Часть 5

Я сидел в кресле, но не мог почувствовать его. Ноги скользили по полу, а руки бессильно лежали на столе. В комнате царила тишина, но для меня она была оглушающей. Я мог слышать только собственное дыхание, которое становилось всё более тяжёлым, как если бы я не мог вдохнуть достаточно воздуха. Мои глаза пробегали по экрану монитора, и я видел те же слова, которые я читал уже сотни раз. Убийство, следствие, показания. Всё это стало пустым и бессмысленным. Я пытался сосредоточиться, но мысли не давали покоя. Что-то было не так. Невозможно было определить, где реальность, а где… всё остальное. Это всё. Я больше не мог держаться. Я начал ощущать, как мои пальцы дергаются, словно от холода, а потом с каждым дёрганием всё сильнее. Я схватил кофейную чашку, но она была слишком тяжёлой, и рука дрожала, не в силах удержать её. Я вдруг понял, что пальцы не могут держать ничего. Я выронил чашку, она с грохотом ударилась о пол, разбив на тысячу осколков. Осколки стали частью этого мира. Этот мир, где я больше не мог быть нормальным. Где всё падало, как сломанная игрушка. Сначала я не понял, что я делаю. Но через мгновение это стало ясным. Я встал, но мои ноги не слушались меня. Я подошёл к столу, но не для того, чтобы работать. Нет. Я размахнул рукой и столкнул бумаги со стола. Они полетели в воздух, как конфетти. Куски документов рассыпались по полу, и я стоял в центре этого беспорядка, не понимая, что с собой делать. Тело начинало разогреваться, кровь пульсировала в висках, и я ощущал, как гнев медленно, как яд, проникает в меня. Я подошёл к окну, раздирая пиджак, не думая о том, что делаю. Я сорвал галстук, чувствуя, как ткань рвётся в руках, как будто я рву сам себя. Я был в ужасе от этого чувства. Я не мог справиться с этим. Я не мог остановить этот поток. Что, если я не смогу вернуться? Я подошёл к компу и с силой швырнул его на пол. Экран разбился с громким треском, как плеск воды о камень. Всё, что я знал, теперь превращалось в обломки. С каждой секундой становилось всё хуже. Мой взгляд всё больше терял фокус. Я чувствовал, как мне не хватает воздуха. Как будто стены сжимались, и я был в клетке, которой не мог выбраться. Я услышал шаги. Алексей. Его присутствие было тяжёлым. Я не мог больше терпеть его взгляды, его вопросы, его попытки помочь. Он был частью того мира, который я уже не мог воспринимать. Я повернулся и увидел его в дверях. Он стоял там, с глазами полными беспокойства. Но его беспокойство раздражало меня. — Ты в порядке? — спросил он, подходя ко мне. Я не мог ответить. Мои слова утонули где-то в голове. Всё, что я мог сделать, — это рычать и смотреть на него, как на чужого. Он подходил всё ближе, и что-то внутри меня рвалось. Я больше не мог контролировать себя. Я схватил его за рубашку и без усилий швырнул его к стене. Он ударился о неё с глухим стуком. Я видел, как его лицо исказилось от боли и страха, но я уже не чувствовал этого. Боль других людей была частью того, что я хотел. Я хотел, чтобы его страх стал моим. Я хотел, чтобы его слабость была моим оправданием. Он пытался подняться, но я шагнул к нему. Я выдернул нож, который лежал на столе. Он ещё не понял, что происходит. Но я уже был готов. — Прекрати, — сказал он, но его голос утонул в тумане, который накрыл меня. Он не понимал. Он никогда не понимал. Я провёл ножом по воздуху, чувствуя, как рука дрожит. Я был в шаге от того, чтобы нанести первый удар, и вдруг почувствовал, как кровь закипела в венах. Его лицо стало слишком близким, его глаза слишком полными испуга. Я вонзил нож в его живот с такой силой, что почувствовал, как мясо пронзается, как если бы я разрывал его. Он рухнул на пол, издав какой-то неестественный звук, его руки судорожно сжались в кулаки, пытаясь поймать воздух. Я снова нанёс удар. Я почувствовал, как его живот разорвался, как внутренности выскальзывают из тела. Всё это происходило медленно, но я не мог остановиться. Я продолжал, несмотря на его крики и хрипы. Всё, что было вокруг, превращалось в яркое пятно крови, как красная краска, растекающаяся по холсту. Кровь била по стенам, размазываясь в каждом моём движении. Я выдернул нож, его тело ещё не успело упасть на пол. Всё в нём было рваным, чуждым, сломленным. Его глаза больше не смотрели на меня.