Должна быть целеустремлённой

      — Ты должна быть благодарна своей альме за оказанную честь и милосердие. После твоей последней выходки на Совете Домов — замужество единственный путь к разрешению твоего лишения титула альмедиф без ещё большего позора, чем ты наслала на свою дурную голову, Альн-а. — с пренебрежением пригрозил Алексе пальцем высокий черноволосый мужчина, сидя напротив неё в укрытом синим мотыльковым шёлком паланкине.       Это был, вроде как, её отец. Один из трёх мужей нынешней обладательницы титула-имени Альмалексии. Иронично, что впервые обратил он на неё внимание только тогда, когда дочурку чуть ли не метлами погнали из Индорильского замка взашей. И то, лишь потому, что маленькая пакость Алексы на собрании кимерских стариков могла стоить ему теплого местечка при дворе.       А ведь она всего лишь подвесила телекинезом кверху ногами Дресовского извращенца из старейшин, который попытался намекнуть ей, что для укрепления титула наследницы ей понадобятся прочные связи с союзным Домом, и он готов ей их предоставить, будь она… хорошей девочкой.       Ха. Имел ли старик ввиду что извращённое или самое обычное превращение её в пешку, но Алекса больше не потерпит, чтоб ей управляли и лишали свободы воли. Кимер из Дрес был подвешен за ногу прямо во время промежуточного ужина так, что его броская мантия задралась, открыв миру скромное… отсутствие белья.       — Ты меня слушаешь?! — рявкнул эльф перед ней так громко и внезапно, что тащившие паланкин аргонианские рабы синхронно вздрогнули. Послышался щелчок хлыста и ругань охраны. Алекса поморщилась — рабство то ещё дерьмо.       — Да, ата. — скучающе отозвалась шестнадцатилетняя кимерка. — Вы хотите скинуть проблемную меня на шею семье будущего мужа, ибо для идеальной и набожной Госпожи и Матери Дома я не подхожу. И выбор пал на один из островных Домов, чьих владений нет на материке, а значит, на Совете они не присутствовали и заслуженного наказания Дресовского старикашки не видели.       — Прояви хоть каплю стыда, паршивка! — и ответ её папаше не понравился. — Из-за тебя наша семья чуть не лишилась мест при дворе! Не дай Боэта ты и со своим женихом поступишь подобным образом. Клянусь, тут же снесу твою непутёвую голову с плеч.       Ой, как же Алексе «страшно»! Будто ей не желал снести голову каждый второй встречавшийся на дорогах Скайрима бандит. А вот идея с повтором «карусели к верх тормашками» была неплохой. Девушка не собиралась выходить за муж ни за кого другого, кроме её идеального мужчины. Так что можно или устроить очередной скандал, или сбежать по дороге, начав новую жизнь. Податься в караванщики, например. Прямо, как Неревар.       — Но ничего, ничего… В Доме Дагот хоть и правит матриархат, как и у нас, но у их Госпожи уродились сплошь сыновья. — принялся заговорщически бубнить себе под нос кимер, отвернувшись и расшторив окно, через который виднелся берег серо-зелёного моря. — Может ты ей со своим непокорным характером и приглянешься. Станешь женой их наследника-нагуленыша полукровного. Где он — двемеров смесок, а где ты — первородная чистокровка от благородных семей. К тебе их советники точно благосклонней будут.       — Стоп, что? — остроконечные уши дёрнулись дыбом вместе с наэлектризовавшимися от мелкого выброса маны кудрями. — Стоп, КТО?       — И чем слушала, когда альма ведала судьбу твою? — скривился нерадивый родитель. — Тебя выдадут за наследника Дома Дагот, младшего единоутробного брата семи старших сыновей Госпожи Дома и её мужа. Как он с таким происхождением до титула альмедифа добрался — загадка, но опять же — нам на руку.       Нет. Нет. И ещё раз нет.       Никакого Дома Дагот в её жизни не будет! Алексу не прельщают пляски вокруг заразного куска плоти в неглиже и облизывание красных пепельных статуй! Идут в они в Обливион со своим Акулаханом, мором и Дагот Уром месте взятыми! Она сваливает!       Паланкин остановился на пристани у подготовленного к отплытию на остров корабля.       — Даготы? — хмыкнула Алекса, приготовившись к побегу. — Прошу прощения, но предпочту утопиться.       И сиганула через открытую рабом дверь прямо с пирса во Внутреннее море.

ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ

      — Ты мне не нравишься.       По морю сбежать не получилось — аргонианские невольники её выловили и она схлопотала свою первую пощёчину от отца.       — Ты… мне ТОЖЕ.       По дороге затеряться тоже не вышло — наткнулась на нордских бандитов и пока она превращала половину из них в фарш магией и Ту’умом, а вторая половина в благоговении и замешательстве улепётывала от неё с криками «драконорожденный не там родился!», её таки догнала охрана каравана и вернула обратно. Вторая пощёчина приходилась уже на противоположную щёку. Так что у стен Когоруна она стояла взвинченная и «краснощёкая», словно смущённая девица на выданье. Тьфу!       — Тогда давай закончим этот фарс, и я поеду домой. И, желательно, потеряюсь где-нибудь по дороге. Бесследно.       — Вы прямо читаете мои мысли, серджа. Желаю удачно потеряться. И не найтись. Никогда.       — Что на вас обоих нашло, Мефала помилуй? Вы встретились три минуты назад, а ведёте себя как вековые недруги!       Ах, если бы Первый Молодой Господин только знал.       Алекса не собирается отдавать себя в жёны будущему корпрусному монстру с комплексом Бога, а что до самого… Ворина Дагота, то он, видимо, — просто мудак от рождения.       — Альн-а, веди себя прилично. Это твой будущий дейлекил. — шикнул на неё отец, дёргая за рукав зеленой мантии, которую позволил надеть ей вместо традиционного синего одеяния Дома спустя кучу протестов и обещание дочери пойти на «смотрины» в чем мать родила. Она любила зеленый цвет — и она будет ходить в нём, а не в синих тряпках с рисунками крыльев общипанной курицы.       — Ни в этой жизни, ата. — упёрла руки в боки девушка, смерив «жениха» брезгливым взглядом и получив в ответ такой же. — Ни в прошлой и ни в следующей.       — Поддерживаю. Уберите ЭТО от меня. — вздёрнула нос личинка шармата, чуть ли не заливая ядом каменную кладку верхнего внешнего двора данмерской кимерской крепости, где их делегацию должны были поприветствовать жених и старший представитель правящего рода. Но Глава Дома задерживалась из-за срочных дел, и справляться с начинающим набирать обороты скандалом пришлось старшему сыну — Дагот Арайнису.       — Ворин! Следи за языком. — если бы ещё младшенький подавал хоть какие-то признаки послушания старшим.       — Мой язык на месте, Арайнис. И я использую его как надо.       Сколько гонору. Словно не чудом вылезший в наследники малец, а полноправный Царь Горы. А, точно. Он же им как раз-таки станет через несколько сотен годков.       Но пока недо-Ур только в стадии намётка, Алекса временно позаимствует его роль.       — Куда тебя несёт, дурная девка?!       Что ж, видно, её вариант решения конфликта на столько вывел из себя отца, что тот принялся бранить дочь не задумываясь о мнении окружающих из чужого Дома. Значит Алекса поступает правильно.       Выхватить у ближайшего стражника арбалет и жабьим прыжком забраться на крышу Зала Пропильона, пригрозив тем самым арбалетом «букашкам» внизу — правильно.       Побагровевший лицом папаша и сбледнувший Арайнис с зеваками — правильно.       А вот прыснувший от хохота Акулаханофил — бесит.       — У тебя нет болтов, с’вит! — с издёвкой проулюлюкал наследничек, вновь игнорируя неодобрение брата.       — Значит брошу сам арбалет в того, кто первый полезет. — зло растянула улыбку на его слова кимерка. — Двемерский мелалл — штука тяжёлая. Прибьёт с одного удара. — поползновения на крушу здания сведущих в магии изменения стражев Индорил резко прекратились. — Ну? Кто тут самый рисковый? Покажись этой деве на глаза!       *ХРЕНАК*       И с соседнего здания кубарем под порог «Царской горы» скатился белогривый юнец.       В немой сцене он тут же поднялся на ноги, быстрыми движениями отряхнул алые одежды и, гордо выпятив грудь с уперевшимися кулаками в бока, во всей красе предстал перед Индорильской «принцессой» и с претензией в юношеском голосе вопросил:       — Я тут немножечко подслушал ваш разговор и искренне понять не могу. Вот скажи мне, хорошенькая девчушка, чем тебе не угодил мой старший братец?       Что имел ввиду этот шпиён, называя Ворина Дагота своим СТАРШИМ братом, когда, по рассказам Алексового родителя, в правящей семейке Даготов недо-шармат был самым младшим? Хотя, ладно это. Вопрос в том, откуда от такой… широкоплечий и голубоглазый мужчинка в зачатке вылез в этом скопище щюплых злато-черноглазых сухарей?       Нет, правда. Эльфийские мужики, что в Четвертой Эре, что в Первой не отличались широкой грудью и рельефными мышцами. Хоть и представляли из себя обладающих сносной мускулатурой индивидуумов, но та была у них столь сухая и жесткая, словно в предках у первых эльфов были не эт’ада, а деревянные спригганы. Алексе, как бывшей имперке с сформировавшимся вкусом на человеческих светлоглазых и… упругомышцых мужчин, найти среди остроухого народца соответствующего её хотелкам джентльмена было крайне тяжело. Считай — невозможно. Хоть на нордов заглядывайся. А те в прошлом, оказывается, воняют ещё сильнее, чем их далёкие потомки времен последней драконорожденной. Хорошо, что она поклялась вступить в отношения только со своим кумиром, не растрачивая себя на других.       И тут раз — и такой необычный экземпляр. Даже арбалет бросать в это личико жалко. Вроде и кимер, а глазки-то голубые со склерой белой — как у человека. И грудина… вот это Алекса понимает… рельеф. Даже сквозь обтягивающую рубаху видно. А фигура? Идеальный перевернутый треугольник. Что ж он такой идеальный в её жизни появился только тогда, когда она себе чёткую цель любовного покорения выбрала?       Как жаль.       — Ты не обращай внимание на то, что он такой колючий. — махнул рукой на альмедифа Дагот необычный юный кимер, под недовольное сопение первого. — Это он такой со всеми при первом знакомстве. Вот со мной он тоже вел себя по началу как нервная мал’бармиаг на кладке когда меня ему в чаптилы назначили. А потом проснулся однажды и как полез обниматься. Даже Госпожу уговорил меня усыновить. Ворин у нас как лук слоистый… или крабик — до мягонького добраться сложно.       — Кто-нибудь, заткните Энт-а. — прошло шушуканье по толпе. Так Даготская Госпожа успела усыновить кого-то? Тогда почему Дагот Ур в Третью Эру не «оживил» и его? Из зависти к голубым глазкам?       — Ну и… — «забегал» глазками юноша, по выражению лица Индорильской невесты понимая, что доводы её не убедили. — Тяжёлый характер всегда может компенсировать приятная взору внешность, а Ворин у нас ого-го. — и решил пойти ва-банк. — Посмотри на этот точечный профиль. А нос! Не даром говорят: когда нос горбинкой, то и писка дуби…       — НЕРЕВАР, ЗАТКНИСЬ!       Крик шармата вызвал в голове у драконорожденной белый шум. Что он только что сказал?       — Но, братец, почему? Я же наоборот тебя в лучшем свете преподнести пытаюсь! — от самых чистых чувств воскликнул светлоглазый, картинно схватившись за сердце. — А ты противиться моим порывам вздумал!       — Меня не нужно никому «преподносить». — сделал воздушные кавычки руками восьмой сын Дагот с самым недовольным выражением, какое только могло появиться на врождённо хмуром эльфийском хлебале. — Тем более, гости уже УХОДЯТ. Не правда ли? — послал юный кимер убийственно-намекающую улыбку вошедшему с лица отцу нынешнего тела Алексы.       Но Довакин уже как-то не волновало кто кого там намеками в салат собирался кромсать.       У неё под ногами стоял её кумир. Мечта, взращённая во мраке застенок Храма Небесной Гавани. Будущий воин, герой, правитель и легенда.       — Но, Ворин…       — Не разговаривай с ней, Неревар.       Её не сильно волнует и то, почему в сборнике придания нигде не говорилось о том, что великий Хортатор не просто находился с Главой Дагот в теплых дружеских отношениях, а был ему приемным братом. Историки умеют скрыть неудобную правду так, что даже при подробном изучении вопроса спустя годы правда теряется в ворохе «правильной» лжи.       Главное, что сейчас интересует Алексу — это можно ли поменять жениха?       — Вот этого хочу!       — Чё? — с метафорическим щелчком пропала связь с реальностью в небесного оттенка глазах.       — НЕ ПОЗВОЛЮ! — а вот корпрусноголовый, наоборот, загорелся неугасающим пердачным пламенем, взвившись руками вокруг её будущего мужа словно змеиными кольцами. Прижав к себе «братца» покрепче и отодвинув того от крыши Зала Пропильона куда подальше, чуть ли не свалившись с ним за бортик декоративной клумбы позади.       Посмотрите-ка на него — какой ревнивец. Сразу становится понятно, почему так старательно пытался переманить инкарнацию своего Хортатора даже не будучи уверенным, осталось ли там хоть что-то от прежней личности. Какие там Азуровы предсказания. Ворин Дагот самый что ни есть — помешанный собственник.       Но и Алекса помешана не хуже.       — Так! — арбалет указал сначала на злобно зыркающего чернявого. — Этот отошёл. — прицел смещается к растерянному в цепких объятьях. — А вот этот — подошёл.       — Закатай губу, серджа Айем! — рявкнул наследник Дома и его «лицо». Не одна Алекса сегодня опозорилась на целых два Великих Дома.       — Ворин Дагот, клянусь пеплом предков…       Арайнису не стоило даже пытаться урезонить этот ворох дерьмовых черт характера.       — Я сам будущий предок! И Я НЕ ОДОБРЯЮ!       — А мне НАЧХАТЬ, что ты не одобряешь!       — Стерва!       — Одержимый сухарь!       — Братан, вы же сейчас войну Домов развяжете…       — Мне плохо. Где моё успокоительное?       — Вот, серджо Индорил, возьмите моё. У меня оно всегда с собой…       — Если я не выйду за НЕРЕВАРА, клянусь, раскопаю драконов из могил у северных варваров, оживлю и устрою всем ранний Конец Времён!       — Вот видите? Она чокнутая! Нельзя ей Нехта отдавать!       — Ха? А ты мне нравишься, девочка! — раздался новый, незнакомый женский голос. — Так уж и быть — забирай мелкого. Если хочешь — второго прицепом отдам~       — АЛЬМА?! — в унисон ахнули трое братьев.       Вышедшая, словно на водной глади выплывшая во двор Когоруна женщина в открытой красной мантии, одарила Алексу полным азарта взглядом. Судя по реакции Даготов, она и была их нынешней Главой Дома и матерью восьми (с плюс одним) сыновей.       — Ты забавная. — хохотнула знатная кимерка, тряхну черными кудрями в высоком хвосте. — Так хочешь выскочить за полунорда, только узнав его имя, а на перспективного наследника ноль внимания. Хотя, нет. Мой Ворин тоже его получил. Только по голове обухом! Ха-ха!       — Альма, вы не можете принять этот союз! То лишь каприз младой девки! — возмутился словам матери её восьмой сын, побежав к той с видом ожидающего немедленного соглашения с его мнением мера.       Госпожа Дома на разбушевавшегося сына только снисходительно закатила глаза и… кратким махом зарядила по щеке черным, как эбонитовый камень, веером. Пятнадцатилетний Ворин Дагот не пошатнулся с места. Лишь голова повернулась по траектории удара. Гордец даже сподобился сглотнуть кровь, лишь бы та не окрасила его лицо, предательски показавшись в уголке губ.       Не желал показывать, свою телесную слабость?       — Сейчас не ты Глава этого Дома, джуликил, а Я. И тебе негоже оспаривать мои решения. Как и вести себя, словно каждый обязан, мгновением после слов твоих, выполнить приказ. Ты это понял? — дёрнулась острая бровь.       Потемнев лицом, будущий шармат замешкавшись склонил голову в поклоне извинения. В глазах при этом плескался Обливионов коктейль гнева и несогласия.       — Прошу прощения у Главы Дагот. Этот отпрыск повёл себя неподобающе статусу перед жителями крепости.       — Вы тут все отличились. — отмахнулась от сына кимерка. — А лекарю теперь серджо Индорил успокоительным отпаивать. И Арайниса. Посмотрите — он же уже по стеночке сползает. Бедный мой старший ребенок. — покачала головой Глава.       — Но я всё же молю Вас, Госпожа, в таком деликатном деле, как брак, спросить мнения самого… жениха. — попытался Ворин в последний раз уговорить мать, воспользовавшись вежливостью. — Если Неревару тоже не по душе идея женитьбы на сей… свободной духом Альн-а Индорил, то нельзя насильно связывать его с нежеланным мером.       — Это легко проверить. — непринужденно пожала плечами эльфийка. — НЕРЕВАР!       — Да, Госпожа Дома?!       — Тебе серджа Альн-а нравится?       — Что? Я… я не зна…       Алекса не стала упускать момент и будто бы случайно задрала с одной стороны лёгкие юбки мантии, заманчиво оголив оливково-золотое бедро и послав своему мужчине мечты воздушны поцелуй.       — Я…       Юнец, ожидаемо не упустил соблазнительных движений, застыв взглядом на переливах солнечных бликов по девичьей коже.       — Я думою мы могли бы э-э-э… подружиться?       Недо-шармат на заднем фоне обречённо шарахнул ладонью по лицу с ворчливым «Бл*ть — опять!»