Глава 1. Несколько слов о лондонских кварталах

      В последние дни в Лондоне стояла пасмурная погода. Холод пробирал до костей, заставляя не только магглов закутаться в тёплые шарфы и натянуть шапки, но и волшебников вооружиться тёплыми вещами. Словно из каждого угла кричало: «не выходи понапрасну из дома» или «останься, задержись в тепле, тебе нечего шататься по безлюдным и серым кварталам».       После смерти Волан-де-Морта прошло больше двух лет. Однако создавалось ощущение, что мир всё ещё не ожил после тех событий. Многие волшебники оплакивали своих родных, а кто-то до сих разыскивал тех, кто пропал без вести.       Драко Малфой оказался в положении не хуже и не лучше тех, кто сейчас мучался от скорби. В его голове каждое утро снова и снова повторялись те события, которые произошли после победы Гарри Поттера. Он всё ещё бывший Пожиратель смерти. Наверно, он никогда не отделается ни от этой метки, ни от косых взглядов бывших студентов Хогвартса. Всегда найдётся тот, кто ему припомнит всего грехи.       Бесконечный страх за свою жизнь прочно закрепился в сознании. Миновали ночи, когда приходилось просыпаться от кошмаров и подолгу не спать, прокручивая в своей голове события той весны. Разрушение прежних идеалов, заставили окончательно отдаться от родителей. Люциус Малфой всё-таки угодил в Азкабан, а Нарцисса Малфой сделалась слабой: последний год она сильно болела. Сам Драко чувствовал слабость не только в теле, но и в душе. Он осознал, что остался совсем один. Его хоть и оправдали перед судом, и он мог начать новую жизнь, но! Здесь существовало огромное «но».       Убежать, спрятаться, исчезнуть.       Несколько раз он думал о заклинании забвения, чтобы лишить себя этих страданий. Мысли изводили, делая из него невротика и параноика. В какой-то момент Драко показалось, что все старания позабыть увенчались успехом, пока снова ночные кошмары не навести его прошлой ночью. Ему было всего двадцать лет, а он чувствовал себя самым старым стариком во всём магическом мире. Он перестал существовать в этой жизни.       Проведя несколько часов за письмами, Драко несколько раз перечитывал сложившийся текст. Руки слегка подрагивали, хотелось снова всё порвать, сжечь и выйти на улицу, чтобы снова бездумно побродить по кварталам, узнать кого-то из знакомых, всеми силами избежать этой встречи и вернуться домой, угнетённым и потерянным. Но вроде бы он окончательно решил порвать с этими страданиями и совершить то, что многие боятся, но так хотят.       «Бедная мама. Она не переживёт это…», — промелькнуло в голове у волшебника.       Но он больше не мог здесь существовать. Иначе через пару недель он окончательно поселится в больнице св. Мунго. То же мне удовольствие, лежать среди умалишённых до конца жизни. Уж лучше так: тихо и без всяких посторонних. Драко закрыл глаза, чувствуя дрожь во всём теле.       «Давай. Сукин ты сын. Смог такое придумать, сумей осуществить. Мы делаем это для себя. Мы решили это сделать для себя, чтобы обрести вечный покой и перестать страдать. Давай!»       Малфой ещё раз посмотрел на лист бумаги, потом перевёл взгляд на окно. Осень окончательно закрепилась в городе, и сейчас накрапывал мелкий дождик. Часы показывали семь. Рядом стоял отпитый бокал огневиски. Сколько он уже тут сидит?       «Сделай это. Сейчас. Просто сделай. Будешь свободен!», — в который раз он заводил разговор сам с собой.       Рука ухватилась за волшебную палочку. Драко зажмурился и сильнее её сжал. Он мысленно отсчитывал. Пять, четыре, три, два, один. Он понял, что на трезвый разум это совершить невозможно, отчего открыл новую бутылку и выпил два стакана залпом.       Три, два, один.       В квартире кончился алкоголь. Он схватился за голову. На этот раз к нему в сознание заглянула его безумная тётушка, которая грозилась его убить за слабость и предательство. Драко снова окунулся в сонную дрёму. Он забыл, когда в последние четыре года отдыхал. Его постоянно что-то мучало, изводило, заставляло раз за разом медленно сходить с ума. Его разбудил настойчивый стук в дверь.       — Драко, во имя святого Мерлина. Сейчас всего первый час дня, а ты уже в хлам, — сделал ремарку Теодор Нотт, заходя внутрь квартиры.       Малфой только скривился, провёл рукой по лицу и понял, что опять ничего не сделал. Алкоголь всего лишь оттягивал тот самый час свободы. Он медленно поплёлся за другом.       — Опять кошмары? — не дождавшись ответа, Нотт стоял в комнате. — И ты опять взялся за своё: прощальная записка родителям, мне, даже Блейзу написал. Как это учтиво с твоей стороны.       — Отстань, Тео.       Друг тяжело вздохнул, убирая бумагу в стол, а записки уничтожая своей палочкой. На мгновение он взглянул на Малфоя и глубоко вздохнул.       — Когда же ты перестанешь себя изводить? Обратись к специалисту, я навёл справки, что есть прекрасный специалист, он помогает справится с душевными переживаниями. Он избавит тебя и от мыслей самоубийства.       — Нет, Тео, это ни к чему. Я же не псих, ты это знаешь.       Теодор Нотт, тем временем, с помощью простых манипуляций волшебной палочки определил одежду в ванную, а грязную посуду оправил на кухню, заправил пастель и открыл окно. Он глубоко вздохнул, вновь смотря на друга. Разговора снова не избежать.       — Когда ты в последний раз был у матери?       Драко снова поморщился. Он признавался себе, что не может видит страдания своей матери, поэтому всякий раз переносил встречу или приезжал на несколько часов, удостовериться, что ей не стало хуже. Малфой-младший получала ежедневно письма от доктора, в котором подробно расписывались шаги, принятые в лечении.       — На прошлой неделе заезжал к ней. Прекрати со мной заводить разговоры. Ничего не добьёшься, я уже принял решение. Просто оттягиваю время. Нужно завершить все дела и…       — Применишь на себе непростительное и обретёшь свободу, я это уже слышал миллион раз.       Малфой упал на кресло и закрыл лицо руками. Через несколько секунд его спина задрожала.       — Ты не понимаешь. Тебя семья избавила от муки видеть мучения, мать ты никогда не знал, а отец просто умер после битвы. Тебя не мучают кошмары, ты свободен.       — Не говори за мои чувства, я через это всё прошёл, но сумел это пережить. А ты фокусируешься лишь на прошлом. Всё прошло, Тёмного Лорда больше нет, твоя тётушка — мертва, тебя и твою семью не преследуют.       — А как же Астория?       Теодор сидел напротив друга на край кровати.       — Что Астория? Ты говорил, что женился исключительно ради матери. Ей было так спокойно.       Драко пустым и безжизненным взглядом посмотрел на собеседника.       — Она умерла у меня на руках. А потом похороны. Что если я мог её помочь? Найти противоядие от этого семейного проклятия. А не видеть эти мучения. У меня до сих пор перед глазами стоит её взгляд.       — Это было почти год назад. Отпусти и начни жить иначе. Помнишь, ты когда-то хотел быть целителем. Снейп точно гордился бы твоим выбором.       Малфой нахмурился. С прикроватного столика на пол полетел стакан. Он всё ещё не мог простить себе, что не спас своего преподавателя от Волан-де-Морта. Ведь мог догадаться о действиях Северуса Снейпа раньше.       — И его нет. Никого нет.       — Сонсопайро, — Теодор Нотт вновь применил недавно изученное заклинание в который раз.       Малфой заснул крепким сном. Без этого заклинания волшебник уже не мог спать, поэтому друг всякий раз применял, чтобы тот поспал без пробуждения и на немного почувствовал прилив сил. За это время домовой эльф, которого Теодор Нотт прихватил с собой, убрал квартиру и приготовил еду. Наступил глубокий вечер, когда раздался стук в дверь.       — И давно ты тут? — спросил Блейз Забини.       — С обеда. Я говорил, что оставлять его в таком состояние — плохая идея.       — Опять хотел покончить собой?       — Да, с ночи писал записки… Нужно его опередить в больницу, так дальше продолжаться не может. Ещё несколько недель и он свихнётся окончательно.       — Ты же знаешь, доктор работает только с теми, кто добровольно туда приходит.       Теодор тяжело вздохнул и вышел на улицу. Ему нужно было отлучиться по семейным делам в банк Гринготтс. На улице было темно. Завернувшись в шарф, чистокровный волшебник исчез.       Магия подействовала, и Драко крепко спал до следующего утра. Пробуждение всегда давалось тяжело после таких снотворных и ему требовалось необычайных усилий поднять себя с кровати. В этот раз сделать это оказалось ещё сложнее. Он пил на кухне кофе, который ему сварил домовой эльф Нотта.       — А где твой хозяин? — поинтересовался волшебник, после глотка крепкого напитка.       — Ушёл, закрыв дверь с другой стороны, — ответил эльф.       «Значит, друзья снова приходили сюда и оставили со мной этого домовика. Заперли, надеясь оттянуть мой уход из этого мира», — промелькнуло у него в голове.       После чашки кофе он переодел рубашку. Хватило сил даже на трансгрессию в ближайший квартал от моего местожительства. Он жил в тихом районе, далеко от центра, так как мне ни с кем из знакомых не хотелось встречаться. Поднялся ветер. Драко уже в который раз забыл шарф и накинул на себя лишь утеплённый пиджак. Впрочем, ему было абсолютно всё равно: если заболеет, то побыстрей решится вопрос.       В такие моменты он думал, размышлял, снова и снова окунался в размышлении о себе и своём прошлом. Малфой чувствовал, как прошлое медленно и верно съедает, поглощает. Он не думал сопротивляться.       Полчаса бессмысленного нахождения на холоде, Драко понял, что продрог до костей и решил двинуться назад домой. Он пересёк дорогу, свернул на аллею, так как этот путь до дома займёт на две минуты меньше обычного маршрута. Мелкие крупинки снега заметались в воздухе.       В следующую секунду взгляд чистокровный волшебник невольно зацепился на одинокой фигуре, сидящей на лавочке. Это была девушка лет семнадцати-восемнадцати со светло-русыми волосами. Своё лицо она скрывала за покрасневшими от холода ладонями. Сидя в одной белой рубашки, нельзя до конца было понять, дрожала она от холода или от слёз. Драко остановился и сверил долгим и пронзительным взглядом незнакомку. Что-то было в ней притягивающее и обаятельное, отчего он, как бы не хмурился, не смог двинуться обратно домой. Около минут он топтался на месте, чем решился подойти к ней.       — Вот вы где, — внезапно появившейся домовой эльф перед незнакомкой. Он обхватил её колени, пытаясь заглянуть в лицо. — Вздумалось вам сидеть тут, на холоде. Нужно немедленно вернуться.       — Прошу ради Мерлина, оставьте вы все меня в покое, — дрожащий голос перешёл на крик.       — Ещё несколько минут нахождение на таком холоде и сляжете не просто с простудой, а с лихорадкой.       — Ну и пусть.       Драко замер. Столько отчаяния и боли в голосе он, в последний раз, слышал у себя, когда принимался писать объяснительную записку. Неужели, у неё тоже произошла беда? Однако, спросить уже было не у кого, так как они, скорей всего, трансгрессировали.