Часть 8

Нацисты охраняли въезд на лесную дорогу, их было двое и Эва впервые за столько месяцев была рада встрече с немцами. Тяжело дыша, измотанная девушка поплелась в их сторону свято веря, что Амена расстреляют. Наивная… Он был не последним человеком в рейхе, любимцем Гитлера, одного показания еврейки было недостаточно для того, чтобы пошатнуть авторитет начальника. Ее жертва была напрасна, жаль сама Эва об этом не знала. Она уверенно шла вперёд, представляя гибель врага во всех красках…

***

Тем временем — Ты обязан с ней поговорить, Амен, — сидя напротив друга, заявил Тизиан, — Объяснить как минимум зачем она здесь, если конечно тебе не все равно на ее состояние. Представь как девушке страшно, начальник который раньше пытал ее, сейчас запер в бункере. Наверняка она вообразила себе все самое худшее. Как только Тизиан договорил, Амен невольно вспомнил как Эвтида опасалась всего. Даже не ела приготовленную еду, пока он сам не брал кусочек в рот. Да, друг был прав. Он должен был сломать себя и открыть душу той, которую ломал. — Сиди здесь, я скоро буду, — тяжело вздохнув, Амен встал и направился в сторону бункера, дабы поговорить с Эвтидой. Спускаясь по ступенькам вниз он ощутил как тревога поселилась в его сердце, когда же увидел открытую дверь и пустую комнату, обомлел. Гнева на Эву не было, лишь животный страх. Он испугался за неё. В голове стали вырисовываться картины того как девушку поймав, вернули в концлагерь и начали пытать и от этого Амену стало дурно. Немедля побежав наверх, мужчина громко позвал Тизиана и велев следовать за ним, тут же покинул дом в поисках беглянки…

***

— Так значит тот самый начальник Амен, о жестокости которого слагают легенды, — опустив дуло автомата, едва сдерживая смех говорил нацист, — Спас тебя, еврейку, от смерти. Привел в свой дом и заботился? — Полагаете вру? — задыхаясь от волнения, произнесла Эва, тело ее бил озноб, но несмотря на это, она продолжила, — По вашему я способна на побег из концлагеря? Хотите сказать за мной недоглядели? И я смогла выбраться? — Поглумились и хватит, — произнес другой мужчина, обращаясь к соратнику, — Пора ее заткнуть. Слишком долго болтает. От его слов холодок прошёлся по спине Эвтиды. Бедняжка с ужасом поняла, что ее план провалился. Этому монстру ничего не будет. Никто не осмелится настучать на начальника концлагеря… Теперь меня просто убьют. Хотя если так посмотреть, это ведь тоже неплохо. Наконец избавлюсь от… Закончить мысль ей не удалось. Эвтида которая свято верила, что нацисты брезгают еврейскими женщинами (Амен по всей видимости был исключением) с ужасом начала брыкаться, когда один из немцев, обогнул Эву и прижал ее спиной к своему торсу, в то время как другой похотливо посмотрев в глаза девушке начал блуждать по телу. Крик отчаяния Эвтиды был приглушен широкой ладонью мужчины, который держал Эву сзади. — Красивая, даже не скажешь, что еврейка, — с издёвкой проговорил нацист стоящий спереди, после чего схватился за сорочку девушки и рывком разорвав, оголил стройное тело. Когда испорченная ткань соскользнула с тела и полностью обнажила Эву, оба нациста едва не потеряли рассудок. Из-за войны женщин у них давно не было, а таких красивых тем более. Стройные длинные ноги, впалый живот и пышные груди с тёмными сосками манили к себе. Продолжая держать вырывающуюся девушку, нацист что был сзади начал оставлять поцелуи на шее несчастной, в то время как другой принялся грубо и больно мять груди Эвтиды. Слёз Эва не сдерживала. Перестав бороться, она обмякла в сильных руках, жалея о том дне когда родилась. Сколько боли мог вынести один человек? За что эти испытания были уготовлены для неё? Тошнота подкатила к горлу, когда она ощутила мерзкие пальцы между ног. Из последних сил сжав их, Эва молила Бога просто лишить ее жизни сейчас, но вместо этого ощутила сильный удар по голове, от которого едва не потеряла сознание. — Перестань сопротивляться, — сжав на затылке волосы несчастной прошептал нацист, что стоял позади, — Для тебя должно быть честью, что немцы решили, что твоё никчёмное тело достойно принять их. Он продолжал говорить что-то еще, но Эва не уже не слышала. Звон в ушах усиливался, как и желание провалиться сквозь землю. Эвтида была уже не в себе, потому не увидела как нацист приспустил штаны и обнажил член, не ощутила как он раздвинул ее ноги и хотел уже войти и не услышала как вдруг раздался выстрел, а затем и крик… Когда ее тело больно ударилось об асфальт, сознание Эвы будто прояснилось. Несколько раз моргнув, несчастная с ужасом стала наблюдать как двое раненных в ногу нациста отползали назад, оставляя кровавый след, пока на них надвигался Амен. Глаза начальника горели ненавистью и наливались кровью. Ещё раз выстрелив каждому в здоровую ногу, Амен не оборачиваясь проговорил: — Забери ее и иди. Я догоню. Когда Тизиан накрыл обнаженное тело Эвы своим плащом и взяв ее на руки ушёл, Амен наконец позволил эмоциям взять верх, не слушая жалкие объяснения и мольбы, начальник начал истязать немцев. Ярость Амена была такой сильной, что он даже не заметил как до смерти избил одного рукояткой пистолета, другому же выколол глаза и отрезал язык. Амен ещё никогда прежде не испытывал такого сильного гнева. Едва увидев обнаженную Эву и этих двух уродов, которые посмели коснуться его женщины, Амен не думая достал оружие и пристрелил их. Он хотел разорвать уродов голыми руками, испытать на них все виды пыток за то, что они захотели изнасиловать Эву…

***

Вернулся Амен в свой дом ближе к рассвету. Весь в грязи и крови. Тела он спрятал, закопал где-то в лесу, прекрасно зная, что ничего ему за их убийство не будет, после чего сразу отправился в ванну, дабы смыть с себя все. Не хотел перед Эвой появляться в таком виде и ещё больше пугать ее. Ты уже достаточно внушил ей ужас, не беспокойся, — сам себя он подколол. Стоя напротив зеркала в ванной комнате, Амен посмотрел на себя и впервые подумал о том, сможет ли когда-нибудь Эвтида взглянуть на него иначе? Увидеть не врага… а… кого? Возлюбленного? Бред… Ему даже самому смешно. Нет конечно же, не сможет, не после всего, что он натворил…

***

Когда Амен спускался в бункер, полагал Тизиан будет стоять за дверью и лишь охранять девушку, но каково было его удивление, когда начальник застал друга и Эву сидящих на кровати и беседующих? — Так что спасибо тебе цветочница наша за все прекрасные букеты, — сжав руку Эвтиды проговорил Тизиан, — Благодаря тебе мы с Герсой уже женаты. Лёгкая улыбка возникла на болезненно бледном лице Эвы. Ей конечно же сейчас было не до разговоров, но она искренне была благодарна Тизиану за то, что он не ушёл, не позволил окунуться в отчаяние и безумие от случившегося. Мужчина болтал без умолку говоря больше о ее магазине, об ухаживаниях за Герсой и конечно делился забавными историями, когда позорился перед любимой. На несколько минут Эва даже позабыла о том, что говорила с нацистом. Казалось, будто на миг оказалась в прошлом, где беседовала со своим покупателем, правда всю иллюзию развеял Амен. Войдя в помещение он первым делом осмотрел Эвтиду, которая все еще была укутана в плащ Тизиана, после же взглянул на друга. — Все хорошо? — спросил он, посмотрев на Амена. Кивнув, начальник указал ему на дверь, давая понять, что хочет остаться с Эвой наедине. Прекрасно все поняв, Тизиан встал и сжав плечо друга, обратился к Эве: — Ещё увидимся цветочница, у меня ещё осталась пара забавных историй. Уверен надорвёшь животик. Подмигнув ей, мужчина вышел и вместе с ним по ощущениям Эвы жизнь покинула бункер. Она осталась одна наедине со своими страхами и монстром… — О чем ты думала? — тихий и пугающий голос разрушил давящую тишину. Эва не ответила. Опустив глаза вниз, мечтала спрятаться под одеялом и больше никогда не видеть… — О чем ты, черт возьми, думала, Эва? — повысил он голос, ещё больше напугав девушку. Прижав колени к груди она затряслась, не замечая, что Амена также трясёт. Он злился. Сходил с ума от мысли, что ещё немного и эти твари изнасиловали бы ее. А что если разговор с Тизианом затянулся бы? Что если он лишь под утро обнаружил пропажу Эвы? — Отвечай, когда я с тобой… — Твоей смерти, — прервав мужчину, ответила Эва сама не заметив как перешла на «ты». Что ее сподвигло ответить, да ещё и так она не знала. Однако впервые ощутив свободу, Эва подняла глаза и повторила: — Я хотела твоей смерти. Шла доложить им о том, что ты спрятал меня у себя, дабы тебя, обвинив в измене, расстреляли. Не меньше Эвы удивлён был и сам Амен. Замолчав, он смотрел на хрупкую девушку, в глазах которой была одна лишь ненависть. Он видел, Эвтида не лгала. Она действительно напрямую шла на верную гибель, мечтая забрать и его с собой в царство мёртвых. — Ты хоть понимаешь, — снизив голос и оперевшись руками о стол, начал Амен, — Что твоему слову никто не поверил бы. И никто в здравом уме не пошёл бы против меня. Над тобой бы, — тон нациста от гнева начал вновь повышаться, — Просто надругались бы. — Ну и пусть, — тяжело дыша, проговорила Эва, а затем будто окончательно потеряв рассудок добавила, — Лучше лечь под них, чем под тебя! Лишь договорив до Эвы дошёл смысл ее слов. Ахнув от ужаса, девушка тут же закрыла лицо руками, ожидая удара. Прошла секунда, две, три, боли не последовало. Слегка открыв глаза, напуганная девушка посмотрела на нациста. Стоял он неподвижно и лишь налитые кровью глаза, и сжатые кулаки говорили о том, что он в ярости. Боже, что за глупость она сказала? А что если он решит сейчас пустить ее по кругу? Что если сам будет сидеть и наблюдать как ее имеют множество солдат? И без того бледное лицо Эвы побелело. Когда же губы девушки задрожали, Амен не выдержав произнес: — Уймись, наказывать не буду. И так пережила за сегодня достаточно. Что? — не поверила она своим ушам. Он не будет ее наказывать? Именно в этот момент, глядя на гневного нациста до Эвы снизошло пугающее осознание. Амен действительно влюблён в неё… Да, не может быть нежным, грубит, но любовь оказалась столь сильна, что несмотря на все эти ужасные слова он ее не тронул. Хотя раньше и за меньшее пытал. На языке Амена было множество слов. Он очень хотел извиниться. Сказать о том, что более не навредит и никому не позволит, но ком подступивший к горлу не позволил. Вновь не сумев перебороть себя и признаться уже вслух в своих чувствах, нацист поспешно вышел, решив для себя, что не словами, а действиями покажет свое отношение и сделает все, дабы растопить лёд в сердце Эвтиды…

***

Дальше жизнь Эвы превратилась в череду серых будней, в которых Амен каждый день приносил ей завтрак и ужин, после чего молча уходил. Несколько раз в неделю, поздней ночью нацист выводил ее на улицу, дабы девушка подышала свежим воздухом и эти мгновения Эвтида ненавидела больше всего. Ведь каждый раз выходя на задний двор, где было множество прекрасных цветов, Эвтида невольно вспоминала миг, когда была свободна, когда имела свой магазинчик и ухаживала за любимыми растениями… Сидя на мягкой кровати и завершая читать очередную книгу, которую ей так «любезно» предоставил Амен, Эвтида сжалась, услышав звон ключей. Ужин она доела, а это значило, что посетил ее Амен в столь поздний час, дабы… — Надень это. На улице пока холодно. Несмотря на то, что был конец марта, погода действительно была переменчивой и Амен, опасаясь за здоровье Эвы, давал ей свой плащ, чем вызывал ее ухмылку. Что от неё хотел нацист Эвтида так и не поняла. Те месяцы, которые она провела здесь, не дали никаких ответов. Амен не пытался ее домогаться. Не трогал лишний раз и даже не разговаривал. — Зачем я здесь? Что ты со мной сделаешь? — неоднократно спрашивала Эвтида, но Амен продолжал игнорировать. Не говорил даже сколько ещё так собирался держать ее в бункере. Неужто она до старости просидит здесь? Или пока не надоест ему? Желая поскорее избавиться от общества нациста , Эвтида встала с кровати и направилась к Амену. Прежнего страха перед начальником она на удивление не испытывала и в глубине души знала, что отныне он и пальцем ее не тронет, а вот ненависть… Она усиливалась с каждым днём. Эва терпеть не могла в нем все. Ее раздражал голос мужчины, его пристальный взгляд, интерес. Ненавидела когда он «нечаянно» касался ее руки, когда передавал тарелку из рук в руки. На стол почему-то наотрез отказывался ставить. Лишь в руки. Терпеть не могла когда… — Я сам, — проговорил он, когда Эва захотела взять плащ и сама надеть. Выдохнув, раздражённая Эвтида просунула руки в плащ, который для неё «галантно» держал Амен и едва не поперхнулась, когда он бережно вытащил ее волосы и провёл пальцами по шее девушки. — Идём, — скомандовал он, после чего пропустил Эвтиду вперёд. Нацист видел как дергалась Эвтида стоило ему коснуться ее и ему было неприятно от этого. Мужчина жаждал, чтобы она млела от его прикосновений, но… Шли месяцы, а ее ненависть даже на процент не угасла. Амен специально не разговаривал с ней. Старался не докучать своим присутствием, дарил различные интересные книги дабы занять ее время, даже стал чаще следить за садом, чтобы цветы ожили и радовали Эву, но… Такими темпами я не скоро вручу ей новые документы и выведу из бункера, — гневно подумал он, наблюдая за Эвой. Да, он сделал для неё другие документы. Собирался выдать ее за полячку, дабы потом жениться и увезти из Германии. Но все затягивалось, ибо Эва не могла вытерпеть его присутствие и двух минут. — Неужто ожидал иного? — усмехнулся разум, — Поверил, что она простит? А может вообще понадеялся, что полюбит? — Полюбит! — ответил он самому себе, — Я готов прождать не один год. Но рано или поздно своего добьюсь. Облокотившись о беседку, Амен продолжил смотреть на Эву и с горестью отметил, что прежней Эвтиды уже не было. Девушка из прошлого, которая влюбила в себя непременно бросилась бы изучать каждый цветок, вдыхать его аромат. Я сломал ее, — пугающее осознание начало давить на совесть. Стиснув зубы, Амен решил впервые за столько времени начать беседу. — Я делаю все что можно для этих цветов, — начал неожиданно говорить нацист, указав на тропу с розами, — Но они не цветут. Бутоны не раскрываясь чахнут. Хотел у тебя как у флориста узнать… — Я к цветам более никакого отношения не имею, начальник — сухо процедила Эва, перед глазами которой появились обрывки прошлого где… — Урок я усвоила ещё тогда, когда ты запер меня в бочке с ледяной водой, а затем привязал на улице. Едва Эва это сказала, как в ушах Амена прозвучал крик Эвтиды. Он вспомнил как она молила о пощаде, ногтями царапала бочку и просила отпустить ее, а он… Она никогда не простит… — Могу я вернуться в бункер? Мне нехорошо, — смотря сквозь него, спросила Эва, на что Амен молча кивнув сопроводил ее.

***

Следующие два месяца Эвтида упорно игнорировала Амена. Ей не хотелось его слушать, говорить с ним, потому она каждый раз, когда мужчина начинал говорить, отворачивалась и делала вид, что оглохла. Кары более не боялась, даже хотела ее. Мечтала довести Амена, чтобы он наконец добил ее, ведь жить в бункере рядом с ненавистным человеком было наравне с пыткой. Амен же в свою очередь будто увядал на глазах. В глазах былой уверенности не было. Эва чуяла, нацист был подавлен и зол, но явно не на неё. Что его гложет? — часто гадала она не понимая, что идёт разгар войны и что вот-вот освободители возьмут Берлин и положат конец нацистам.

***

2 мая 1945 года. День когда Красная армия захватила Берлин. Сидя спокойно на кровати, Эвтида, устав рисовать, отложила бумагу и карандаш в сторону. Тяжело вздохнув и устав сидеть взаперти, она легла на спину и стала думать о будущем, пока не услышала торопливые шаги, а затем и вовсе звон ключей. Что с ним? — первое о чем подумала Эва, когда увидела Амена. Выглядел он не очень. Волосы растрепанны, одежда местами изодрана, с виска же вовсе стекает кровь… — Прими мои поздравления, Эвтида, — тяжело дыша, проговорил Амен, на лице которого был пугающий оскал, — Ты отныне свободна. Скоро за тобой придут. — О чем ты? — более игнорировать его не могла. Встав с кровати, девушка, сердце которой начало клокотать, подошла к Амену и попыталась понять про что он говорит. — Город окружён. Ещё немного и падет. Бежать смысла нет, — говорил он, блуждая взглядом по Эве, будто пытаясь запомнить каждую черту на лице, каждую родинку… Амен понимал, что выдать себя за другого не получится, внешность слишком броская, да и «слава» его велика. За ним уже идут, потому… — Не хотел этого делать так, — резко прижав ничего не понимающую Эву к себе произнес Амен, — Желал чтобы сама потянулась, но… времени мало. Я не хочу умирать ни разу тебя не… Не стал договаривать, вместо этого задыхаясь от чувств, Амен накрыл губы Эвы своими и тут же блаженно закрыл глаза. Адреналин пульсировал в висках. Хотелось полностью раствориться в той, что отняла покой, но времени не было. Краем уха Амен слышал как враги выламывали дверь его дома. Быстро же нашли! Они скоро будут тут. Отнимут его Эвтиду. Заберут покой и… — Пообещай, что придёшь на казнь, — оторвавшись от губ любимой, произнес Амен, — Явишься и будешь смотреть на меня. Хочу перед расстрелом видеть лишь тебя одну. Эвтида молчала. Голова девушки кружилась, сознание же отказывалось верить в происходящее. — Эвтида. Пообещай! Скажи, что придёшь! — обхватив руками ее лицо, молил Амен, но так и не услышал ответа. Солдаты Красной армии ворвались в дом и в скором времени, найдя бункер, спустились вниз. Начальника концлагеря скрутив, повалили на пол, в то время как бедняжку Эву прижали к груди. Речи их она не понимала. Однако видя добрый взгляд и чувствуя нужные объятия понимала - бедам ее пришёл конец. Её освободили! Боже! Неужто война закончилась? Гитлер побеждён? А Амен… Просьбу нациста Эва так и не выполнила. В день когда должен был состояться расстрел высших чинов, она не явилась. В этот день Эвтида села на корабль и как свободная девушка уплыла вдаль даже не зная, что ее приключения только начинаются….