Вступление

*** Рожденные из одной утробы, но такие разные, сестры-двойняшки Свон всегда удивлялись, как сосуществовали в этом мире. Такая дерзкая и смелая Памелла, такая неуверенная и робкая Изабелла... Они делили на двоих лишь одну черту — планомерное, манипулятивное стремление к своей цели. Тем не менее, методы отличались, и сперва могло показаться, что последнее утверждение ложно, однако все было именно так. Отпуская Беллу к отцу несколько лет назад всвязи с финансовыми трудностями матери, Памелла была убеждена, что жизнь сестры обречена на затухание, безрадостное влачение ее до гробовой доски, и где-то в глубине души была счастлива, что мать любила ее чуть больше и оставила при себе в амбициозном мегаполисе. К слову, пробиться в слитки общества оказалось труднее, чем она думала, но ее всегда подбадривала мысль, что Белле еще хуже: все-таки жизнь в деревне может быть суровой к тонкой душевной организации. Дежурные звонки по воскресеньям, правда, не информировали о катастрофах со стороны Форкса, что уже слегка настораживало. И вот однажды, когда Памелла еле добралась домой с выматывающей смены, ее встретило сияющее пигментированное лицо матери, которая, отняв телефон от уха, ликующе сообщила, что Белла выходит замуж. Жизнь Памеллы разделилась на до и после. До последнего она тешила себя надеждами, что партией сестры была мимолетная, но страстная влюбленность, какой-нибудь местный маргинал, возможно, торгаш травкой. Нет, вы не подумайте, она очень любила сестренку! Но усталость вкупе с неудовлетворенностью собственной жизнью сыграли свою роль. И последнее пробило дно, когда ей стали известны подробности: жених — единственный олигарх в Форксе, если не брать в расчет его родственников. Разумеется, не это привлекло Беллу, а чистое, искреннее чувство. Что в ней в свою очередь зацепило человека, даже имя чье пахло аристократией и богатством, Памелла ума не могла приложить. На фоне Беллы она всегда смотрелась выигрышно, но кто знал, что расщипление их семьи сыграет с ней такую шутку... Дурную шутку... Во внезапное счастье сестры Памелла не верила до последнего, а точнее до тех пор, пока воочую не убедилась: сказки вполне реальны, и в одну из них Белле выпал счастливый билет, и та весьма проворно им воспользовалась. Каллены, так именовались люди с благотворительными наклонностями, были кем-то вроде белых переселенцев из Европы, поработивших Америку, во всяком случае, такое впечатление они производили на фоне загнивающего вне научного прогресса Форкса. Сперва Памелла даже подумала, что они построили свою империю на торговле людьми и оружием: элитная недвижимость, немецкий автопром, яхты, скромная жизнь на широкую ногу — все это то, что выделяло их среди местных жителей. Однако потом Памелла подумала и сделала вывод, что умы такого масштаба ни за что не взяли бы в жены наследнику рода Беллу, стало быть, все финансы перепали им случайно, вроде наследства или найденного клада (безусловно, скрытого от налоговой). — Как тебе это удалось? — спросила Памелла в ночь перед свадьбой, пока невеста не находила себе места от волнения. — Не знаю, я ничего не делала, — она просто пожала плечами, но, заметив, как в глазах сестры блеснуло что-то недоброе, как будто Белле непременно должен быть известен какой-то секрет, добавила: — Мы родственные души, понимаешь? Он просто моя судьба, а я его. Памелла в такое не верила: ее сестра всегда была последовательна и рациональна, вся ее жизнь была продумана от и до, поэтому простодушные глаза ее совсем не впечатлили. Как жаль, что Памеллу природа не обделила красотой — субъективно породистой, вычурной, эффектной. Белла уродкой не была, однако всегда была какой-то серой, блеклой, словно еще в утробе из нее высосали гены привлекательности. А этим богачам по вкусу скромницы вроде нее, вот и все. Хоть ты тресни. Памелла поцеловала сестренку на ночь в голову, с любовью улыбаясь. Свадьба была самым шикарным мероприятием из всех, где доводилось бывать Дуаэрам-Свонам. Одевшись не по цветовой гамме, поскольку свадебное приглашение затерялось на этапе пересылки, они ощущали себя бельмом на глазу, грязной кляксой на идеальном празднестве новой ячейки общества. Жених смотрел на избранницу влюбленными, решительными глазами и, кажется, вообще никого больше не видел, несмотря на то, что гостей собралось очень много. Но за них отдувалась сторона жениха, и, спустя какое-то время, до Дуаэров-Свонов дошла очередь знакомства, тогда же Памелла ясно и четко поняла, что остается. Что нет в мире города, который она любила бы больше Форкса, что она выгрызет себе место под солнцем тридцатью двумя зубами — под тем же солнцем, где был Карлайл Каллен.