Глава 17

После возвращения на базу мало что изменилось. Все тот же распорядок, те же тренировки, те же люди. Но понимание того, что где–то в этом здании сейчас ходит человек, которого ты любишь и с которым проведешь весь вечер после построения, заставляло наползать на лицо по–дурацки счастливую улыбку у обоих людей. Через пару дней, новобранцы, отправились на полигон для проверки общих данных. Ничего особо сложного, лишь стрельба по мишеням на время. Оконоги должна фиксировать данные бойцов, Хошина в качестве командира. Кимико стояла в стороне, перебрасываясь словами с Оконоги. Куда же без наблюдения и замечании? – Фурухаси, локоть выше! Харуичи, реакция с задержкой! Кафка, прекрати орать! – девушка вздохнула, – Они меня с ума сведут. Оконоги лишь похлопала ее по плечу, озвучивая время прохождения Ичикавы и Кикору. – Оконоги–тян, какой у них процент? – Ичикава Рено – 18%, Шиномия Кикору – 55%, у остальных от 20 до 25. – та поправила очки. – В этом году новички довольно сильны и заносчивы. Мори только посмеялась. – Лейтенант Мори! – раздался голос Хошины. – Присоединяйся! Покажи, как надо стрелять. Кимико удивлённо подняла бровь, но быстро скрыла эмоции за ухмылкой. Она подошла к рубежу, небрежно крутанув глефу на плече, передала ее Хошине. – Подержи ее, будь добр. – девушка размяла руки, – Ну что, покажем, как работают старшие? – хмыкнула она, заряжая оружие. Хошина усмехнулся: – Давай, Мори. А то потом они подумают, что я с тобой только из–за твоей улыбки. Кимико фыркнула: – А я–то думала, что ты влюбился в мою точность. Смешки новобранцев тут же стихли, когда она сделала первый выстрел. Меткий. Быстрый. Точный. Мишень мгновенно разлетелась. За ним – следующая, и ещё, и ещё. Прошло около минуты, как мишени закончились, а Кимико лишь повернулась к Оконоги, которая, не веря своим глазам, смотрела на данные. – Сколько? – ухмыльнулась Кимико. Оконоги медленно подняла голову, в голосе звучало явное удивление: – 55 секунд. На улице повисла тишина. Пока не раздался сдавленный свист и комментарии Хибино: – А я говорил, что Мори–сан – монстр. Хошина довольно хмыкнул и подошёл ближе. – Видели? Вот так стреляет моя девушка. Учитесь, салаги. Кимико лишь фыркнула, но в глазах сверкнуло довольство. Она забрала свое оружие из рук Соширо и, подойдя ближе, заговорила тихим голосом: – После обеда одолжи мне Кафку с Ичикавой. Отправь их в зал Гамма, хочу проверить на сколько вырос Хибино. – Тогда Ичикава тебе зачем? – Будет моральной поддержкой. Хошина ухмыльнулся, примерно представляя, что устроит его возлюбленная кадету. На заднем плане Кафка доказывал Кикору, что совсем скоро догонит ее, ведь поднял процент совместимости на целых 1%. Кимико медленно повернулась к нему, прищурившись, и улыбнулась – той самой улыбкой, от которой даже кайдзю предпочли бы ретироваться. – Кафка, – произнесла Мори сладким голосом. – Прекрати орать. Пятнадцать кругов по периметру. Бегом. – Ч–что? Но… – Двадцать. Кафка сглотнул и тут же рванул в сторону, начиная свой забег, под общий смех остальных. Кикору только хмыкнула, глядя ему вслед. – Очередной урок выживания от лейтенанта Мори, – протянул Рено с ухмылкой. После обеда Кимико ждала Кафку и Ичикаву в зале Гамма. Это был один из тренировочных залов с усиленными стенами и полом, способными выдерживать удары бойцов с повышенной физической силой, но тут не было систем слежения. Заменять камеры и прослушку, когда бойцы переусердствуют – довольно затратное дело. В углу уже стоял стол с блокнотом и датчиками для замеров, которые она подготовила заранее. Когда Кафка с Ичикавой зашли, Хибино выглядел так, будто не понимал, за что его сюда притащили. – Хей, Мори–сан, я что–то сделал не так? – пробормотал он, нервно почесывая затылок. – Нет, пока что, – ответила Кимико, поднимая на него пристальный взгляд. – Но если будешь продолжать в том же духе, то через три месяца тебя уволят. Кафка замер. – Ч–что?! Ичикава тоже заметно напрягся, переводя взгляд с Кимико на семпая. – Твои результаты слишком нестабильны, Хибино. Да, у тебя есть потенциал, но он бесполезен, если ты не можешь его контролировать. Ты полагаешься на превращение в кайдзю, но это огромный риск, тем более что в бою у тебя не всегда будет такая возможность. – Она скрестила руки на груди. – Так что будем учиться использовать эту силу без превращения. Кафка сглотнул. – Эм… а так вообще можно? – Думаю да, – кивнула Кимико. – Ты ведь чувствуешь энергию кайдзю даже в человеческом обличье? Иногда твои удары мощнее, чем должны быть, и ты сам этого не замечаешь. Значит, внутри тебя есть нечто, что мы можем направить. Ичикава с интересом смотрел на нее. – Значит, вы хотите, чтобы семпай научился активировать силу кайдзю, не превращаясь в монстра? – Именно, – Кимико указала на тренировочную площадку. – Кафка, сначала пробежка. Потом будем работать над ударами и рефлексами. А дальше – эксперимент. Кафка хотел было возразить, но увидел ее выражение лица и решил, что лучше не спорить. Он быстро переоделся и принялся выполнять задание. Кимико наблюдала за ним, отмечая малейшие изменения в его движениях. Иногда, когда он ускорялся или наносил удар, его мышцы будто наполнялись невидимой энергией. Когда он закончил, Кимико подошла ближе. – Теперь ударь этот манекен изо всех сил. Но не просто ударь – попытайся почувствовать силу внутри себя и направить ее. Представь, что это ты берешь ее под контроль, а не наоборот. Кафка сглотнул, собрался с мыслями и сделал, как сказала Кимико. Первые удары были обычными, но затем его кулак будто вспыхнул невидимой силой, и манекен содрогнулся от мощного удара. Ичикава выдохнул. – Ого… Кафка ошарашенно посмотрел на свою руку, а потом на Кимико. – Я… это сработало? – Пока только на десять процентов, – оценила она. – Но это уже что–то. Будем работать дальше. Кафка только покачал головой, осознавая, что его ждет впереди, а Ичикава усмехнулся: – Ну, похоже, вас ожидает адская тренировка. Кимико довольно улыбнулась: – Еще какая. Но пока все. На первых порах лучше не переусердствовать. Будем встречаться трижды в неделю, в зависимости от загруженности графика. Свободны. Парни отдали честь и удалились, пока Мори приводила зал в порядок. Все прошло намного лучше, чем представляла девушка, а упорству Хибино можно только позавидовать. Когда зал был окончательно убран, Кимико направилась в другой зал, чтобы уделить время своим собственным тренировкам. Она надела боевые перчатки, сжимая и разжимая пальцы, проверяя их плотность и гибкость. В руках ощущалась привычная тяжесть глефы, изумрудное свечение которой слегка мерцало в полумраке зала. Сначала она отрабатывала плавные движения, нарабатывая идеальную технику. Лезвие глефы рассекало воздух с точностью хирурга, а каждое движение перчаток усиливало её удары. Затем начались силовые атаки: Кимико скользила по залу, комбинируя резкие выпады с вращениями, усиливая удары с помощью перчаток. Когда она почти завершила очередной поворот с усиленной атакой, её неожиданно прервал голос: – Уже вечер, – спокойно, но с оттенком упрёка в голосе произнёс Хошина. – Может, пора отдохнуть? Кимико резко остановилась, держа оружие в боевой стойке, а затем выдохнула и опустила глефу. Она бросила взгляд на часы и хмыкнула: – Ты решил проверить не убилась ли я? – Я просто знаю, что ты можешь увлечься, – он усмехнулся. – Пойдём в столовую, пока ты не свалилась от усталости. По дороге в столовую Хошина бросил на неё оценивающий взгляд и, поддавшись любопытству, спросил: – Как ты тренировала Кафку? Он выглядел так, будто его прогнали через мясорубку, но он остался жив. Ичикава его еле до душа доволок. Кимико только ухмыльнулась: – Секрет. Хошина прищурился, чувствуя, как внутри вспыхивает непонимание. Она явно что–то скрывала, но что? И почему это его так беспокоило? – А если на ушко? Кимико задорно прищурилась и жестом попросила наклониться, что Хошина и сделал. Голос, едва переходящий в шепот, скользнул по его слуху, будто шелковая лента по коже: – Это очень, очень секретная методика… – её губы почти касались его уха, дыхание тёплой волной задело чувствительную кожу. Хошина, готовый услышать что–то саркастичное или жесткое, замер от неожиданности. Жар мгновенно вспыхнул в груди и растёкся по телу, едва не выдав его внезапным мурашками. Но Кимико, кажется, это заметила. – Ты покраснел? – с лукавой улыбкой она отстранилась, легко проведя пальцами по его плечу, будто невзначай проверяя, как он отреагирует. Соширо невольно сглотнул, ощущая, как лёгкая дрожь пробегает по позвоночнику. Он тут же прочистил горло, возвращая себе хладнокровие, но голос выдал лёгкое напряжение: – Ты ещё пожалеешь об этом, Мори. – Ох, страшно, – с театральной ноткой протянула она, явно наслаждаясь ситуацией. Кимико шагнула вперед, оставляя его на мгновение позади, но Соширо чувствовал, как её улыбка будто впечатывается в сознание. Она определенно умеет прогонять тревогу и это ему чертовский нравится.