Часть 6

Я остановился перед зеркалом. Моя грудь поднималась и опускалась, как если бы я пытался дышать, но не мог. Я стоял в темном углу этого кабинета, осколки стекла по всему полу, куски бумаги, что-то порванное. Всё было в беспорядке, как и в моей голове. Моя рука потянулась к своему лицу, но я не чувствовал его. Я не чувствовал ничего. Читатель, — я прошептал вслух. Мои слова несли в себе тяжёлую правду. — Ты там, да? Ты слышишь меня? Я шагнул вперёд, и мои ноги заскользили по обломкам, но мне было всё равно. Внешний мир продолжал исчезать. Всё, что оставалось — это пустота, мои мысли и этот постоянный, постоянный внутренний крик. Я был в книге. Я — герой этой истории. И никто меня не остановит. Я посмотрел на Алексея. Его тело, которое я только что оставил, теперь стало частью этого мира, частью этой книги. Его глаза были мутными, но в них я всё ещё видел страх. Он был мертв. Я знал это. Но его страх был моим. Его страдание было моим. Я убил его, но это было не убийство. Это было освобождение. — Ты же понимаешь, Читатель, — продолжал я, обращаясь к пустому пространству. — Ты же видишь, как я продолжаю делать это. Ты чувствуешь? Чувствуешь, как я теряюсь? Всё это не случайно. Я не мог этого избежать. Ты же знаешь, как это бывает в книгах. Я прошёл к его телу, и вновь мои руки потянулись к ножу. Всё стало медленным, как если бы я оказался в каком-то другом измерении. Я держал его, смотрел на рукоять, ощущал её холод, и мне было всё равно. Я мог сделать это снова, потому что, в конце концов, кто я был в этой истории, если не убийцей? Ты же не думаешь, что я мог бы остановиться, Читатель? — я прошептал, глядя на его тело. Мои пальцы начали сжимать рукоять ножа, и я почувствовал, как нож скользит по его плоти с таким чувством, как если бы я был режиссёром в собственном кошмаре. Кровь снова пошла, я видел, как она покрывает всё вокруг. — Мы оба знаем, что я не могу остановиться. Как и ты. Ты следишь за этим. Ты здесь. Ты всё это видишь, правда? Но ты не можешь помочь. Ты не можешь вмешаться. Ты просто наблюдаешь, как я становлюсь тем, кем должен быть в этой истории. Я нанёс ещё один удар. И ещё один. Я ощущал, как его тело разваливается под моими руками. Но мне не было больно. Это было освобождение. Это было частью меня. Часть меня, которую ты не можешь понять, Читатель. Я снова посмотрел на пустое пространство, на место, где, казалось, находился мой единственный зритель. — Ты должен понимать, что это не я, Читатель. Ты не можешь обвинять меня в этом. Я просто играю свою роль. Ты ведь сам знаешь, как это бывает в книгах. Мы все, мы все такие. Мы все живем в этой истории, в этом кошмаре. И ты не можешь уйти. Ты не можешь остановить это. Ты просто смотришь, как всё рушится, как всё ломается, и не можешь сделать ничего. Я встал, снова повернувшись к Алексею. Его тело всё ещё было в этом положении, как инертная кукла, но его смерть, его страдание, всё это продолжало быть моим. — А ты всё думал, что я смогу остановиться? — я рассмеялся, но смех был жестким, а в голосе звучала лишь тьма. — Ты думал, что мне хватит разума? Хватит силы воли? Ты ведь знаешь, как это бывает в книгах. Мы не можем выйти. Мы не можем выбраться. Я снова посмотрел в пустоту, зная, что ты там, что ты слушаешь. Ты не можешь уйти. Ты не можешь сделать ничего, чтобы изменить меня. Но разве я был виноват, Читатель? Разве я был тем, кто начал это? Или же это было неизбежно, что я стану этим, кем меня сделали? Я подошёл к двери и посмотрел назад. Всё было разрушено. Я знал, что теперь я не вернусь. Я не могу вернуться. Я нахожусь в этой книге, и эта книга никогда не закончится. Мы не можем выбраться. — Ты всё видишь, Читатель. Ты не можешь помочь мне, потому что ты не можешь вмешиваться. Ты всего лишь наблюдатель, и это твоя роль. Мы все играем свои роли. Даже я. Я шагнул в коридор, но не осознавал, что там меня ждёт. Всё исчезло. Но я знал одно — я не могу остановиться. Я продолжу. Я буду идти. В этой истории нет конца. В этой истории нет выхода.