Должна быть решительной
21 апреля 2025, 20:08
Всю их компанию по возвращению западных территорий материка и севера Ввардефелла можно было охарактеризовать в паре слов — успехи, но не победа. Кимерской армии явственно не хватало воинов. А убедить лидеров прочих Домов предоставить своих меров для обороны не относящихся к их владениям территорий задачка не из лёгких и практически невыполнимая даже с поддержкой Дома Политиков. У Неревара получилось убедить кочевые племена объединиться против захватчиков лишь потому, что те больше всех пострадали от набегов не защищённые глиняно-вулканическими стенами городов.
Окончательно эшлендеры прониклись к будущему Хортатору уважением и верой, только после того, как отряд их лучших воинов вместе с ним и липким Даготом наткнулись на терпящую бедствие под натиском тварей Мерунеса Дагона Альд’Соту. Её муж ворвался в обливионов стан вихрем парных топоров и воинским кличем, устроив вторженцам иного измерения так излюбленную ими кровавую баню. После сражения Алекса уже ожидала увидеть подле Неревара «единственного выжившего представителя Дома Сота» и начала прикидывать примерные варианты незаметного устранения нежелательного элемента.
Но вопреки её ожиданиям, вокруг мужа продолжал увиваться всё тот же неизменный «элемент», пребывающий в отвратительно благодушном настроении, несмотря на обляпанный в крови и копоти подол мантии. И где только недо-божок успел замараться, когда в самой битве не участвовал, а пролежал во время неё в своей палатке с внезапной хворью?
Так или иначе — бесконечные битвы продолжались, кимеры теряли свой народ, а норды — свой. И не было конца и края этому бесконечному кругу змия Сепа от голода пожирающего собственный хвост, пока Неревар не принял решение обратится к глубинным эльфам за помощью в создании артефакта, что помог бы ему убедить несговорчивых оседлых кимеров.
А пока муж Алексы направился прямиком к подножию Красной Горы, оставив большую часть войска в освобожденном Эбенгарде, его жена могла найти немного времени для своих дел и…
— Прекрасная серджа! — окликнул мелодичным юношеским голосом прогуливающуюся по вечерним улицам драконорожденную незнакомый богато одетый мер женственной наружности. — Этот ничтожный поэт-путешественник был очарован Вами, как только увидел всю красу огненных всполохов волос и янтаря очей, что разили грозных северных недругов острым лезвием идеала, освобождая стены нашего страдающего под их гнётом города от агонии неизвестности! Соблаговолите ли вы обратить внимание на этого скромного Вивека?
Губы Алексы расплылись в довольной кошачьей улыбке, которую неожиданный ухажёр принял за благосклонность.
Зверь сам прибежал на ловца.
— Ох, сэра, Вы должно быть не в курсе, но у меня есть муж. — бархатным флиртом протянула кимерка, осматривая пока-ещё-не-бога-поэта, отметив красоту молодого личика и обманчиво блестящие побрякушки, что на деле оказались дешёвыми копиями. Мальчишка явно искал себе богатую покровительницу. И, видно в первый раз у него получилось не только охмурить нарцистичную Альмалексию, но и втереться в доверие её мужу, которому они вместе наставляли оленьи рога.
— Муж не крепостная стена, уж уступит место страсти истинных чувств. — так же сладко промурлыкал поэт.
Алекса тоже готова была мурлыкать, но от предвкушения скорой расправы. Ей плевать, что АльмСиВи ещё не успел натворить бед. Пока они живы — для драконорожденной всегда есть шанс потерять самое дорогое. Поэтому она сыграет на жадности Вивека.
— Раз сэра поэт так уверен. — и схватит того за руку, уводя в безлюдный переулок.
За одно заманивая рыбку покрупнее.
Какая удача — избавится от двоих за раз!
будущий шармат, раздумывая отпускать ему лезвие, или ещё больше насторожиться неизвестной личности под маской Альмалексии.
У Альн-ы Индорил были тайны от мира.
когда-то подаренного Ворином посоха, шармат с злорадным смехом щёлкнул пальцами.
— А Вы знали, серджа «Альмалексия», что этот посох когда-нибудь будет принадлежать Святому?
И скрытое магией зачарование на артефакте активировалось.
ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ
— Кто. Ты. Бл*ть?! Или только от одного. Но зато получит объяснение на многие несостыковки с легендой о Хортаторе. Ворин Дагот был готов метнуть в неё кинжалами что образно — глазами, что в прямом смысле, держа призванное оружие наготове остриём в сторону Айем, пока девушка, напевая сиродильский мотивчик, совершенно не беспокоясь о трупе возле её ног, протирала изогнутое лезвие меча от крови. Ведь это многое объясняло. Особенно беспричинную ненависть с самого начала их знакомства. И то, почему Сота Сил так и не появился рядом с Нереваром. — Бл*ть тут в собственных кишках валяется. — не отвлекаясь от обязательной чистки оружия после контакта с грязью, мотнула рыжая подбородком в сторону обезвреженной проблемы. — А я — единственная и неповторимая драконорожденная Алекса. — и небрежно плюнула первым словом огненного дыхания на труп, за несколько секунд испепелив тот до состояния кучи пепла. — Ну, хотя бы Мудреца я успел убить лично. — с досадой процедил сквозь зубыஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ
У Ворина Дагота тоже были спрятаны тузы в рукаве. Для начала — он «чертов Шармат». Впрочем, это масло масляное. Так часто сквернословили большинство посланных империей нереваринов-чужестранцев, которые даже не удосужились узнать смысловое значение прозвища врага, прежде чем лезть к нему в пасть. Вот такими несмышленными Дагот Ур их и «пережёвывал», терзая плоть когтями и испивая через раны души, в четной попытке собрать с каждого по кусочку его былого товарища. Соединить разбитую от предательства на сотни осколков душу в единое хотя бы внутри своей сути. (Вернув рациональность Ворин сразу же осознал, что идея эта была полным бредом воспалённого корпусом ума и являлась, скорее, больным актом каннибализма. Братья ещё долго не могли понять, почему в первый их общий обед после принятия Неревара в семью Ворина вывернуло желчью от одного только вида кровавой скрибовой колбасы. С тех пор мясо Ворин есть перестал) Совращенный непрерывной близостью с порочной энергией Сердца Лорхана, он медленно, но верно терял себя, а вместе с Главой Дома сходили с ума и остальные «бессмертные» союзники. Пока не пришел Последний. Дагот Ур даже не запомнил его имени. Очередной чужеземец, даром что данмер. Но нужно было отдать ему должное — в отличии от предшественников, что либо приходили под Гору не подготовленными, либо отсеивались ещё на этапе испытанием Луны и Звезды, Последний прибыл на поклон к Акулахану в полной боевой готовности. (Его звали Живчик. Такая же иронично-противная кличка вместо имени, как и у самого Ворина. Последнему имя и самому не нравилось, но что может дать жестокий мир Тамриэля одинокому сироте, кроме как ещё большего пренебрежения?) Неревар, впервые за сотни воплощений, смог выполнить предначертанное, в последний миг обещая Дагот Уру, что его затянутый кошмарный сон, наконец, закончится. (И для Дагот Ура кошмар, и в правду, закончился) А для Ворина только начался. Окружение казалось одновременно настоящим и столь же сюрреалистическим, что в первые часы после «пробуждения» в теле ребенка со здоровым разумом, НЕ ПОДВЛАСТНЫМ ВЛИЯНИЮ СЕРДЦА, Восьмой сын Дагот сначала конкретно застыл мыслями. Но все же осознал, что это реальность. И он — проснулся. А потом с криками понёсся к ещё ЖИВОМУ телом и ЦЕЛОМУ душой дорогому другу. И с не менее оглушающими воплями завалился в кабинет к матери. Объяснив по порядку всё то, что случилось с ним в далёком будущем. Сразу после того, как ему всыпали парочку ударов веером по заднице. Доказательств у него не было, потому, естественно, ему не поверили. Но столь своеобразные «притязания» на титул альмедифа оценили и завалили кучей учебы, дабы он доказал делом, что достоин подобной чести. Неревара же мать усыновила из чистой потехи и страстной любви к игре на нервах Совета Дагот. Кажется, в первой временной шкале именно эта взбалмошная сторона характера её и погубила. Ворину предстояло следить теперь не только за сохранностью нового младшего брата, но и буйноголовой матери дабы та опять не почила раньше положенных годов и не оставила на своих сыновей ворох незаконченной работы. Которую они дружным скопом (кроме Арайниса) скинули на Одроса. Чего он не простил им даже после смерти, отказавшись разговаривать с кем либо из них и запершись в своей крепости наедине с Разрубателем. И семью мешками вредозобника. Ворин искренне надеялся, что Одрос использовал те как груши для битья, представляя лицо каждого братца, а не курил. Очень надеялся. Но возвращаясь к благодуроватой матушке, та так и продолжила, не смотря на предупреждения Ворина о мерах, с которыми лучше не пересекаться не в коем случае, принимать каверзные решения от которых что у Совета, что у уже повидавшего всякое д*рьмо Ворина, вставали волосы дыбом. Апогеем стало предложение от Дома Индорил породниться с Даготами путем женитьбы на Старшей дочери Дома. На которое мать без задней мысли согласилась. И проигнорировала сына, когда тот орал скальником о том, что Старшей там может быть только одна стервозная особа! С замашками на мировое господство. Кажется он тогда только кинул камень в свой огород, а не отговорил Главу от опрометчивого решения. Мать только пожала плечами, бросив его одного, ладно, вместе с Арайнисом, на растерзание ещё зелёной рыжей суке. «Друзей держи близко, а врагов ещё ближе» Ворин пробовал. Ворин сдох. Дважды. Азура свидетель — он не собирался быть покусанным этой бешеной Никс, наоборот, вцепился бы той в горло первым. И… Сука и вправду была… зелёной. Альмалексия, в бытие смертной, никогда не пренебрегала цветом Дома в гардеробе, отрицая любой оттенок, кроме лазурного. А тут — вырядилась на встречу в зелёные тряпки, словно соблюдение канонов Дома для неё пустое. Возможно, Ворину стоило приметить этот первый «звоночек» ещё тогда. И слишком резвое даже для уже взрослой Альмалексии поведение. Помешанность на Нереваре с первого дня знакомства, когда как изначальная Айем к своему Хортатору питала, разве что наигранно любовный расчет, даже не одарив того ни одним младенцем. Желание присутствовать на каждой битве бок о бок с мужем, готовность пойти за ним в пекло. А потом будущая «Альмалексия» убила паскудёныша-поэта. И мир Ворина окончательно схлопнулся до одной единственной точки перед ним. Понятно. Альмалексия умудрилась подохнуть даже не успев родиться. Какая прелесть. Ворин очень доволен. Стерва заслужила быть забытой в веках. Спасибо этой очень странной деве-дракону из будущего, что наступило уже после исчезновения Дагот Ура. Ворин должен быть благодарен этой непоколебимой, целеустремлённой, терпеливой, поддерживающей и решительной особе. Только немного обидно, что из всех троих убить у него получилось только Сота Сила. И то, по наводке матери, что узнала о терпящем бедствие городе даже раньше их отряда. Но не стоит смотреть дарёному дракону в зубы. Тем более, когда один из них стоит перед тобой.ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ
— То есть, они поклялись тебе в верности, а потом подвели к смертном одру, соблазнившись властью? — Ага. — бокальчик красного-комуникового приятно обжёг нёбо. — Но ты была героем их страны. И это… их не покоробило? — Совершенно. — второй бокал не заставил себя ждать. — Скольким фракциям, говоришь, ты приходилась руководителем? — Всем! — она раскинула руки в всеобъемлющем жесте и чуть не пролила вино прямо на мантию собутыльника. Впрочем, она у него и так красная — не страшно. — Знаешь… У тебя с Нехтом намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. — И это замеча-а-ательно! Мы идеально подходим друг другу! Мой любимый, идеальный, удивительный мужчина! — всё же вторая бутылка была лишней. Дагот тоже так решил, и отодвинул третью, пока Алекса не успела добраться и до неё. — Мой единственный на тот момент свет и смысл жить в окружении темных стен под землёй. — Как мер, попавший в похожую обстановку с практически теми же условиями отчаяния и излечившегося от усиливающегося древним артефактом безумия, разорвав с ним связь, авторитетно заявляю — у тебя маниакальное помешательство на моем брате на почве тяжёлого стресса. Не скажу, что это совсем плохо. Уж лучше преданная жена, чем предавшая. Но советую сильно это дело не запускать, возводя Нехта в абсолют. Он такой же смертный как и мы сейчас, только более настырный в плане спасения всего и вся. — И он меня спас даже будучи героем из сказки! — Как и меня. — с ноткой грусти согласились с ней. — Даже будучи осколком в чужом теле. — Так выпьем же за Неревара — единственного и неповторимого! — бокал вновь потерял пару капель, удерживаемый неуклюжей рукой. — Почему бы и нет. — пожали плечами в ответ. — Только это последний. С Вас хватит серджа Дова.ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ
С Алексы и вправду хватило, ибо проснулась она уже у себя в комнате не помня ничего и в обнимку с большой белой подушкой с криво нарисованным силуэтом её благоверного. Пока уже более реальный благоверный сидел рядом с ней на краю кровати с бутыльком антипохмельного зелья и разглядывал осуждающим взглядом школьного воспитателя, чьи дети натворили делов, пока его не было в классе всего десять минут. Драконорожденная сначала встрепенулись, полностью проснувшись при виде вернувшегося с двемеровой горы мужа, а потом её взгляд невзначай поднялся выше высокого ирокеза светлых волос. И тон лица кимерки значительно сбледнул. На потолочной люстре, в лишь благодаря удаче ещё не загоревшейся от огарков горящих свечей мантии, ничком повис храпящий пьяным сном Ворин Дагот с красующейся на его лбу чернильной надписью «БОГИЧЕСКИЙ МЕРЗАВЕЦ». Дела были плохи. Она в своей комнате. Вместе с мужчиной. И не помнит, что было вчера. Но она точно уверена, что мужу бы с шарматом рога наставить не посмела. Только Неревар мог подумать иначе и тогда прощай семейная идиллия. Ей нужно было срочно действовать! — У нас с ним ничего не было! — первое и самое банальное, что направилось на язык, когда Алекса указала пальцем в сторону сопящего деверя. Неревар на панику нерадивый жёнушки только закатил глаза и передал в руки антипохмельное. — Охотно верю. Как и половина Эбенгарда, которую вы сполошили своими пьяными частушками про лживого кота и драконий ужас на крыльях ночи. И мне честно, даже боязно знать, что вы оба имели ввиду под двемерскими любителями бить сердечки молоточками, когда я совсем недавно общался с двемерским тональным архитектором, который как раз таки про молоток и сердце под нос себе и бурчал, пока ковал мне кольцо. Она уже говорила какой у неё замечательный муж? — А теперь пей апохмел и помоги мне снять Ворина с люстры. Надо дать ему второй бутылёк. И-де-аль-ный.ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ
Поэтому, когда её тяжело ранили в одной из стычек с дикарями, он не терпя возражений отправил Алексу отдыхать домой до полного выздоровления. Придурушный Дагот, которого она защитила от стрелы, так и получив ранение, вился вокруг отбывающего с ней паланкина с лицом побитой никс, пока она не разрешила его ни с того не с сего проснувшуюся совесть парочкой колких фраз о сдающем позиции ужасе всея Горы. Шармат в тот же момент нахохлился лысым птенцом скальника и пожелал ей не сдохнуть раньше, чем они отвадят нордов от стен Баан’Малура. В книгах Четвертой Эры упоминалось, что Блеклайт ни разу не был захвачен ни нордами, ни иными силами, так что Алекса на счёт их успеха не волновалась. Волнение полностью затопило разум драконорожденной, только в палате лекаря. Когда мир вокруг погрузился в глухой шум от давления крови в висках. А перед глазами холодным изваянием застыла фигура «альмы», что с недовольным лицом стучала ногтями по любимому эбонитовому посоху, изредка посылая своей Альн-е кривые взгляды отвращения. — Наша чистая кровь не должна смешиваться с человеческой грязью. Тем более от северных варваров. Я считала, что ты, не смотря на буйный характер, достаточно умна, чтобы понимать это без слов. Оказалось — нет. Но, главное — сейчас всё обошлось. Я уже проконтролировала, чтобы лекарь ввел тебе настой трав, пока ты отслеживалась после зашивания ноги. Поверить не могу что ты допустила столь отвратительный шрам на своем теле. Куда глядел твой муженёк? Никакого от него проку. Только топорами махать горазд. Госпожу Дома, МАТЬ Дома, больше интересовал шрам на ляжке, чем то, что она самолично приказала вытравить чужого ребенка из чрева! Своего внука. И всё из-за чего? Крови? Какое ей дело было до того, собирается Алекса рожать или нет? Кто дал ей право решать, будет жить плод или нет?! Как она посмела лишить Алексу ребенка, когда у них с Нереваром так тяжело шло с этим дело?! И как только боги смиловались, дав им дитя, это подобие матери решило радикально сыграть в чистокровность? Хорошо, хорошо. Алекса не посмеет показать как ей горько. Алекса не посмеет показать слабость. Ни Алдуину, ни Мираку, ни клинкам, ни этой молодящейся кимерской ведьме. Драконорожденная тоже умеет играть РАДИКАЛЬНО. — Раз уж дело сделано, позвольте вернуться на поле битвы. Меня там ждут. И не дожидаясь ответа, стерпев боль, она ушла.ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ
Чтобы вернуться в объятья мужа и выплакаться тому в плечо, принимая с рук пошло матерящего Индорильской двор деверя чашку успокоительного отвара и искренние предложения устроить в Морнхолде второе за десятилетие пришествие Мерунеса Дагона. До призыва властителя хаоса и боли не дошло, а вот до «хитрого» плана Дагот Ура с использованием масок официально «скрывающих» личности руководителей переворота — очень даже. Не видно лица — значит и не было тебя там. Старинный данмерский хитровывернутый принцип, придуманный ещё во времена масштабных войн Домов для… сокращения лишних трат ресурсов на «суды» над победившими предыдущую власть мятежниками, повстанцами из ответвлений правящей семьи, и просто — для того, чтобы лишний раз не решать «чужие» проблемы для создания вида «работающих» законов. Ведь столько мороки. Можно же, просто, проигнорировать чужие склоки, а если то разборки высшей знати собственного Дома, то всего лишь молча сменить руководство. И ведь пошло всё от Мораг Тонг. А для Индорила пришло в виде скрытых под масками старшей дочери Госпожи, её мужа и… Дагот Ур сам прибился за компанию. Вырезать верхушку Великого Дома, что первым дал приказ на уничтожение Дома Дагот в предыдущей временной линии. Пеплонутый недо-божок от восторга чуть ли не подрывался огнем из задницы. Неревар же, как и Алекса, был тих в своей ярости за погубленного первенца. Его маску-лицо крест на крест на лбу разделяли два «шрама», пересекая глазницы и щёки. «Два напоминания о истинных ранах, среди сотни простых увечий. Предательство клана Мора. Предательство Индорил» Маска Ворина… на удивление не имела ничего схожего с изображениями Дагот Ура в книге. Он выбрал морду птицы. «Ибо птицы по настоящему свободны. А под горой они не летают» Алекса же не стала мудрить и заказала у двемерского кузнеца лик дракона. С отверстием в челюсти, через которое мог просочиться крик. «Я то — что я есть» И когда под натиском Безжалостной Силы врата Морнхолда вместе с замком Индорил пали, а «Альмалексия» в окружении своей личной охраны/любовников с кровавой пеленой в глазах наставила на мятежников острие любимогоПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!