пацан? - Я сказал, сосредоточься! Юкине напряжённо всматривался в черную кисть, где-то на фоне Ято нараспев произносил японские слова, взмах рукой, и... - Куда так сильно?! Юкине, вернись! - Ты сам сказал сильно бить! Тоже мне, командир нашелся! - Но не лезать лельсы! Женщина хлопнула ладонью по лицу. Настроение упало окончательно, когда монета сверкнула в руках Ято, и тот схватил его за плечи и перенес назад на острова. - Чтоб тебя, я хотел... - Поздно уже, потом поболтаете. И вообще, попроси Юласова достать японский лазговолник, в библиотеке был. - Снимая сапоги и устраиваясь в военном спальнике на полу в притворе храма. - Никто тебя не спрашивал, бомж неграмотный! - взвился Юкине. Но в глубине души принял к сведению и принялся расстегивать свой спальный мешок. - Ято, я не понимаю. - произнес Юкине - Чего? - устало отозвался тот. - Ты же не бог? Ятогами яростно вспыхнул. - Ты гаденыш! Я самый настоящий ками, плояви уважение! - Тогда почему ты делал то, что приказывал тот буржуй? Брюнет явно потух, но не отчаялся. - Ну пока что я бездомный божок на побегушках, плавда, но со влеменем я стану знаменитым, построю огромный храм и буду самым великим следи японского пантеона! - Хочешь свергнуть этого божка? Ну, того старикана? Ято поморгал, прогоняя звезды из глаз, и недоуменно обернулся на Юкине. Пару секунд шестеренки в его глазах давали полный оборот, пока до него не дошло. Из-за разных языков пацан, видимо, принял бога знаний за крупную шишку, типа императора или царя, плюс его шинки не успели или не смогли ввести его в курс дела. - А ты хочешь помочь, Юкине? - усмехнулся Ято. - Да иди лесом! - Ято потер макушку, куда прилетела шапка. - Просто интересно, как у вас это устроено, раз уж ты меня во все это втянул. Он вздохнул, расстегнул спальник, чтоб заложить руки за голову. "Пацан гайдзин, надо начинать сначала" - Ну слушай тогда. Юкине сидел прямо на спальнике, скрестив ноги и скептически разглядывал практически незнакомого брюнета, с которым познакомился только вчера, и теперь его жизнь так отстойно перевернулась. Отстойно ли? Жизнь до наречения имени он почему-то почти не помнил, там были страшные морозы, отчего отмерзали и страшно болели пальцы, и жаркое влажное лето, были новые трёхцветные флаги, которые меняли по всем островам, и дети, что снимали красные галстуки, и невиданные доселе яркие напитки и бургеры. Только ему было почему-то так все равно, что было даже не страшно. Сейчас к нему вернулись эмоции, и теперь надо было что-то с этим делать. Он чувствовал себя будто в фантастическом романе о путешествиях во времени. - Вот как-то так. И тепель мне надо заклепиться в памяти хотя бы одного человека, а в идеале чтоб мне постлоили хр-рам! Тогда я буду жить вечно, смогу пелелодиться и все такое. - Переродиться? - Ага. Ну забуду всё, стану ребёнком. Когда пелелождается бог, шинки учат его всему, лассказывают, как жить, заботятся, ну все такое. - Не надейся, я не буду тебе нянькой. - Гадкий Юки! Юкине поморщился от вернувшейся в его голову шапки. Что делать?.. Что тут поделаешь, когда ты просто советский школьник, оказался в фактически чужой стране на побегушках у стремного японского бога в спортивках, к тому же другие такие как ты не знают твоего языка, а ты не знаешь их. В России, как он понимал, орудий днем с огнем не сыщешь. Ято сжал зубы, почувствовав острую боль в груди. "Ненавижу... Хочу домой." Началось...