ГЛАВА 5 - ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ МАОМАО

С первой дерзости. Уже в самом начале, когда Маомао совершенно не вписывалась в стандарт окружения — не флиртовала, не боялась, не пыталась втереться в доверие — он был заинтригован. Она ведь даже ничего не просила в ответ. С первой сбитой маски. Маомао — одна из немногих, кто видела сквозь евнушескую игру Джинши. Ведь, притворяться евнухом, это не про скрывать член — это, в принципе, про отстранение от самого себя, и от всех остальных кругом. Маомао не поддавалась на обаяние, замечала фальшь среди других и самого евнуха, и это заставляло Джинши — впервые в жизни — почувствовать себя неловко, непонятно и в то же время каким-то… живым, настоящим. Когда он хотел её защитить. То, как она отреагировала на предупреждение о возможной встрече с биологическим отцом — это, увы, Джинши никогда не забудет. Это настолько было болезненным моментом, что Маомао не смогла даже сдержать эмоции — а она это прекрасно умеет — последние пару дней этому подтверждение. И даже тогда, в минуту уязвимости, она смогла набраться решимости и загорелась идеей, как провести Лоханя. Когда он не смог её защитить. Разбитое лицо Маомао, её, как казалось, разорванная нога — если это её физические шрамы, то теперь это его душевные шрамы. Она всегда вела себя так независимо, для кого-то, кто служит другим. Джинши влюбился в Маомао с её первой дерзости. C первой сбитой маски. Когда он хотел, и когда не смог защитить её. С личных истин Маомао касательно прежней жизни. С бесконечных общих интриг при дворце, которые они вместе щелкали, словно орешки. А ведь интрига — это преддверие увлечения. Джинши знал, как терпеть. Терпеть ожидание, приличия, протокольные паузы, упрямство. Он мог вытерпеть многое — кроме, как оказалось, тишины от Маомао. Она молчала. Уже третий день. Ни записки, ни взгляда, ни фырканья за углом. Даже её завуалированных язв, которые он научился читать между строк, не было. И это, мягко говоря, сводило его с ума. Не с глупым юношеским отчаянием. А с этим зрелым, вежливым, отточенным безумием, которое кипит под шелковыми рукавами и выдает себя только чуть более громким вдохом, чуть более медленным шагом, чуть менее терпеливым кивком. Он чуть было не пошёл сам к ней, без предупреждения, без повода, без лица, если понадобилось бы. — Джинши-сама, — Гаошун коснулся плеча юноши, — её ответ. Джинши даже не сразу осознал, что происходит. И если его попросили рассказать, как этот долгожданный ответ попал ему в руки — он бы даже и не вспомнил. Честно говоря, когда Джинши впервые прочитал её самые первые строки, написанные ему, он вообще не понял, что прочитал. Будто все буквы соединились в один непонятный рисунок. Евнух-сама, Вы выглядели слишком бледным в Нефритовом зале. Приходите, проведу осмотр. Возможно, использую на Вас безоар. — Кваква Джинши впервые за долгое время расплылся в довольной улыбке. — Вот же, язва, — проведя большим пальцем по бумаге, прохрипел юноша, и уставился на Гаошуня. — Готов выслушать? — Я уже думал, Вы и не предложите, — максимально скрывая заинтересованность в лице, проговорил евнух. — Давайте сверим мои догадки, с Вашей реальностью.

ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ ДЖИНШИ

Маомао на этот раз не стояла в дверях. Она сидела. Спокойно. Уверенно. Спина прямая, взгляд — вниз, на свои ладони, будто они что-то могли рассказать о будущем. Девушка была жуть как довольна собою. В конце концов, за столько дней — столько перемен и работы над собой, просто блеск! Поэтому она решила себя наградить. А наградой было в край оборзеть — поэтому Маомао позвала Джинши сама. К себе. И в этом было что-то одновременно правильное и неправильное. Джинши знал, как выглядят ловушки. Но если это ловушка, то он шел в неё, как на праздник. Он вошёл не сразу. Задержался у порога, будто пытаясь помучить самого себя ожиданием того, кем они сейчас станут. Записка, её почерк, её издёвка — всё было с ним. Войдя, он аккуратно провёл пальцем по краю записки и приложил её к губам. Так, чтобы она это увидела. Маомао опустила взгляд на свои руки. Они не дрожали. Значит, справится. Она почувствовала, как он смотрит. Долго. Внимательно. Выдержала. — Маомао, — наконец прозвучал его голос. Тихий. Без притворства. — Мне показалось, или ты только что поцеловал бумагу? — не без издевки заметила она. Его явно бросило в жар, лишь от того, как она к нему наконец-то обратилась. И, наверное, это уже был ответ на его главный вопрос “Какое решение ты приняла, Маомао?” — Бумага — это всё, что у меня от тебя было, — ответил он, и сделал шаг внутрь комнаты. Маомао молчала. И всё же, в этом молчании был не страх, не напряжение — а контроль. Почти власть. — Закрой за собой дверь, пожалуйста. — Она говорила, как хозяйка положения. Не из каприза — из решения. Джинши закрыл. — Садись, — легкая улыбка коснулась губ Маомао. И она тут же перебила его, — Какие жалобы? — О, Маомао, — его голос потемнел с чуть наигранной скорбью, — у меня хронический дефицит твоего внимания. Симптомы: бессонница, внутренний зуд по тебе и постоянное желание вести себя как идиот. — Вот оно как, — девушка даже бровью не повела. Лишь попивала свой чай. — Прям какой-то клинический случай. — Мхм, — Джинши в привычной ему позе, подпер щеку рукой, и нагло уставился на девушку, — любви. — Фу, — Маомао сделала вид, что поперхнулась, — максимум, привязанности. — О, — протянул Джинши, — да что ты говоришь… Дальше слова закончились. Действий в голове было много. Но пока ему хотелось наслаждаться этим моментом. Маомао все еще держала чашку чая в руке, и встала напротив Джинши. Тот явно тяжелее задышал. Или, может, ей просто хотелось в это верить. Девушка прикоснулась тыльной стороной ладони ко лбу. — Температуры не чувствую. Теперь ее ладонь оказалась на его щеке. Своим большим пальцем она провела по ней. — Хм, — промычала девушка, затем поднесла свою чашку чая к его руке. — Выпей. Он взял чай. Другой рукой молча накрыл ее ладонь, чтобы не дай Бог не надумала убрать её с его щеки. — Это… — начал он, глядя на ароматный пар, — очередной эксперимент? — Специальный. Сегодня по лунному циклу — самый безопасный день. Я всё рассчитала. — И теперь она наконец-то подняла взгляд. — Или ты предпочитаешь, чтобы я еще и мамой сразу стала? Он усмехнулся. Но в голосе всё же прорезалась хрипотца. — Не могу поверить, что ты действительно готовишься к нашему первому разу как к операции. — Я — травница. Я так работаю с тем, что ценно, — брякнула Маомао. Джинши опять расплылся в улыбке, только сложно сказать — от ценности фразы, или от её фырканья. А может от всего и сразу. — А я, — мягко ответил он, — просто рад, что ты вообще со мной говоришь. И с легкостью, даже, как-будто с привычкой, коснулся губами ее ладони. Опустив свою руку, он продолжал держаться за Маомао. И пил свой чай. Как-будто они вместе с Маомао уже лет 50 так живут бок о бок. Маомао замолчала на несколько секунд. Затем выдохнула: — Я боялась. Я до сих пор боюсь. У меня никогда не было… этого — настоящей семьи, настоящих чувств. Мне так кажется, по крайней мере, — призналась Маомао. Джинши резко посадил Маомао к себе на колени. Они просто обязаны смотреть друг другу в глаза. — Ну вот, — пробормотала девушка, — кружка разбита… — Я увидел тебя. И испугался. — Джинши усмехнулся, не обращая внимания на замечание. — Потому что с первого раза понял — это навсегда. С первой твоей дерзости. С твоего взгляда сквозь мои маски. С того, как ты вытирала за мной кровь, и боль… как ты фыркала. Как ты не обращала на меня внимания — как это злило и манило одновременно. Твой ум, твоя сообразитенльность… — Эх, — наигранно пробубнила Маомао, — значит надо было вести себя как все остальные. — Дуринда, — Джинши крепко обнял, — ты — это просто какой-то необычный ураган в этом мире. И чего скрывать — в моем мире. Маомао чуть прищурилась. — Почему ты не поговорил со мной сразу, тогда? Девушка сказала это настолько тихо, что вопрос насчет того, почему она себя так вела, у него сразу отпал. — То, что ты сделал — это было прекрасно, поверь, — Маомао чуть потупила взгляд, — Но, я только стала прислушиваться… к самой себе, а ты ушел. — Тебя это расстроило больше всего? Девушка аж застыла. Это не был вопрос с издевкой, или с каким-то обесцениванием — он искренне хотел узнать, что ее терзало, или скорее, за что он виновен с ее точки зрения. — Тц, — Маомао демонстративно цокнула, — конечно мне было важно услышать, что это всё было не просто так! Что это важно! Вдруг ты тренировался на мне, для своих будущих утех с наложницами? А? Джинши сжал губы. — Маомао, — он немного силой разъединил ее скрещенные руки на груди, — какая тренировка? Ты сегодня будешь моей первой и последней женщиной — это раз, — Джинши медленно перевел взгляд с ее груди на уже красные щеки, — во-вторых, я действительно хотел поговорить с тобой, но, прости на тот момент мне нужно было избавиться… Ну, ты поняла! Маомао изогнула бровь. — Ну, а что? — Джинши стал нелепо оправдываться. — Если бы я этого не сделал, мы бы уже занимались любовью там, в холодной мокрой пещере! Ты такого недостойна. — Подожди, — сердце из груди Маомао готово было выпрыгнуть — кто бы мог подумать, что такие слова перевернут в ней всё вверх тормашками? Однако, она не могла не задать этот вопрос, — вместо того, чтобы поговорить, ты пошел … подрочить? По комнате Маомао сначала стало раздаваться короткое хихиканье, но потом она перестала себя сдерживать и просто заржала в голос. Джинши оставалось лишь закатить глаза. — Ну что ж, — выдохнул он, поднимаясь со стула, и опуская Маомао рядом. — Теперь я точно уверен, что не могу без тебя. — Не обольщайся, — буркнула Маомао, — у тебя просто синдром дурака.

ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИВЯЗАННОСТИ ДЖИНШИ И МАОМАО

Он склонился над ней, не спеша. Как будто боялся, что если подойдёт слишком резко — её запах, её тепло, её реальность вдруг исчезнут. И честно говоря, Джинши до сих пор не мог поверить, что всё это просходит. Маомао лежала на спине, волосы рассыпались по подушке, и впервые в жизни за лицом ничего не скрывалось. Её ладони оказались на его плечах, сильные пальцы впивались в кожу — не от страха. От нетерпения. Он скользнул губами ниже, к её груди, сначала просто дышал на неё, чувствуя, как соски напряглись от ожидания. Маомао слегка застонала, и этот звук, этот стон — не из учебника, не выученный — был самым настоящим свидетельством: она хочет его. Джинши склонился над ней, не спеша. Как будто не тело Маомао было под ним, а редкая шелковая ткань, которую можно смять неосторожным движением. Она чуть выгнулась, прикасаясь к его губам. Не требовательно — принимает, но ещё не просит. — Хватит смотреть, — прошептала она. — Делай что-то. — Что именно? — хрипло выдохнул он, и пальцы скользнули по её ребрам, запоминая, как дрожит кожа. — Удиви меня, — пробормотала Маомао. — Только не подохни от усилий. Он лишь усмехнулся, и очень пристально смотрел на её нежность, пока снимал с себя последние слои одежды. Его тело было напряжено, дыхание стало тяжелее, но в нём не было ярости или голода — только обычное желание быть с ней. — Агх, — не удержалась Маомао, и еще больше залилась румянцем, — и вот это вот в меня?! Джинши аж опешил, и что-то стал бормотать про то, что уменьшить уж точно его не может. Когда понял, что она еще и находит возможность издеваться над ним — оба стали более сосредоточенными. — Я не знаю, как это должно быть, — её рука вновь оказалась там, как он и мечтал уже долгое время, — Не знаю, как правильно. — Нгх, — Джинши аж задержал дыхание, — по-моему, всё-то ты знаешь… — парень мягко коснулся её губ. Джинши тут же затих, потому что её бедра сами пошли ему навстречу. Маомао впустила его между ног, будто это не он проникал в неё, а она — забирала его. Это был не крик — а вдох с надрывом. Такой, как будто тело вывернуло изнутри наружу. Он вжимался в неё с каждой новой волной, а она ловила его пальцами, ногтями, чуть сквозь боль, чуть сквозь стон. Тем не менее с каждым толчком, всё больше и больше создавалось ощущение, что теперь каждое движение имело значение. Потому что теперь — это был не просто акт. Это была точка невозврата. — Дыши, — прошептал он ей в ухо, прижавшись лбом к её виску, — я здесь. Только с тобой. Маомао прикусила губу. Она не думала, что может быть так… по-другому. Не грязно. Не страшно. А горячо. И мягко. Просто хорошо. Когда он начал двигаться быстрее, всё в ней загорелось сразу — жар, немного стыда, наслаждение, тревога, желания. Маомао подалась навстречу Джинши. Они двигались медленно, как будто учились друг другу. Каждое движение было — просьбой. Каждый стон — согласием. Он целовал её, когда чувствовал, что она близка к краю. Он не шептал ничего из книг или слухов — только «Маомао»… снова и снова, будто молился. — Смотри на меня, — сказала она вдруг. — Не прячься. Он открыл глаза, и всё, что было в его взгляде — голая, незащищённая любовь. Маомао кончила первой. Вся сжалась под ним, выгнулась, застонала — и впилась пальцами в его накаченные руки, будто боялась упасть. Он последовал за ней — несколько резких, глубоких движений, и он не выдержал. Простонал её имя, как будто только оно и существовало в его мире. Они остались лежать в тишине. Грудь Джинши прижималась к её спине, он гладил её плечо, живот, волосы. Маомао молчала. Потом тихо сказала: — Ты всё ещё пахнешь сандалом. — А ты… камелией, — ответил он, прижавшись носом к её затылку. — Маомао… — Нусь? Она ощутила, как он трется в ее шею, словно котенок. — Ты же знаешь, что это всё не игра? Маомао аккуратно повернулась к нему лицом, и даже была немного смущена тем, что его извращенства и след простыл. Он говорил серьезно. Она коснулась его щеки и провела пальцем по губам. — Ты же знаешь, что я правда тебя… — Ты такой дурак, я не могу. Джинши усмехнулся — он же прекрасно понимал, что с ней не сработает кричать о любви. Ей её нужно показывать. Парень еще крепче притянул её к себе. Всё постепенно, всё со временем. А сейчас, он сможет заснуть вместе с ней — не как в самых диких мечтах, а здесь — наяву. Тем не менее, к его удивлению, Маомао заговорила. — Ты же тоже знаешь, что я не играю? Джинши растаял. Лучших слов признания, он бы точно не мог услышать. По крайней мере сегодня. Они еще успеют произнести эти громкие слова друг другу. Вся жизнь впереди.

* * *

Утро было тёплым. Ткань постели хранила запах камелии, сандала и… чего-то нового. Чего-то точно хорошего. Джинши, лежа на боку, рассматривал её лицо, как будто видел его впервые. А может так и было? Возможно, и он теперь выглядит по-другому? Слава Богу, что наяву. — Ты как? — Джинши аккуратно стянул одеяло, чтобы оголить плечо Маомао. — Ничего не болит? — Всё в порядке, — ответила девушка, и натянула одеяло обратно, немного хмурясь. — … Спасибо. Сначала ему хотелось на автомате спросить “за что”, но создалось ощущение, что им сейчас стоит не только учиться быть парой, но и порой молчать. Когда-то говорить, а может даже и кричать. Всё только начинается. Джинши лишь нежно погладил её в ответ. Пока он был в своих размышлениях, Маомао пока что осознала следующее: просыпаться в руках Джинши — это, надо признать, было как-то… неприлично приятно. Его рука лежала на её талии — точно, намеренно. И он дышал, на ощущение, ею. Спокойно. Ровно. Ужасно тепло. — Хочешь, позавтракаем прямо тут? — сонливо пробормотал Джинши, — Я попрошу принести нам рис и... что там ты ешь по утрам? Кажется, грибы тебе полюбились? Маомао цокнула, но, что удивительно, не отпихнула его. — Ты ведёшь себя как избалованный наложник, — пробормотала она. — Не думаю, что у тебя в обязанностях значится "разваливаться в чужой постели". — Я в отпуске. — С какого? — С какого числа, или с какого хера? Маомао прыснула. Все-таки, хорошо, что в них стреляли. Девушка хотела что-то ответить, что-то умное, язвительное — но вместо этого, она мягко провела пальцами по его груди. И он поймал её руку, и приложил к губам. — Маомао. — Хм? — У тебя на спине родинка забавная. Я всё утро думаю, сказать тебе об этом или оставить на потом. Маомао сжала губы, чтобы не заулыбаться. — Если ты и дальше будешь говорить всякие глупости, я начну читать лекцию про свойства трав, вызывающих отвращение. — А я начну думать, как в будущем назвать нашу гипотетическую дочь. Маомао уронила голову обратно на подушку. — Ужасный ты человек, Джинши-сама. — Фу, как официально, — и вдруг он засмотрелся, — спасибо и тебе, Маомао. Девушка прекрасно понимала, что он этим хотел сказать. Но она уже и не возражала. Потому что это действительно было так.