13.06.2009

      Утром знобило. Печь успела остыть за ночь, плед, вероятно, лежал где-то на полу, прилипший к луже бренди. Разлеплять глаза Августу было ленно, но проверяя свои ощущения, ему всё же пришлось это сделать. От холода не спасали даже объятия Лизы. Холодного тела Лизы. Август не сразу сообразил, в каком бездушном фильме ему приходилось сниматься. Коппола и Макдона протрезвели. Наверняка, где-то там за туманом, от которого окна были сплошь залеплены молочной дымкой, они наблюдали за Августом, как за подопытным кроликом. Парень проехал рукой по груди Лизы до её шеи. Пульс отсутствовал. Что было не удивительно для такого холодного тела. В ушах возник тонкий писк, в то время как все остальные звуки будто погрузились в пучину глубин океана. Август с тяжёлым выдохом отпрял от мёртвой Лизы. Верхняя часть её тела опрокинулась на деревянный пол, где лежали её ноги. Потрясённый противоестественностью происходящего, на фоне вчерашней абсолютно естественной сказки, Август вскочил с дивана и помчался прочь. Засов всё не хотел поддаваться скользким трясущимся пальцам, но находиться в одном помещении с мёртвой Лизой каждую секунду Августу становилось всё кошмарнее. Когда засов поддался, Август тут же устремился из Ковчега. На самом выходе он столкнулся с кем-то плечом. Обернувшись лишь на мгновение, он увидел лысого маленького старика в засаленном пиджаке, с лопатой и огромным холщовым мешком, он сверлил Августа недружелюбным, но в целом, безразличным взглядом. Далее Август не оборачивался. Он нёсся босиком по грязи в неразличимой белёсости, будто это был белый лист тетради. На белом листе Августу чудилось, будто вычерчиваются синими чернилами две девочки-близняшки и огромный цветок цикория.