Связанная злость

      Вопреки всем отточенным навыкам, всей привычной крепости мысли и всему обретённому за годы тренировок контролю, пробудившись, Луканис не сразу сумел осознать мир вокруг себя. Миг, едва ли дольше, разум оставался затуманен и абсолютно не способен к шествию в обычном ритме. И причина этого мгновения рассеянности ума могла существовать только одна. Он заснул. Он, мать вашу, всё-таки заснул. Позволил себе заснуть, а значит — поддался слабости. Как это произошло? И когда? Ответы на два этих вопроса, в определённом смысле, имели даже больше значимости, нежели сам факт произошедшего. Была допущена ошибка, а чтобы её исправить, нужно вычислить, где ты промахнулся, дабы не повторять оплошность в будущем. Это всегда так работало, причём, не в одном лишь пути Антиванских Воронов. Простое правило жизни, о котором, к сожалению, задумывались далеко не все. Луканис привык задумываться.       «Будет над чем поразмышлять, — укорил сам себя Делламорте и сразу потянулся мыслями дальше, к планированию грядущего бодрствования. — Но сперва — чашка кофе». Воистину, ничто не может помочь в этом лучше, чем свежесваренный кофе.       Удивление, а следом и полноценное изумление хлынули через поток мыслей быстрым напором, точно в такт не удавшемуся рывку тела вверх. Голова успешно отстала от поверхности чуть продавленной подушки, а вот всё остальное — торс, руки и ноги — осталось в одной плоскости с лежачим пространством кушетки. Более того, запястья на обеих руках неприятно стянуло и даже как будто обожгло. Примерно такое же ощущение пронзило обе щиколотки. Осознание собственного положения вновь оказалось запоздалым, как и в миг пробуждения, вот только на этот раз Луканис не нашёл желания винить самого себя в рассеянности, ведь оказался полностью захвачен искренним негодованием. Ощущения не могли обманывать. Он был связан!       Моргнув несколько раз, дабы помочь зрению признать волю окружающего полумрака, Луканис отметил для себя несколько пусть и банальных, но всё же необходимых деталей: он по-прежнему был там, где находился перед незапланированным сном — в избранном им самим уголке Маяка, коим ему служила расположенная позади кухни кладовка; он лежал на выделенной специально для него кушетке, вот только само лежбище почему-то стояло не у дальней стены, как Луканису нравилось, а посередине помещения; окружение из целого множества бочек, мешков, ящиков и заставленных различными припасами полок оставалось узнаваемым, но плохо видимым в мерцании единственной, едва чадящей свечки. Остальные свечи оказались потухшими, хотя Луканис точно помнил, что лично зажигал их. Длина всех восковых столбиков, за исключением той свечи, что едва горела, была одинаковой. Потухли одновременно?       Видеть что-либо удавалось совсем плохо, но разглядеть плотно обматывающие запястья слои довольно-таки толстой канатной верёвки Луканис всё же сумел. Перед очередной попыткой дёрнуть руками он вынужденно отметил, что верёвка сильно походила на тевинтерские канаты, используемые северными моряками на небольших плавучих судёнышках. Разорвать такую своими силами — пустая затея, не стоит даже пытаться. Аналогичная ситуация, похоже, была и в области нижних конечностей. Делламорте скосил взгляд в сторону собственного низа, но всего лишь убедился, что не может пошевелить ногами ниже голеней. Должно быть, щиколотки и ступни были с большим старанием привязаны к ножкам кушетки.       Ситуация выглядела поистине странной. Луканису, конечно, уже доводилось попадать в переделки, заканчивающиеся временным обездвиживанием, но здесь — на Маяке, ещё и в его комнате… пока он спал?       Мысль напросилась как-то сама собой, будто верные доводы, воспоминания и наблюдения собственноручно сложили в голове два и два. И, скверна его побери, Луканису совсем не понравилось возникшее у него предположение обо всём происходящем!       — Пахнет не как другие эльфы. Не враг, но всё равно опасна. Пахнет сотнями чужих смертей. Предложение. Интересная сделка. Стать бли-и-и-же, — медленно, почти певуче протянул в голове голос Злости, не проявлявший себя вот уже несколько секунд после пробуждения. Слишком занятый странностью положения, в котором оказался, Луканис не придал этому особого значения. А следовало бы. Ещё один промах.       — Что ты сделал? — тихо, но жёстко выпалил Делламорте, тычась взглядом в тёмное пространство потолка.       — Что мы-ы-ы сделали, — прошипел на задворках сознания демон.       Теперь сомнений не осталось. Луканис быстро провёл расчёт того, о чём успел подумать, и что успел предположить. Во-первых, приковавшая его к кушетке верёвка походила на изделие с севера, а именно в Минратоусе отряд побывал перед тем как вернуться на Маяк для перегруппировки и отдыха. Явно не совпадение. Во-вторых, незадолго до отправления в недавнее путешествие случился тот инцидент со Злостью — демон на время непродолжительного сна овладел телом Луканиса и попытался добраться до элувиана, чтобы удрать через него куда-то в неизвестность. К добру или к худу, его успели остановить — Тааш встала перед зеркальным порталом стеной и во всю ширь плеч (и ругательного словарного запаса) воспрепятствовала попытке самовольства Злости. Вот тогда, собственно, и прозвучало предложение своевременно подошедшей Рук, показавшееся Делламорте сомнительно-удачной шуткой: «Может, тебе лучше связывать себя? Ну, знаешь, во избежание таких… конфликтов?» — так она сказала. Связывать. В-третьих, совсем недавно, буквально сутками ранее, Луканис ненароком подслушал приватный разговор, одним из двух участников которого являлся Профессор Волькарин. Рук старательно и увлечённо обсуждала с коллегой-некромантом какую-то магическую тему, явно имеющую прямое отношение к духам, демонам и… взаимодействию с ними.       И, наконец, четвёртую подсказку только что дал сам Злость. Что он там говорил? Что-то про сделку и… запах сотни чужих смертей? Всё сходилось. Всё сходилось на ней.       — Рук, — позвал в темноту Луканис, — это не смешно.       Прямого ответа не последовало, но дальний угол кладовки заявил о себе звуком пошаркивания чьих-то сапог, в абсолютной тишине комнаты оказавшимся достаточно громким. Луканис поднял голову настолько, насколько позволяло его безвольно-лежачее положение и уставился перед собой — в дальнюю сторону помещения, чуть левее входной двери. Свет от умирающей свечи едва очерчивал контуры женской фигуры. В такой темноте даже натренированный взгляд мог бы спутать Рук с кем-нибудь другим, например, с Нэв, но Делламорте точно знал, кто притаился в темноте.       Это можно было определить не только зрительно. Насчёт «запаха смерти» Злость был более чем прав. Едва уловимый след сомнительного аромата, обычно влачащегося за мертвецами, всегда тянулся за Вири́лой И́нгельвар по пятам, будто пытаясь напомнить о её прошлом в Дозоре Скорби и о избранном ею колдовском пути некроманта. Недавно лично побывав в Великом Некрополе, Луканис навсегда запомнил, как пахнет колоссальная неваррская усыпальница. Рук пахла почти неотличимо, разве что иногда могла ненамеренно обзавестить случайно приставшим к ней иным запахом.       Луканис прищурился, всё же больше полагаясь на силу зрения. Это точно была Рук: её средние рост и пропорции, её затянутые в длинный хвост волосы, не скрывающие остроконечных эльфийских ушей, её бледная тонкая и холодная на вид рубашка и простые серые штаны, одним своим видом будто говорящие: «Нас на себе носит любитель магии смерти».       Однако не менее ярко всего прочего о притаившейся персоне Рук сейчас говорили еë едва поблёскивающие во тьме глаза. Чуть мерцающие, будто два тусклых изумруда. Как символично, если не забывать, что зелёный цвет был у некромантов в культурном почёте! Даже белая рубашка, кажется, не отражала жалкий свет свечи так интенсивно, как это делали зелëные очи эльфийки.       — А по-моему, очень даже забавно, — прозвучал долгожданный ответ присущим Рук ледяным и уверенным в себе голосом. — Вот и Злость со мной согласился.       Луканис опустил голову обратно на подушку, стиснул зубы и на секунду зажмурился, принимая действительность. От Рук — решительной, расчётливой и вечно сосредоточенной на чëм-то своëм предводительницы их небольшого отряда — можно было ожидать всякого. Но такого. Такого Луканис никак не ожидал. Такой дерзости и… наглости. Иное слово не подходило.       — Общение с демонами до добра не доводит, Рук, — произнëс Делламорте. — Уж тебе ли этого не знать?       — Она знает, — зашелестел в разуме Злость. — Мы знаем.       Мы? Очередная подсказка выглядела очевиднее некуда, вот только Луканису это совершенно не нравилось.       — Бунт затеял, м? — вопросил он вслух, хоть и обращался к тому, кто находился внутри него, причём, буквально — в голове. — Этак мы к пониманию не придëм.       — Вот и узнаем, — вставила свои пять медяков Рук. — Что ни делается — всë к лучшему, ведь так?       — Только если при этом не приходится кого-то к чему-то принуждать, — парировал Луканис и показательно дëрнулся, благодаря чему сумел заставить примотанную к себе намертво кушетку подпрыгнуть на месте. — Прошу один-единственный раз, Рук, пока что по-хорошему: развяжи меня и давай обсудим… всë это.       Последовала пауза, совсем короткая, заставившая Луканиса всего на миг увериться в убедительности своих слов. Увы, через пару секунд со стороны Рук последовал не менее уверенный ответ:       — Неповиновение, да? — слова прервались коротким смешком, подчёркнутым нисколько не скрываемой наглостью. — Вот с этого мы и начнëм.              Терпение с хлопком треснуло. Заскрежетав зубами, Луканис повторно поднял голову и уставился на всë ещё таящуюся в тенях зеленоглазую эльфийку.       — Мьерда, Рук! Я не буду повторять!       — Как и я.       Щелчок пальцами звонко отразился от стен кладовки трепещущим эхом. Потакая воле какого-то заклинания, все расставленные Луканисом свечи разом вспыхнули, щедро озарив пространство его скромного жилища. Смотреть на что-либо стороннее Делламорте не стал, сразу зациклив всё своë внимание на Рук. Эльфийка стояла скосившись, опëршись правым плечом об усеянный баночками со специями стеллаж, руки еë были сложены крестом на груди. Она улыбалась. Причëм, весьма щедро, безо всякого стеснения. Зелëные глаза ехидно буравили Луканиса, придавая общей картине еë поведения дополнительную нотку дерзости.       Луканис медленно вдохнул полной грудью, а выдавил из себя воздух уже словами:       — Развяжи.       — А-а, — отрицательно хмыкнула Рук, качая головой, — не так быстро. Сперва дело.       С этими словами эльфийка отшатнулась от стеллажа и в несколько медленных шагов приблизилась к кушетке. К Луканису. Остановилась она у самого края ставшей для Делламорте ловушкой лежанки. Обутые в тонкие кожаные сапоги ноги почти касались его примотанных к опоре кровати лодыжек. Не переставая мерзко лыбится, Рук чуть наклонилась вперëд. Луканис прищурился, про себя оценивая степень дерзости эльфийки, а заодно пытаясь понять еë настрой. Решительный, достаточно быстро заключил он, вот только смысл демонстрируемого ею поведения оставался тайной. Очень неприятной тайной.       — Ну и зачем всë это? — процедил Делламорте, давая отпор взглядом на взгляд. — Что за глупая игра?       — Соображай, — ответила Рук. — Злость тебе уже всё объяснил.       — Объяснил, — вторил в глубинах разума демон.       — Предпочту пояснения напрямую от зачинщика, — проворчал Луканис.       — Ну, раз настаиваешь.       Он не успел даже испытать раздражение, а Рук уже сделала новый шаг, оказавшись над ним, расставив ноги в стороны, больше чем на ширину плеч. Опустив сперва голову, а после и корпус, эльфийка наклонилась к Луканису. Лица их теперь разделяло расстояние не более двух ладоней.       — Ты не хуже меня знаешь, что стоит на кону, — Рук практически шептала. — Мир катится в долбаный хаос, и мы должны быть готовы встретить его.       Делламорте про себя фыркнул.       — И?       Последующий за его уточнением жест вновь поразил своей наглостью. Выбросив вперëд правую руку, Рук ловко схватила Луканиса за заострённый клин бороды и потянула на себя. Утратив вздох от лëгкого укола боли и внезапности произошедшего, Делламорте скривился. Взгляд зелёных глаз впился в его собственный холодной требовательностью. Удивление протянулось лишнюю секунду, а за ним последовал оправданный гнев.       — Ингельвар! Ты выходишь за все рамки!       — А ты до них не дотягиваешь, — бросила в ответ эльфийка, кажется, нисколько не смутившись тому, что к ней обратились столь официально, как в их отряде не делал никто, обычно обходясь ёмким прозвищем. Тонкие брови Рук не дрогнули, но глаза прищурились, став хищными. — И мне это не нравится.       — Прекрати! — Луканис скрыто устыдился тому, что позволил себе так злиться, но… это уже и вправду было слишком. Моргнув и дëрнув головой, чтобы высвободить бороду из хватки излишне загребущих пальцев некромантки, он почти зашипел от натуги, но сдвинуться с места всë равно не смог. — Не вынуждай меня…       — А что ты можешь мне сделать? — словно не имея даже намёка на чувство страха или опасения, Рук сдавила скулы Луканиса всё той же правой ладонью и рывком развернула его лицо обратно к себе, не дав при этом договорить. — Ну, что же предпримет легендарный Демон Вирантиума? — улыбка повторно озарила лик эльфийки, придав ему вид абсолюта уверенности в превосходстве. — Возможно, стоит позвать на помощь, дабы все увидели, насколько он на самом деле уязвим?       Луканис с трудом представил как сейчас выглядит со стороны. Воспылавший гнев, казалось, перекосил не только мысли, но и лишил его контроля над мимикой. Ещё и пальцы Рук болезненно сдавливали кожу. Терпя и хмурясь, Делламорте заставил себя просто смотреть на эльфийку и немо рассуждать. Он был готов поклясться всеми богатствами Тревизо, да и всей Антивы, что прежде Ингельвар не создавала о себе настолько неправильно-отрицательного впечатления. Встретившись с Рук впервые, Луканис увидел твёрдую уверенность в себе, непоколебимость в принятии сложных решений, практичный ум и проявление железной воли перед всяческими препятствиями. Что говорить, весьма немалое число качеств настоящего лидера. Даже Злость отметил о ней нечто похожее, хоть и по-своему.       Хватило просто вспомнить о непрошенном узнике в своей голове… Мысли для засевшего там демона были подобием широко открывающейся двери. Не было такого, чтобы Злость не сунул свой нос в каждую мысль и не вставил своего мнения в каждое обсуждение, — неважно личным оно являлось или же общим. На кромках рассуждений, как для Луканиса стало привычно, уже вовсю шелестел голос:       — Честная, но требовательная. Опасная, но полезная, — Злость издал частый для себя звук, будто глубоко втягивал ноздрями воздух. — Сочные чувства. Нравится.       Делламорте не стал отвечать вслух, а просто подумал об этом, чего для Злости было вполне достаточно. Весь резон заключался в том, что он ведь и сам тоже, можно сказать, восхищался переполняющими Рук качествами: её непоколебимой волей, её приверженностью безумной идее — их общей борьбы против проклятых Эванурисов, даже её иногда всплывавшей напоказ грубости, без которой, вероятно, не все бы видели в какой-то эльфийке достойную уважения личность.       Но что стало со всем этим? Негодование сжирало Луканиса ничуть не слабее гнева. С чего бы Рук прибегать к мерам столь… Мьерда, он не знал какое слово стоит применить! «Радикальным»? Куда уж! Тут, скорее, подошли бы — «безумным», «нездоровым» или даже «извращённым».       — Злость, — максимально-спокойно выдохнул Луканис, внимательно наблюдая за выражением лица Рук. — Что ты от него хочешь?       — От нас, — рассёк мысли глубинный голос демона.       — От нас, — поправился Делламорте, не желая спорить.       С вопросом он, похоже, не промахнулся. Улыбка Рук стала какой-то, более понимающей, что ли. Пальцы эльфийки разжались, возвращая Луканису свободу, но радоваться было рано. Рук нагнулась ещё ниже и теперь едва ли не сталкивалась с ним носами. Лицо обожгло чужим дыханием. Вблизи Луканис разглядел в облике девушки заметные следы усталости, навроде проявивших себя под глазами теней и сморщившейся до крошечных морщин кожи. А вот сами еë глаза с близкого расстояния казались неестественно холодными, хотя зелёный цвет, как правило, считался сторонником тëплых палитр. «Только не у некромантов», — подумал Делламорте.       — Что я хочу? — переспросила Рук, неизменно шепча. Взяв краткую паузу, эльфийка резко лишила губы улыбки, приняв на себя маску абсолютной серьëзности. — Я всего лишь хотела, как и весь грëбаный мир, чтобы ты прикончил Гиланнайн. А в итоге что, Делламорте?! — еë слова хлестком переросли в гневное шипение, а лицо вновь преобразилось, став почти по-истеричному разъярённым. — Жалкая царапина на еë осквернённой харе!       — Я же сказал, что выполню контракт! — Луканис закричал прежде, чем осознал напитавшую его откуда-то из глубин сознания ярость. — У нас уговор, Рук, а ты знаешь, что я!..       — Всегда выполняешь работу, — перебив, закончила за него эльфийка и скривилась. — Как же. Нихрена ты не можешь. Просто: ни-хре-на, Делламорте. Не так уж ты и хорош.       Самолюбие Луканис в себе прежде не взращивал, предпочитая всегда доказывать репутацию делом. И тем не менее, от услышанного волоски на его теле разом встали дыбом, к горлу подкатила желчь литой злобы, которую так и хотелось вытолкнуть наружу ругательством, причëм, не из родного наречия, а каким-нибудь узнаваемым во всëм Тедасе, дабы зарвавшаяся эльфийка оценила смысл в полную силу.       Он уже собирался действовать, но в последнее мгновение осëкся. И не просто так. Невидимый барьер, стелющийся где-то за сложной вереницей мыслей, дрогнул. Эта нереальная «стена» посреди разума ограждала двух обитателей одной головы друг от друга: Луканиса от Злости и Злость от Луканиса. Обычно Делламорте заранее чувствовал опасные движения в ней нематериальных кирпичей, но сейчас… На миг в голове словно воцарилось забвение, заставившее утратить контроль и позволившее появиться в стене крупной трещине. А фундаментом этого являлась самая обычная злость. Злость — с заглавной буквы.       — Рук, не надо, — выдавил Луканис, приводя мысли в порядок и параллельно сознавая насколько хрипло и жалко прозвучали эти слова. — Ты… раззадориваешь его.       Дыхание сорвалось, когда вдох его лëгкими сделал не он сам, а демон. Крошечное мгновение, но этого хватило для оправданного беспокойства. Всë тело — каждая мышца и каждый сосуд — будто перестали принадлежать Луканису, а отдались… другому ему.       — Так того и добиваемся, — ответ Рук прорезал ехидный смешок. — Злость, а Злость? Выходи поиграть. Луканису со мной явно скучно.       — Хватит, говорю же! — Делламорте в очередной раз дëрнулся попыткой освободиться, да так сильно, что мышцы и суставы свело лëгкой судорогой. Увы, верëвки на запястьях и щиколотках не дали ему ни дюйма форы.       Укротив осадок тупой боли, он часто задышал, сосредоточенно таращась на так в открытую насмехающуюся над ним эльфийку.       — Рук, это до добра не доведëт! Зачем?! Он… — пришлось вдохнуть, дабы противопоставить мерно разгорающейся настырности Злости равную по силе волю. — Ты не знаешь, на что он способен! Не знаешь какого это.       — Не знаю, — утвердительно и, явно передразнивая, повторила за ним Рук и вдруг, опустившись, села на него, сжав объёмом бëдер торс, а обе ладони смело водрузив у Луканиса на груди, рядом с воротником жилета. — Ты сам-то знаешь, м? Сам можешь это понять?       До неë, похоже, не доходило. Что это? Непробиваемая самоуверенность в порыве идиотской и до сих пор не до конца понятной шарады? Или же попросту непробиваемая тупость? Глупой Вирилу назвать было нельзя, о нет. Скривившись и прищурившись, только теперь уже от натужного контроля равновесия меж собой и Злостью, Луканис смотрел на Рук. Смотрел и всë. Что ещё ему оставалось, если двинуться и прекратить дурацкий спектакль он не мог, и если слов эльфийка не понимала?       — Не можешь, — выражение лица Рук стало каким-то непонятным, будто разочарованным и одновременно с тем — неудовлетворённым. — Грустно, Делламорте. Очень грустно. Придëтся поднажать.       Договорив, она чуть подалась назад. На секунду Луканис решил, что эльфийка собирается прекратить свои одной лишь ей понятные игры, но реальность оказалась суровее. Задержавшись в области его таза, Рук с усердием надавила на Луканиса собственными телом и весом. Выглядело бы бессмысленно (и ещё более глупо), вот только намерение эльфийки оказалось не так-то простó. Со всë больше нарастающим негодованием, к которому теперь прибилось чувство откровенного неудобства, Делламорте увидел и ощутил, как Рук нагло… трëтся о него промежностью. Давление ладоней на грудь усилилось, а движение еë бëдер ускорило темп. Несколько повторов этого откровенно-развратного действа, и эльфийка практически улеглась поверх, но двигаться не прекращала даже в таком положении.       — Ты, — Луканис попросту поперхнулся отвратным удивлением. — Ингельвар, это уже ни в какие ворота! Хватит!       — Зови на помощь, если хочешь, — Рук стрельнула в него взглядом и вернула губам нахальную ухмылку. — Давай позовëм Беллару. То-то ей будет на что поглядеть.       — Ты, блять, свихнулась?! — крик помог прогнать негодование, вернув чувства в лоно гнева. — Мьерда, Рук, да что с тобой происходит?!       — Помогает, — прозвучал вместо голоса эльфийки шëпот Злости. — Сделка. Уговор. Контроль надо… заслужить. Укрепить. Она не хочет делать… плохо.       Сделка? Неужели он был прав с самого начала? Рук и Злость договорились об этом сумасбродстве? Как? Когда? Во время его сна? И он даже ничего не почувствовал? Долбанные маги со своим сраным колдовством!       — Не хочет делать плохо?! — выкрикнул Луканис, обращаясь напрямую к демонической сущности внутри себя. — Что-то не очень похоже! Вы оба — двинутые подонки! — он впился взглядом в Рук. — А ты, Ингельвар…       — Да-а? — язвительно протянула эльфийка, но на него даже не посмотрела. Взор еë был сосредоточен под собой, пока тело продолжало двигаться взад-вперёд, кажется, пытаясь всë плотнее прижаться к штанам Луканиса и тому, что находилось под ними.       Ему хотелось сказать ей больше, да только слова тут ничего не могли решить. Будь он свободен, он бы… Как же хотелось еë сейчас просто взять и…       Он уже убивал женщин. Это были цели контрактов. Просто так — нет, как бы представительницы прекрасного пола себя ни вели. Рук, конечно, была непростой личностью, совсем непростой, но всë же доселе не казалась настолько… испорченной. Более того, она была лидером, вела их небольшую команду против Эванурисов, которые, на секунду, в древние времена зарвались намного больше, чем она сейчас — возомнили себя богами!       Луканис с намеренным усилием ударился головой о подушку и выдохнул, приводя мысли в порядок. К демонам всë! Сосредоточившись на обороте собственного сознания, он громко, чтобы Злость услышал его наверняка, подумал: «Идите вы оба!»       — Ну, что там про меня? — в высшей степени издевательским тоном почти пропел голос Рук где-то за границей зрения.       Делламорте не ответил. Расслабившись и ощутив покой и частичное удовлетворение от принятого решения, он просто закрыл глаза, не обращая более внимания на ощущение, которое Рук старательно стремилась создать в области его паха. Какой толк сходить с ума из-за всего этого? Не знай Вирила чувства меры, она бы не прижилась ни в этом мире, ни среди своих неваррских дружков-некромантов. К тому же, он ведь понял, что вся эта глупая затея сформировалась не у одной Рук, но при поддержке Злости. Нет, играть по их правилам он в эту игру не будет. Лучше по своим. Не сдаться, но всё же выйти из игры.       — Вот, значит, ты как?       Вслед заметно недовольному вопрошанию, чужие пальцы впились в лямку ремня на штанах Луканиса и ловко ослабили его. Против воли и вопреки всему только что обдуманному, он сперва просто напрягся, а затем вновь рванул голову вверх.       — Контроль, — скрипнул где-то на краю разума Злость, но Луканис, едва вслушавшись, закричал сам:       — Рук, чтоб тебя, прекрати!       — Заставь меня, — прозвучал спокойный ответ.       Со штанами и исподним она справилась крайне лихо и теперь смотрела на свою добычу, извлечённую из-под слоëв одежды. А когда еë рука спешно прошлась по мужской плоти властолюбивым жестом…       — Труполюбка ебанутая!       Собственный голос показался далëким. Мир вокруг подëрнулся лиловой дымкой. Луканис ощутил, что отдаляется. Теперь он был здесь и в то же время где-то поодаль — уступал тело… другому себе.       — Нет! — ещё один крик, похожий на полное ярости рычание.       — Контроль, — шепнул внутреннему слуху Злость.       Контроль! Какой, мать его, контроль?! Этой мысли Луканис отдался полностью. Лиловое сияние на кайме взгляда стало тëмно-фиолетовым, а на миг будто даже кроваво-багровым. Внутри всë затрещало, как иногда трещал наполненый магической энергией колдовской посох Рук. Рук! Проклятая Рук! Явно больная на всю голову, наглая, дерзкая!..       Видимая одному лишь ему и Злости стена дрогнула всего раз, а затем с оглушительным грохотом рухнула. Барьер пал. И Луканису было глубоко посрать на это.       Усилие, рывок и громкий, сопровождаемый чëрно-фиолетовой вспышкой взрыв. Было видно как припасы на полках разлетелись в сторону, как обтягивающие кожу верёвки не удержались, разлетевшись в пыль. Луканис не заметил как выпрямился на кушетке стоя, сжав при этом руки в кулаки и согнув их так, будто перед нанесением концентрированного удара. По обе стороны плеч яркими фиолетовыми и чёрными огнями полыхали эфирные перья крыльев Злости.       — УБЬЮ!       С эхолокацией на территории Маяка всё было неоднозначно. Например, между расположенными в этом регионе Тени башнями эхо могло гулять свободно и отражаться вновь и вновь весьма подолгу. Но здесь, в комнате-кладовке Луканиса? В его комнате? Странно, но именно за эту деталь происходящего он зацепился, вслед за чем сумел в полной мере расслышать всю грозность и яростность того голоса, который только что выкрикнул пожелание убийства. Это кричал он сам, не Злость.       Луканис моргнул, и наплывшая на взгляд лиловая пелена послушно рассеялась. В кладовке царил полумрак, так как часть свечей вновь потухла. Однако света хватало, чтобы разглядеть учинившуюся кругом разруху. Некоторые стеллажи были надломлены или же покосились, их содержимое либо валялось на полу, либо держалось на прежнем месте каким-то непонятным чудом. Многие мешки лопнули по швам, рассыпав своё содержимое. Некоторые горшки и баночки были разбиты вдребезги. Пол усеивали похожие на кляксы пласты из рассыпанных специй, отдельно-валяющиеся фрукты и овощи, осколки битого стекла и глины… Иными словами: натюрморт был по-безумному абстрактный.       — Рук, — злобно прошипел Луканис, разглядев во всём этом хаосе не уцелевший мешочек с лучшими (и крайне дорогими) кофейными зёрнами, который он самолично прикупил у торговца в Тревизо при последнем посещении отрядом его родины.       Её он разглядел не сразу, но всё-таки. Эльфийка обнаружилась лежащей у дальней стены. Рук практически проломила собственной спиной полки стоящего там стеллажа. С ног до головы засыпанная мукой из разорвавшегося, прежде стоящего на втором ярусе мешка, визуально эльфийка сильно выделялась на тёмном фоне комнаты. Будто специально манила к себе.       Делламорте шагнул вперёд, не обратив ни доли внимания на то, что обмотанная вокруг его лодыжек верёвка буквально расползлась, превратившись в мякоть. А вот когда под босой стопой послышался странный хруст, Луканис всё-таки опустил взгляд. Увиденное сперва показалось просто непонятностью, но потом — шокировало. Плиточный участок пола, на который он ступил, покрылся паутиной трещин. Более того, кожу на обнажённой части ног покрывала странная полупрозрачная аура, преобладающая лиловым цветом. Секунда глубинных размышлений и Луканис догадался поднять перед собой по-прежнему сжатые в кулаки руки. Да, их тоже обволакивало свечение. Всё его тело было покрыто этой аурой. Аурой Злости, никаких сомнений. Она пропитывала его насквозь, наполняя странным чувством, от которого мышцы раздувались, наполняясь силой и жаждой пусть в ход всю имеющуюся в теле энергию. Вот только…       — Злость? — позвал Делламорте вслух, но шёпотом.       Тишина. Мьерда, в голове на самом деле была тишина! Абсолютная, о которой Луканис почти забыл. Мысли перетекали одна в другую, при столкновении вспыхивая искрами и тем самым подпитывая льющуюся откуда-то изнутри мощь. Это было узнаваемое чувство. Так Делламорте ощущал себя, когда давал Злости больше свободы — в бою, как правило. Но сейчас…       — Злость? — снова обратился Луканис, теперь намного громче.       Ответ всё же последовал, но настолько тихо, что его звучание едва ли задело абсолютную тишину лёгким колебанием:       — Контроль. Едины. Сила… Сработало…       Осознание расплылось по мозгу нематериальным облаком, задело каждую мысль, а после этого… принялось медленно гасить пульсирующую в мышцах и венах силу. Луканис уставился на валяющуюся в проломленном стеллаже Рук, а Злость, как бы это ни ощущалось, выплыл откуда-то из глубины разума и, как прежде, занял в нём своё старое место. Теперь всё ощущалось обыденно и в то же время совсем по-другому. Демон словно не желал противостоять, а был… доволен, что ли? Несколько секунд назад и сам Делламорте испытывал нечто подобное.       Злость! Луканис пошатнулся, вспомнив каждую деталь и разом поняв всё до конца: совет Рук по поводу связывания здесь был ни при чём, скорее, это была неудачная шутка, позже натолкнувшая её саму на общую идею; а её разговор с Эммриком, который довелось случайно подслушать? — она же обсуждала способы взаимодействия с духами! Всё ради этого? И Злость дал своё согласие на это? Получается, Рук всего-то и надо было как следует… разозлить его, то есть Луканиса? «Не хочет делать плохо», — вспомнились слова демона.       — Рук, — громко выдохнул Делламорте и в два шага подскочил к попорченному стеллажу, у которого лежала эльфийка. Задержаться пришлось лишь на секунду, чтобы натянуть штаны на прежнее место.       Чуть приподняв за плечи, он быстро осмотрел её. Рук отреагировала сдавленным мычанием. Жива. Уже что-то. Переломов вроде бы не было, хотя без синяков точно не обойдётся. На затылке у Рук — прямо под основанием хвоста волос — обнаружилась крупная шишка, но и только.       — Рук, твою эльфову мать, — прорычал Луканис, но теперь уже расслаблено. — Ну вот зачем так? Мы могли просто поговорить. Все втроём.       — Лазговолы для флабаков, — неожиданно промямлила Рук, приподняв голову и натянуто улыбнувшись. При этом с её нижней губы сорвалось несколько струек густой крови. Должно быть, она неудачно прикусила язык при ударе. — Кломе тофо, тебе же… понлавилось, да?       Вслед за этим эльфийка вдруг закатила едва разлепившиеся глаза и тут же клюнула носом и подбородком в собственную грудь. Отключилась, заключил Луканис, но действовать стал не сразу, а сперва щедро и громко выругался. Жаль, что этого красноречия Рук уже не услышала.       Когда он осторожно вытаскивал её из груды мешков и надломленных досок, до этого бывших полками стеллажа, за отделяющей кладовку от кухни стеной раздались громкие шаги. Дверь распахнулась резким рывком, но Луканис уже знал кого ожидать. В проёме показалась широкоплечая фигура Тааш. Кунари была вынуждена чуть пригнуться, чтобы не задевать рогами верхний наличник.       — Я слышала грохот, — пыхнула Тааш привычным себе чуть грубоватым голосом. — Что у вас тут за хре…       Когда кунари прервала невысказанную мысль, Луканис уже поднял Вирилу на руки и сделал один шаг к выходу из кладовки. Боги, как же хорошо, что он всё-таки заранее подтянул штаны, а иначе… объяснить было бы тяжело. Особенно — Тааш.       — Вы тут чего?.. — опять не договорив, кунари чуть опустила взгляд. С чувством обречённости и стыда Луканис догадался, что в отличие от ног, на руках у него всё ещё болтались ошмётки верёвок. В глазах Тааш сверкнула искра изумления. — А, вы вот что. Я… Это не моё дело.       Она вышла, а дверь за ней захлопнулась сама собой, как это всегда происходило на Маяке. Оно и к лучшему, рассудил про себя Луканис. Честно говоря, выходить ему теперь не очень хотелось. Как он дотащит Рук до её комнаты в сердце главного здания Маяка, избежав при этом лишнего внимания? Нэв сейчас точно не спала. А если на пути попадётся Беллара?..       — Мьерда, — большего Делламорте сказать не мог.