Должна быть любимой

      — Альма, а тебе не кажется, что дядь Ворин к нам в замок уж слишком часто хож? Не то что бы этот сын против, но у Совета от частого пребывания чужого Главы Дома в самом центре владений Индорил скоро начнется бурная крапивница.       Её отпрыск знал как умело жонглировать уважительным тоном в тандеме с глумливым подтекстом. Аесей всем своим айлейдским сердцем терпеть не мог Совет. Старики же в ответ приемного сына их Альмалексии так же искренне недолюбливали, чванно именуюя «прихотью» первого мужа Госпожи, которому с поездки на коронацию императора Гориуса не хватило прочих сиродильских сувениров и он соизволил ловить по лесам остатки одичалых салиачи.       Один гений обратного развития даже умудрился ляпнуть, что это был лишь отчаянный акт скрыть тем самым свою неспособность даровать Госпоже родное дитя. Никто больше этого «умника» не видел. А Алекса на зло ему и прочим шепоткам, через некоторое время родила здоровую БЕЛОКУРУЮ дочь.       Но и здесь сплетников корёжило принтами забористого яда, но уже в сторону повзрослевшего приемного сына, которому мнительные кимеры только за одни лазурные айлейдские глазки пророчили разъедаемые его светлу-головошку думы о ревности к полноправной альмедиф Индорил, а Алексе с Нереваром приписали мнимую остылость чувств к н’вахшему найденышу в пользу родной кровинушки.       Ну что за придурки. Своих дел у них нет, что-ли? Так Алекса им их и подкинула с большой радостью. Чтоб вон, в замке прибрались вместо рабов, раз такие умные и знают о доле каждого.       Никто, несмотря на возмущённый ропот сплетников, меньше любить старшего не собирался. А Аесей в свою очередь, после рождения новой Альн-ы (которую Алекса общим с Нереваром решением назвала Флюр игнорируя возмущения Совета на пренебрежение традициями), никакой завистью не хворал и в помине. Лишь затих по началу, как оказалось — считая себя в этой идиллии лишним и стараясь не привлекать к себе внимание, чтобы не погнали с теплого местечка вон.       А потом случайно пересёкся с приемным отцом с уже своим первым ребенком на руках, что ему родила двемерская жена, что, будучи на экспериментах с восстановлением исчезающих рас помешанной, творила магией и технологией с каждой своей беременностью нечто, из-за чего вместо двемеров на свет из неё вылетали чистокровные айлейдские булочки. Вот с одной такой булочкой в обнимку Неревар Аесея в старом внутреннем саде и встретил. И о чем-то таком примудром они оба успели поговорить, что по итогу Старший прибег с дитём уже к Алексе, чуть ли не подсовывая сверток ей под нос.       Она тогда слабо уловила смысл ожидающего взгляда сына и поднятых вверх больших пальцев мужа позади него, но над внуком поворковала и папашу его нерадивого пожурила, что принес похвастаться лялькой только сейчас.       Чего потом у Аесея в белогривой головушке не перемкнуло, но ходить по замку тучей и избегать родителей он перестал, взъелся на Совет пуще прежнего, а каждого следующего своего дитёнка в обязательном порядке первым делом показывал Алексе. И таких насчитывалось уже трое.       Алекса трижды бабушка — вот так новость! А ведь ей потом ещё старшенького от депрессии спасать на фоне будущего возможного исчезновения всех двемеров из Нирна. Супруга-то его, увы и ах, глубинной крови, а значит детки вскоре останутся на попечении одного только папочки да деда с бабкой. Хотя, судя по ровной реакции Аесея на любой вопрос о жене, любовь в их браке держась разве что на общей заинтересованности в «научном проекте» супруги. Вот что бывает, когда молодежь женится на спор и подшафе.       — Я понимаю, в правящей семье Индорил и приветствуется полиандрия, но кто тогда будет править Домом Дагот? Ах, точно! У них остануться ещё целых семеро братьев из главной ветви. Вопрос решен! Так когда дядь Ворин переезжает?       Алекса хлопнула глазами один раз, потом второй… А потом склонила голову на бок в недоумении. Стоило на пару минут потерять суть разговора, углубившись в свои мысли, как твой сын с чересчур ярким воображением уже сосватает тебе брата мужа. Видимо и Аесею совсем нечем заняться. И ему работу надо найти, а то, глядите, какими мыслишками балуется.       — Аесей?       — Да-да, альма?       — Иди-ка… Пересчитай бутоны канета в саду.       — Да что я не так сказал-то?!

ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ

      — Ворин?       — Что такое, Алье-кса?       — Во-первых, если не можешь выговорить моё имя — лучше не произноси.       — Как скажешь…       — А во-вторых… — ведь её сын в чем-то прав. — У тебя совсем нет дел в родной крепости?       Взгляд темных глаз кимера, вальяжно «одарившего» её своей компанией в закрытой дворцовой библиотеке, лягушкой запрыгал по стеллажам словно в поиске правильных слов, пока рот уже открылся с ответом:       — Дела у меня есть. Везде и всюду. Но заботы Дагот я могу в любой подходящий момент переложить на плечи Арайниса. Правда… тот в свою очередь, скорее всего, сложит все дела на стол Одросу… Но мне с братьями не привыкать видеть наши портреты в его кабинете утыканные эбонитовыми дротиками, так что всё нормально.       Точно, Одрос. Алекса помнит его ещё с той попойки в честь победы над нордами и их изгнания из Ресдайна. Дагот пытался отодрать своего Главу от одного из трофейных бочонков с мёдом, к которому тот приклеился под глумливые улюлюканья вечно пьяного братца.       — Мне не обязательно быть Главой Дагот двадцать четыре часа в сутки. Я… заменяемый ресурс Дома, если так подумать. — уже более неуверенным тоном произнес Ворин, скрыв нервы за лёгким почёсыванием острого подбородка.       Слова никак не складывались в привычную картину себялюбивого мера, вырывающего зубами причитающееся и готового когда-то утопить целую провинцию в крови и хвори ради мести за свой народ.       — Кто ты? И что сделал с уверенным в своей значимости повелителем Горы? — поэтому Алекса недоверчивой кошкой ощетинилась на собеседника, вцепившись руками в кожаные подлокотники кресла.       — Я всё ещё — я! Отличие лишь в том, что меняется мой взгляд на мир и приоритеты. — уже более привычно, котом шикнул Дагот. — Больше нет тех, кто мог бы обвинить мой Дом во всех грехах, а даже наоборот. Союз Дома политики и Дома духовенства крепок как никогда не был. Против подобного объединения не смогут возразить ни воины, ни маги, про остальных молчу и подавно. Кто бы не стоял у власти Дома Дагот сейчас — его авторитет не пошатнётся. Так что остаётся лишь решить вопрос с Сердцем Лорхана и я… наконец буду свободен в выборе своей судьбы. Впервые за… долгие тысячелетия.       От Ворина повеяло тягучей меланхолией, и уже не в первый раз за столетия их знакомства Алекса заметила кардинальные отличия бывшего повелителя Горы от того книжного монстра из запечатлённой на бумаге легенды. Ворин освободился от пагубного влияния не предназначенной смертным силы. Его более не тревожил зависший над Домом метафорический топор палача. Ворин Дагот был наконец свободен жить как пожелает.       А желает он в очередной раз, как говорят в Скайриме, поделить вместе с Алексой шкуру не убитого медведя. Двемеры ещё не успели себя аннигилировать, а они уже обсуждают, что делать с куском божественной плоти и всеми их потенциально бесхозными городами. Послушай их шпион — проблем было бы по самые уши. Благо, после отвратительного опыта с «императорскими шпионами» Клинками, Алекса следила за своим окружением с тройной внимательностью.       — Было бы неплохо попробовать забрать их полуслепых рабов из северных городов раньше, чем те совсем потеряют зрение и одичают, окончательно испоганив свой расовый генофонд. Эльфы-слуги в таком количестве на дороге не валяются. Куда полезнее котов и ящериц будут. И безопаснее. В нашем жарком климате колдовать снежным эльфам будет тяжело. — подала идею драконорожденная, перебирая пальцами уголок карты Ресдайна с прилегающими территориями королевства нордов.       — Не ожидал от тебя подобного предложения. — изогнул бровь собеседник. — Ты же рабство терпеть не можешь.       — А фалмеров, какими они станут спустя тысячи лет, даже больше. — медленно моргнула Глава Индорил, обдумывая свои слова ещё раз. — Если подобное решение в перспективе уменьшит количество деградировавших гуманоидов под землёй в будущем, и постепенно приведет к вытеснению аргониан с рынка рабского труда…       — То спустя тысячелетия Ресдайн не будет беспокоить возможная угроза дикарей из-под земли и возможно обойдет месть за тысячелетнее рабство? Честно — я не уверен на счёт ящеров. И есть ещё Империя. Чтобы предотвратить её вторжение, надо для начала, найти способ дожить до тех времён. А к Сердцу я больше ни за какие обещания всевластия не полезу.       — Бессмертие дело наживное. — усмехнулась кимерка, отодвигая карту от себя. — Способ найдется. А что до Тайбера Септима… Ты же не такой трус, как Вивек, чтобы отдавать Императору Нумидиум? Я, честно сказать, до сих пор так и не поняла, зачем он тогда поспособствовал сдаче своей земли и захвату остальных. Пытался выторговать относительное самоуправление Морровинда? У него и остальных «богов» была сила Лорхана в жилах. Так боялись её потерять при противостоянии армии Септима? Или предсказал мир во время объединения континента? Империя хоть и просуществовала долго, но всё равно развалилась по итогу. И мир внутри неё был относительным.       — Вивек был падок на сильных личностей. И склонен к глупым надеждам таких личностей себе заполучить. Возможно, император ему чем-то приглянулся и поэтишка попытался к нему приблизиться, да не вышло. Тайбер не слыл идиотом. Забрал Нумидиум и был таков.       Какая беда-печаль Вивека кинул потенциальный хахаль после первого подарка. Алекса честно пыталась не заржать лошадью в голос.       — Хах! Тогда обсудим самого создателя Нумидиума. Как думаешь…       …Когда Кагренак решиться «уподобить двемеров богам»?

ஓ════ஓ๑♡๑ஓ════ஓ

      Буквально… на днях.       Всё случилось слишком быстро и отличалось от того, что произошло в первый раз со слов Ворина.       Тогда шпионы Ворина были теми, кто узнал о существовании Нумидиума. А потом Кагренак с дуру выплеснул свои мысли о становлении двемеров высшими существами с помощью сердца в Зов и его услышали все двемеры. Включая полукровок.       Трибунал подстегнул Неревара к быстрым и необдуманным поступкам, потому тот привел к порогу друга целую армию и всякое мирное решение было загублено на корню.       В этот раз Ворин не стал раскрывать деятельность Кагренака. Они лишь выждали когда до Думака дойдет с ЧЕМ именно возится его тональный архитектор и пришли втроём на его зов о помощи в разумении потёкшего крышей главу учёных. Думак, как и все двемеры, не признавал власть божеств и даэдра. Но и дураком он не был, понимая к каким плачевным последствиям может привести необдуманный эксперимент с их силой. Друг и правитель кимеров с его женой и братом должны были тайно помочь королю глубинных эльфов отговорить Кагренака от дальнейших подобных экспериментов с Сердцем Исчезнувшего.       Ничего у них не вышло.       Катжиты таких личностей как Кагренак обычно называют обезьяной со свитком взрыва в лапах.       Вот и бомбануло.       Аннигиляционно.       Для всей их гениальной расы.       — Я ничего не понял, но они, что… все теперь мертвы?       Алексе с Ворином бы Нереварово всесочувствие, но души у них обоих стали чёрствыми к чужой глупости ещё с первых жизней. Потому Ворин молча за их спинами передал Алексе мешок с полусотней золотых, которые проиграл поставив на более позднюю дату совершения ошибки Кагренака.       — Бл*ть, ребята, я даже знать не хочу на что именно вы спорили! — таки заметил их небольшое взаимодействие Неревар.       — И не надо, хла’дальдер. — невинно улыбнулась Хортаторова жена, тут же переводя тему. — Так что будем делать дальше? — спросила она, намекая на Лорханов кусок тела.       Но, видимо, её муж на эмоциях воспринял вопрос чересчур обширно и истерически.       — С чем? С какой проблемой из?! Полным исчезновением целой расы?! Последующим сдерживанием кимеров от междоусобной конкурентной войны за разграбливание их пожитков?! Назревающими проблемами из глубин континента?! Бедами с башкой у Фира?! А может быть с тем, что вы — два тупых угла в нашем геометрически невозможном треугольнике, всё никак не определитесь с датой свадьбы и нервируете Советы наших Домов и меня в том числе?!       — И со всем этим тоже, но сначала надо завалить ход сюда от греха подальше и жить счастливо без влияния Нулевого Камня на разум… СТОП, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!       У Алексы были свои глобальные планы на бесхозное вместилище бескрайней силы, и она, как и Ворин, хотела было их озвучить, но словесный поток от немного сдавшего нервами дорогого мужа точно также ввел её в ступор.       — Муж… Ты и… Совет, вы все поняли определенно не так…       — Я бы никогда не посмел…       Но Неревар отрезал их возражения одним взмахом руки и с лицом, полным раздражения над «тупоугловой» парочкой, пустился в ответные разъяснения:       — Во-первых, жизнь моя, я не против был с самого начала. Тем более меж вами чуть ли не искры летали, да и сейчас не меньше. — указал он рукой сначала на Алексу потом на опешившего Ворина, и снова обратился к жене. — Ты Альмалексия Дома Индорил, тебе положено несколько мужей и уж если ты не собираешься заводить огромный гарем, на что тебе искреннее спасибо, то лучше пусть вторым супругом будет мой старший брат, которому я доверяю как себе, и который мне никогда зла не желал. А значит никакой свистопляски с конкуренцией за твое внимание и наследство детей не будет. Ни я, ни Ворин, ни Дом Дагот до такой низости не опустится. А Индорильцев, если полезут к детям, заткнём быстро.       — Неревар Индорил Дагот, а ты меня спросить не забыл?! Уже все за всех решил?! — смог таки набрать воздуха в лёгкие Глава Дагот, бросая на приемного брата все свое скопившееся за его тираду негодование.       — Даже не начинай, сэра «Я могу оставить пост Главы в любой момент и жить в Индориле хоть на постоянку» и «Нет, Неревар, я просто пьян, у меня не стоит на твою жену, это кинжал в ножнах выпирает!» — обвиняющие ткнул пальцем в сторону Ворина блондин. — Ты был пьян, а я нет. Честно, прекратите маяться дурью, вы оба, и женитесь уже. Альма только рада будет тебя сплавить, Ворин. И ты это знаешь…       — ДАВАЙТЕ ПОГОВОРИМ НА ЭТУ ТЕМУ ПОТОМ, ПОЖАЛУЙСТА! А ЛУЧШЕ ВОВСЕ ЗАБУДЕМ В ВОРОХЕ ДЕЛ! И НЕ НАДО ДАВИТЬ НА МЕНЯ АЛЬМОЙ! — все-таки не выдержал Дагот, завопив во все лёгкие, хватаясь за голову, словно подданный Шеогората.       Алекса была с ним полностью согласна. Возможно им стоит поскорее решить что делать с Сердцем и уйти, ибо на Неревара оно, судя по бреду, что сорвалось с его уст, уже начало дурно влиять.       — ДА, СОГЛАСНА! Всё потом! Надо решить вопрос Сердца. И я вот думаю, что стоит оставить к нему лаз и в будущем…       Ох, чего стоит это подозрение в глазах Дагота, смешавшееся с неверующим разочарованием. Он всегда был склонен к поспешным выводам.       — А потом построить вокруг Ресдайна великую стену и запитать его Сердечной энергией. Пусть остальные, что зарятся на наши богатства, — бьются об эти стены словно мошкара о витраж.       Разочарование сменилось заинтересованностью. И вот Дагот уже обсуждает с ней использование силы Сердца для грандиозного артефакта без влияния на живых существ, позабыв о каверзном всплеске эмоций Неревара, как о страшном сне.       Неревар на их полное игнорирование всплеснул руками, цокнул и отошёл к кучке пепла, что осталась от Думака, вознося для друга погребальные молитвы Азуре.       Всё произошло хоть и неожиданно, зато как по маслу. Местами. Вот только, кажется, они оба что-то упустили…       — Ребята… — обратил Неревар их внимание от разговора на себя, с дрожью необъяснимого испуга прекратив молитву. — Как жрец Азуры скажу честно — Госпоже Сумерек ваша идея, совершенно не понравилась…

КАК ВЫ ПОСМЕЛИ, СМЕРТНЫЕ, ДАЖЕ ПОМЫСЛИТЬ О ПРИСВОЕНИИ СИЛЫ БОГА?! БУДЬТЕ ЖЕ ВЫ И РОД ВАШ ПРОКЛЯТ ЗА ГОРДЫНЮ! ГЛАЗА ВАШИ СТАНУТ ОГНЁМ, А КОЖА — ПЕПЛОМ!!!

      Ворин и Алекса переглянулись, наблюдая как у Неревара и у них обоих постепенно сереет кожа и краснеют глаза.       Ах, точно.       Они забыли про Азуру.