Наедине с собой... почти

      Луканиса беспокоило множество вещей. Были среди них и неспешные задачи, которые можно ненадолго придержать в исполнении, и неотложные дела, которыми следовало заняться немедленно. Хотя, по правде говоря, чем в объëме занятости он отличался от остальных — остального мира? У всего Тедаса сейчас был полон рот забот. Теперь, когда всё закончилось.       Кто-то называл это обратной стороной любой победы — пожинание горьких плодов тех поражений, что сопутствовали приближающемуся успеху. Столько смертей и разрушений, ещё один Мор, мятежи и гражданские войны, всплески чужой гордыни, приводящие к полноценным катастрофам в мелких регионах, а трагедий более тонких родов и отношения набралось бы, наверное, больше чем за весь Век Дракона, да и за весь давно минувший, Благословлённый. Да, по сравнению со всем этим, дела Луканиса были песчинкой… даже не в пустыне — в бескрайних небесах!       Было по-своему безответственно расслабляться, когда находились дела, но Делламорте всё же позволил себе эту маленькую беспечность. Отдых никогда не помешает. Спать не обязательно, но просто немного отдохнуть — это всегда с наслаждением. Именно поэтому Луканис сейчас сидел на вершине башни, свесив ноги с парапета, и медленно пил из грубо изготовленной походной чашки горячий кофе, принесённый сюда в маленьком термостойком бурдючке. С напитком следовало расправиться поскорее, ибо ветер на высоте властвовал такой, что всё могло остыть за считанные секунды. Честно говоря, когда в кофейне ему предложили столь необычный вариант розлива, назвав его, кажется «кофе для спешащих», Луканис сильно засомневался, будучи уверенным, что вкус напитка испортится из-за ёмкости, в которую его налили. Оказалось — нет. Что ж, если это какая-то новая технология, то: во-первых, следовало поскорее её изучить, дабы начать использовать и брать кофе с собой куда угодно; во-вторых, это означало, что не всё потеряно! Тревизо только-только отходил от свержения власти антаама, а кто-то местный уже изобрёл что-то новое, дав волю своей фантазии и изобретательности. Не всё потеряно! Антиванцам было ради чего жить. Оставалось надеяться, что и в остальном Тедасе дела складываются не хуже.       Подобные рассуждения и вправду утешали, давая новые силы так же хорошо, как кофе — энергию бодрости. А с такой великолепной точки обзора, как эта башня, Луканис мог видеть достаточно, чтобы лично лицезреть царящие сейчас по всему Тревизо восстановительные работы. Город оживал, и это не могло не радовать. Много где виднелись строительные леса, повсюду сновали толпы занятого самыми разнообразными делами народа, а ещё в городе заметно прибавилось пышущих во всю силу мануфактур и мелких производств. Последнее не удивляло, ведь восстановление целого города привлекало внимание ремесленников отовсюду, а многие люди, потерявшие всё где-то ещё, стремились перебраться на какое-нибудь новое место, пережившее войну с большим для себя успехом.       Тревизо повезло, чего нельзя было сказать, например, о Минратоусе, пострадавшем в первый период конфликта с Эванурисами особенно сильно. А о землях на юге не стоило даже заикаться. Хоть Луканис пока что и не побывал там лично, но читал множественные отчёты, из которых становилось ясно, что Орлей, Ферелден, города Вольной Марки и даже подземный, принадлежащий гномам Орзаммар пострадали в поистине катастрофическом масштабе. Сложно было представить как быстро жизнь в тех краях сможет вернуться на круги своя. Между прочим, уже вовсю шло шестое десятилетие века. Не ровен час Церковь объявит новое столетие — ни много ни мало, десятое по счёту — и именует его каким-нибудь Веком Возрождения или Веком Камня, что само по себе звучало по-идиотски.       Одним большим глотком Луканис допил остатки кофе, убрал чашку в небольшую сумку-футляр на поясе и внимательно пригляделся, изучая один из видимых ему с башни рынков, где жизнь прямо-таки кипела. Да, Тревизо в определённой степени досталось, но всё же его уберегли, обеспечив больше шансов на счастливую концовку. Рук уберегла. Об этом Делламорте не забывал. Он вообще не забывал о Рук. Обо всём, что она сделала. История насчитывала немалое количество героев, вроде, скажем, Серых Стражей, останавливавших Моры, а ещё всяческих королей и императоров, завоёвывающих и освобождающих целые страны, или, может, кого-то посовременнее, кого Луканис мог даже лично застать: Защитник Киркволла, к примеру, или Инквизитор. Однако, если уж честно, до них Луканису дела не было. По понятным причинам, Рук для него выглядела во стократ важнее.       — Рук. Скучаешь? — привычно зашелестел под подкоркой Злость.       — Ещё чего, — искренне фыркнул Луканис и через несколько секунд добавил. — Просто думаю. Есть о чём.       — Есть, — согласился демон и замолчал.       Даже в этом поведении Злости Рук оставила свой след. Конечно, Луканис мог бы попробовать и сам наладить отношения с «соседом по голове», однако Вирила предпочла взять дело в свои руки и, приходится признать, преуспела. В ту самую ночь, когда… Вспоминать всё ещё было мерзко и унизительно, но чрезмерно сильной гордостью Луканис, к счастью, не страдал, а потому смирился с тем, что вклад Рук следует ценить, какой бы путь достижения цели она ни избрала.       Простил ли он её? Скорее «да», чем «нет». Но всё же Луканис не мог свыкнуться со всеми сторонами присущего Ингельвар характера. Целеустремлённая, но заносчивая. Внимательная к деталям, но по-холодному расчётливая. Милая в общении (иногда), но зачастую — не в меру наглая. Слишком много разных граней, чтобы только восхищаться кем-то конкретным.       Пожалуй, внутренние весы уважения Луканиса всё же склонялись в сторону положительного отношения к Рук. Воистину, ей пришлось принимать нелёгкие решения. Далеко не каждый бы на еë месте справился. Один спасшийся Тревизо чего стоил, когда эльфийка решила помочь в борьбе за него, а не за Минратоус. За этот выбор Луканис её благодарил. Стало быть, и за её удачную попытку в нахождении равновесия со Злостью тоже стоило благодарить. Быть может, без той идиотской шарады с лёгким оттенком извращённой утехи, устроенной Рук в кладовке на Маяке, он — Луканис — не смог бы в нужный момент нанести Гиланнайн достаточно сильный и точный удар, а просто бы повторил свою неудачу, как было тогда, в Вейсхаупте. Открывшаяся в нëм сила поистине поражала, причëм, и Луканиса, и связанного с ним демона. Никто из их двоих поначалу не догадывался, на что способен настолько осмысленный симбиоз. Демоны, как правило, стремились овладеть телом своего носителя, однако Злость был духом не самым банальным — особым воплощением чувств, совмещающих в себе и плохое, и хорошее. Его заинтересованность в абсолютном единении с Луканисом подтверждала это. Рук нашла действительно хороший способ сблизить их: злость одного стала источником питания для другого. Увы, это касалось только практичной части плана, а вот эмоционально-личной… Короче говоря, туманное желание прибить эльфийку — после всех еë выкрутасов — покинуло Делламорте далеко не сразу.       — Как думаешь, где она сейчас? — спросил Луканис вслух.       — Там же, откуда выползла, — отозвался Злость и добавил уже шипящим смешком. — Как ты там о ней думал: трахает очередного трупа?       Признавая правоту демона, Луканис тихо усмехнулся, а вот Злость ещё некоторое время шелестел призрачным хохотом, отражающимся долгим эхом в глубине сознания. Слушая этот сомнительно-приятный звук, Делламорте задумался о товарищах, которых покинул, когда и Гиланнайн, и Эльгарнан, и все порождения их Скверны были остановлены.       Насчёт «траханья трупов», хоть и в крайне грязном и переносном смысле, правда была весьма близка. В период борьбы с Эванурисами, Рук, нельзя не заметить, очень тесно сошлась с Профессором Волькарином — коллега-некромант как-никак, а в плане их общей службы в Дозоре Скорби, может, даже… «брат», что ли? Несмотря на яркие чувства и взаимное уважение к учёному, Рук не стала отговаривать Эммрика от его мечты — становления Личем. Именно им Волькарин теперь и являлся, так что Луканису было трудно представить на каком уровне и в какой форме пребывают отношения Ингельвар и нового бессмертного Хранителя Некрополя.       У остальных членов ненадолго разобщившегося отряда тоже всё было весьма успешно. Впрочем, количество личных достижений каждого, несомненно, ровнялось с количеством забот. Как и у самого Луканиса. Хардинг, Нэв, Даврин, Тааш, Беллара… Делламорте понятия не имел, где сопартийцы находятся в эту самую минуту, знал лишь то, о чём они ему говорили и писали в последние дни войны.       Опять же, всё сводилось к Рук. Луканис не отрицал ценности её вклада в жизнь каждого из товарищей, ведь Вирила не отказывала в помощи никому, даже если ради этого приходилось надрываться и пересекать половину Тедаса, рубя при этом на куски целые отряды венатори, антаама и порождений тьмы. Хорошо хоть элувианы выручали, давая фору в скорости передвижения. Каждый поход, каждое дело, каждая рискованная вылазка — всё могло закончится для Рук не в её пользу. Однако эльфийка будто показала рискам судьбы средний палец и шла напролом, верша то, что считала правильным. И это привело её к победе. Всех их — к общей победе над Эванурисами и к маленькому триумфу для каждого в личных делах.       — Ей бы не помешал свой демон, — тихо высказался Злость.       — Только этого не хватало, — осадил Луканис. — Она была бы ещё чокнутее, чем есть сейчас.       Недолго помолчав, Делламорте намеренно погрузился в самый тёмный из омутов собственных воспоминаний. Всего на секунду. Рук была героиней, да, но также она была магом. Не все маги, как известно, склонны мутить воду, да и Ингельвар не особенно старалась это делать, пока судьба не свела её с Эванурисами. Маги, маги, маги, маги… Слишком много магов. Эванурисы — маги, Солас — маг, Вирила — маг. Когда-то Луканис был известен своими громкими убийствами чародеев, за что и получил прозвище «Демон Вирантиума». Как иронично, что спасать Тедас пришлось бок о бок с магом. Верно говорят, что вся жизнь — сплошная ирония.       Глубоко вдохнув, Делламорте вынырнул из неприятных мыслей. Если бы каждый зацикливался на личных обидах и неприязни, то никаких союзов (и уж тем более, никаких побед) никогда бы не свершилось. Рук сделала то, что должно, а ему — Луканису — придётся теперь просто уступить, забыв про личное унижение. В конце концов, всех деталей произошедшего тогда, на Маяке, не знал никто. Разве что Тааш, но благо, кунари была сдержана на язык и полностью оправдала свои слова про то, что «это не её дело».       — Убьём кого-нибудь? — не скрывая предвкушения, задребезжал в голове Злость.       Луканис улыбнулся и повернул голову к расположенному слева от себя западному парапету башни. Солнце клонилось к закату. До того как мрак поглотит Тревизо, оставалась всего пара часов. Дел до ночи было ещё много, а потом… потом их ждало одно особенное дело. К слову, тоже связанное с магом. К счастью, этот маг был бывшим венатори, в своё время активно сотрудничавшим с захватчиками Тревизо, а ныне — прячущимся в тенях, трясущимся от страха по ночам. И не зря. Этот маг не был героем, а значит исключений, подобных тем, что Луканис сделал в отношении Рук, не требовалось. Сегодня Демон Вирантиума будет тем, кто он есть — убийцев магов, но в первую очередь — Антиванским Вороном.       И даже этой возможностью он был по-своему обязан Рук. Вот ведь!...       — Обязательно, — ответил Делламорте и, на всякий случай проверив — закрыл ли футляр с кофейной чашкой, соскользнул с парапета.