ГЛАВА 4 - ГДЕ ТВОИ ДВЕРИ?

ГДЕ ТВОИ ДВЕРИ, МАОМАО?

Джинши не сразу понял, что Маомао нет. Нет в покоях — это было бы слишком просто. Не было в коридорах. Не было даже в комнате у лекаря! Её как-будто не было в атмосфере. Движения Маомао, даже мельком, были частью его распорядка. Теперь — ни одного следа. Ни взгляда. Ни раздраженного вздоха. Ни фырка. Маомао словно исчезла. Он писал ей дважды — получал ответ о занятости. И те через Гаошуня. Один раз, кажется, видел её на расстоянии — она обернулась… и тут же отвернулась. Или показалось? Гаошун, в этот раз, заговорил первым. — Так бывает, — как бы между делом произнес он, — когда теряешь то, что считал своим, не имея на это права. Сначала Джинши разозлился. Потом дошло. И тогда он решает поступить, как настоящий мужчина. За запахом, взглядом, силуэтом Маомао — Джинши начинает охотиться. Но часть сердца она должна захотеть разделить с ним сама. Джинши почти сразу понял, что скучает. По-настоящему. Он кладёт безоар в шкатулку. Потом — достаёт обратно. Носит в руке. Потом перекладывает в карман. "Глупо. Я же даже не знаю, хочет ли она меня видеть". — Вы уже написали ей записку? — сдержанно поинтересовался Гаошун. — Когда я смогу передать её Маомао? Джинши так и не рассказал Гаошуню, что произошло, хотя очень хотелось. Не ради сплетен, а ради совета — как быть дальше, чтобы всем было хорошо? И возможно ли это? С одной стороны, то, что Маомао его избегает, это же значит, что она чувствует? Верно? Или наоборот, ничего не чувствует?

ГДЕ ТВОИ ДВЕРИ, ДЖИНШИ?

На самом деле, Маомао не планировала прям по-настоящему избегать Джинши-сама. Её безумно раздражал сам факт, что ей надо думать о том, как себя с ним теперь вести — но избегать она его не должна. Да и как это возможно? Рано или поздно им придется работать вместе. Она вообще-то его служанка. На следующее утро Маомао даже хотелось посмеяться с каламбура всей ситуации. Даже некой иронии. Психосоматика девушки работала отлично — от нескончаемых и нелепых размышлений по поводу того, что произошло и что будет дальше, у Маомао стал жутко болеть живот. В то утро, она еле дошла до лекаря за нужными травами для чая. Она помнит, как ей пришлось отвернуться от Джинши-сама, потому что, будем честны — ей бы боль отпустить, а потом она уже будет думать, как и мысли о нем отпустить тоже. Маомао понимала, что сглупила поддавшись эмоциям, тем не менее, в какой бы жопе она сейчас не была, она также знала, что скоро она с этим справиться. Ведь, это же тоже пройдет? На следующий день, после мысленного обрабатывания самого себя, Маомао даже почти удалось убедить себя, что она просто поддалась физическому желанию. В конце концов, она что — не человек? Она итак молодец — столько отбивалась от флирта сраного евнуха, что если бы нужно было с кем-нибудь мериться женской силой неприступности — Маомао точно победила бы! Тем не менее, буквально спустя пару часов, всю уверенность в себе самой разбил Гаошун. Принес записку. “И что эта падла написал на этот раз?” Маомао аж вся съежилась. “Интересно, а Гаошун уже всё знает или только догадывается?”. Девушка аж стыдливо простонала. Как ни странно, она не сразу прочла его строчки. На самом деле, она тут же спрятала это подальше под матрас. “Не очень-то и интересно”. — Маомао. Девушка аж вздрогнула. Оказывается, Гаошун ждал ее за дверью её комнаты. Маомао уже привычно шла рядом с ним. У обоих явно были вопросы друг к другу, но никто их не желал озвучить. Девушка всё же решилась — Прочитаю потом. Это ведь не срочно? Маомао закусила губу. Задавать вопрос она не хотела — как-то само собой вырвалось. — Смотря с какой стороны взглянуть, — строго проговорил евнух. — Пойдем, Маомао. Оказавшись в нефритовом зале, Маомао почти не волновалась. Она даже стала думать над тем, что возможно ее талант не останавливается на интересе и умениях быть травницей. Похоже, что Маомао теперь умеет держать лицо в еще более щекотильных ситуациях. Гёкуё сидела, изящно опираясь локтем о подушку, и на губах у неё была эта полуулыбка — как будто она знала, что Маомао сейчас чувствует. Как будто знала слишком много. — Здравствуй, Маомао! — начала она мягко, лучезарно улыбаясь. — Надеюсь, твоя поездка была успешной. Маомао почти прыснула. А потом осознала — она не может не съязвить. — Очень. Спасибо за возможность расширить границы моего опыта. Девушка жуть как сожалела, что не может взглянуть на Джинши-сама — но она точно чувствовала — он просто в ахуе сейчас! — Вот как! Здорово! — искренне обрадовалась Гёкуё, — У меня к тебе будет просьба, Маомао. — В последние дни у некоторых наложниц наблюдаются странные симптомы. Лёгкая лихорадка, раздражение на коже, головокружение. Ты же тоже на днях приболела? “Не надо на меня так смотреть, Джинши-сама”. — Да, — тут же ответила девушка, — но я быстро оклемалась. — Да, мне лекарь докладывал. Мы хотим, чтобы ты провела осмотр и… — Гёкуё чуть приподняла бровь, — сделала свои выводы. Независимо. Без давления. — Конечно, — кивнула Маомао, чувствуя, как пульс предательски отдает в ушах. — Когда мне начать? — Прямо сейчас, — ровно произнёс Джинши-сама, и только тогда Маомао взглянула на него. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным. — Все необходимые записи и доступ предоставлены, — добавил он. — Если понадобится что-то ещё — обращайся напрямую ко мне. Маомао слегка поклонилась, опуская глаза. — И, — продолжила Гёкуё, чуть понизив голос, — возможно, будет интересно проверить ароматы благовоний, которые меняли в зале. Маомао кивнула снова, на этот раз более уверенно. На самом деле, даже как-то легче стало. Сейчас всё вернется в привычное русло — и слава Богу. — Госпожа Гёкуё, — Джинши-сама обратился к ней, — После этого задания, я бы хотел вернуть свою служанку. Маомао готова была закатить глаза и зашипеть. — Разумеется, — улыбнулась наложница, — можете её одолжить. — Нет, — чуть-ли не рассмеялся парень, — я хочу именно вернуть, — рука Джинши-сама аккуратно легла на голову девушки , — мою Маомао. Изящная ладонь Гёкуё уже была около губ, чтобы звук удивления был слышен только ей самой. — Вот как, — Гёкуё явно была уверена, что покашляв, она разбавит обстановку, но кажется, это только всё усложнило, — Маомао, буду ждать от тебя вестей! Девушка поклонилась госпоже, но когда она развернулась, чтобы уйти, Джинши снова заговорил. — Травница. Она остановилась. — В комнате у лекаря осталась твоя вещь. Возьми, когда закончишь. Маомао не обернулась. Только ответила: — Как прикажете. И ушла, оставив за собой шелест кимоно и ощущение второго шанса, который она, наверное, сама ещё не готова была принять.

* * *

Как Маомао и ожидала — работать было легче, чем думать. Медицинские записи, симптомы, образцы тканей, благовония, составы масел — всё это было знакомо, понятно и абсолютно безопасно. Никаких двусмысленных взглядов, прикосновений, затаенного дыхания или внезапного жара внизу живота. Она двигалась между наложницами, делая записи, проверяя пульс, слушая жалобы. Каждый раз, когда одна из женщин начинала сетовать на “странные ощущения”, Маомао сдержанно кивала. Но, как бы она ни отвлекалась, мысли о Джинши всё равно проникали сквозь защитный слой её рассудка — особенно вспоминалась эта проклятая фраза. “Хочу вернуть мою Маомао”. “Твою мать”. Сейчас Маомао желала часами разбирать симптоматику наложниц, раскладывать причины по полочкам, исследовать ароматы, сравнивать с известными смесями — лишь бы не разбирать смысл и намерение этих его фраз. Маомао на миг прикрыла глаза и чуть дольше положено держала пальцы на запястье наложницы. Та не заметила, а вот у самой травницы сердце билось куда сильнее нормы. Всё ещё билось — от слов, которые она услышала, и от тех, которые так и не сказала в ответ. Вернувшись в свою комнату, она была лишь благодарна, что усталость брала своё. Лишь бы только эта вся фигня не снилась. И тут, она вспомнила. Записка. Маомао наконец-то взяла в руки небольшой листик, и прочитала всё. Маомао, Я слишком долго думал, что знаю, где твои двери. Теперь понимаю — даже не стучал. Просто врывался. Если ты всё ещё там — открой. Если ушла — дай знать, в каком направлении искать. — Большая Лягушка Прочитала еще раз. — Да ебтвою!

ГДЕ ТВОИ ДВЕРИ, МАОМАО?

Джинши нервно топал ногой. Записку он написал практически на одном дыхании. Даже не советовался с Гаошун — настолько был уверен, что всё сделал правильно. Гёкуё сначала хотела обратиться к лекарю, касательно своей просьбы про симптомы и лечение, но что-то подсказывало Джинши, что лучше Маомао загрузить работой. Конечно, он желал её увидеть, но больше всего он хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Потом уже можно подумать и о себе. Джинши сначала хотел встретить Маомао прям у ее комнаты — он намного чаще был так последнее время. Но интуиция подсказала, что не стоит. Но так сам и не понял, зачем. Оказавшись в нефритовом зале, Джинши очень волновался. Он всё ещё умеет скрывать то, что надо от других. И давно уже ничего не скрывает от самого себя. Можно ли это назвать некой победой? — Здравствуй, Маомао! — отозвался звонкий голос Гёкуё. — Надеюсь, твоя поездка была успешной. Джинши резко вернулся из своих размышлений к реальности, и уставил взгляд на свою травницу. Он почти не дышал, пока её глаза не встретились с его. Слишком короткий миг, чтобы насытиться. И слишком долгий, чтобы забыть. — Очень. Спасибо за возможность расширить границы моего опыта. Лицо парня резко перекосилось. “Маомао — два слога. Одна головная боль”. — В последние дни у некоторых наложниц наблюдаются странные симптомы. Лёгкая лихорадка, раздражение на коже, головокружение. Ты же тоже на днях приболела? Джинши вновь уставился на травницу. “Что?” “Она была не здорова, и я не был в курсе?” — Да, — тут же ответила Маомао, — но я быстро оклемалась. — Да, мне лекарь докладывал. Мы хотим, чтобы ты провела осмотр и… — Гёкуё чуть приподняла бровь, — сделала свои выводы. Независимо. Без давления. — Конечно. Когда мне начать? — Прямо сейчас, — ровно произнёс Джинши, и только тогда Маомао наконец-то взглянула на него. Внутри всё бушевало, в то же время хотелось все эти секунды, пока они смотрят друг на друга, изучить всё, что неизвестно. — Все необходимые записи и доступ предоставлены, — добавил парень. — Если понадобится что-то ещё — обращайся напрямую ко мне. Маомао слегка поклонилась, опуская глаза. — И, — продолжила Гёкуё, чуть понизив голос, — возможно, будет интересно проверить ароматы благовоний, которые меняли в зале. Маомао кивнула снова. А Джинши продолжил свой план охоты. — Госпожа Гёкуё, — Джинши обратился к ней, — После этого задания, я бы хотел вернуть свою служанку. — Разумеется, — улыбнулась наложница, — можете её одолжить. Взгляды наложницы и Джинши встретились, будто соревнуясь, кто больше имеет прав на Маомао. — Нет, — чуть-ли не рассмеялся парень, — я хочу именно вернуть, — рука Джинши нежно легла на её голову, как будто он хотел укротить не волосы — а собственное безумие, — мою Маомао. Маомао не сразу, но одарила Джинши еще одним взглядом. Ох, если бы он имел право, он бы схватил её за руку и просто отвел — куда глаза глядят. — Вот как… Маомао, буду ждать от тебя вестей! Маомао была готова уйти, а Джинши уже не мог остановиться. Очень хотелось назвать ее Маомао опять, но как-то по-дурацки по привычке вышло совсем другое. — Травница. Девушка остановилась. — В комнате у лекаря осталась твоя вещь. Возьми, когда закончишь. Маомао не обернулась. Только ответила: — Как прикажете. И ушла. “Как прикажите?” Разве она не понимает, что он давно уже не в силе ей что-либо приказывать?

ГДЕ ТВОИ ДВЕРИ, ДЖИНШИ?

Две записки спустя, Маомао сидела в растерянности. Девушка перечитала записку второй раз. Потом ещё. Затем ещё раз первую. Первая записка раздражала. Короткая. Самоуверенная. "Я всё ещё жду". Словно он ставит её в неловкое положение, снова дергает за ниточки, к которым она так привыкла. Но ведь... не только же он дергает? Пальцы всё так же сжимали уголок бумаги — будто она боялась, что это всё исчезнет, если отпустит. Эта записка была другой. В ней не было приказа. Не было игры. Даже больше не шутил. Только честность. И страх. “Джинши боится?” И в этом — впервые — она почувствовала, как дрожит его голос, даже сквозь чернила. А ведь Маомао очень сомневалась в том, что он вообще может чего-то бояться. Маомао отложила листок, прислонилась лбом к коленям и закрыла глаза. Она всё ещё боялась. Но теперь — не его. Скорее того, что случится, если она рискнёт. И того, что будет, если не рискнёт. Маомао, Я не привык ждать. Не привык терять. Но тебя — жду. И терять боюсь. Я не знаю, как правильно. Но я знаю: твоё молчание — больнее всего. Если ты читаешь это — ответь. Хоть чем-нибудь. — Лягушка, которая всё ещё надеется. Маомао ухмыльнулась и, выпрямившись, потянулась к чернильнице. Пришла пора устроить сквозняк.