День 1. Начало.

Протокол ведения бортового журнала подлодки «Северный клин». Командир экипажа: Александр Громов. День 1. Начало записи. 15:23. Подлодка ощутимо качнулась, будто столкнулась с невидимой преградой. Я оторвался от карты и посмотрел на штурмана. «Глубина?» — коротко бросил я. Ответ был тревожным: 3200 метров, стандартный режим погружения. Никаких объектов поблизости. Но тишина в отсеке казалась слишком тяжёлой. 15:37. Вибрации продолжались, словно нас обволакивало что-то невидимое. Силовая установка среагировала скачком напряжения, аварийная лампа замигала красным. «Система навигации ведёт себя странно, капитан», — доложил механик. Экран был наполнен помехами, а эхолокатор показывал несуществующие объекты вокруг нас. 16:15. Первый радиосигнал. Прямо в канал пришло резкое: «ИДЁМ КО ДНУ. SOS.» Никто из экипажа не передавал таких сообщений. Слова звучали с искажениями, но были понятны. Связь с верхним миром пропала. Мы полностью изолированы. 16:45. Глубина 4179 метров. Приборы на грани отказа. Кто-то из экипажа предположил, что мы пересекаем аномальную зону. Ощущение давления на корпус и психику усиливается. Команда молчит. Вокруг абсолютная темнота. 17:20. Последний радиосигнал от «них»: «ВСЕ НА ДНЕ. ТИШИНА. SOS.» После этих слов эфир наполнился странным эхом, словно неведомые голоса пели нам в ответ. Экипаж напряжён, но я должен сохранять холодный разум. Неизвестность — худший враг. Мы продолжаем погружение.. 18:00. В темноте. Приборы молчат. Глубина: 5572 метра. Команда напряжена. Глаза — пустые, как окружение за иллюминаторами. Каждый шаг по коридору отдаётся глухим эхом. Сигналы исчезли. Только шум. Шум этот нарастает. В нём слышатся голоса. Механик Кротов говорит: «Это просто вода. Давление». Но я чувствую, он лжёт. Сам себе. 18:45. 6965 метров. Видимость нулевая. За бортом чернота, обволакивающая нас со всех сторон. Эхолокатор будто сходит с ума. Показывает... что-то. Нечёткие формы. Двигаются. Вокруг нас. Я приказал выключить сканеры. Лучше не знать. На кухне кто-то кричал. Оказалось, Митин — повар — забыл, что нам уже 6 часов не передавали питание. Он смотрел на пустую тарелку, как на врага. Я увёл его в каюту. 20:00. 8358 метров. Корпус скрипит. Словно предупреждает нас. Кто-то сказал, что слышал шёпот. В центральном отсеке. Я проверил лично. Шёпота не было. Только стук сердца в ушах. Решили выдвинуть план: подняться. Кротов и Алексев разрабатывают маршрут на подъем. Говорят, шансов мало. Но еще хуже оставаться здесь. 21:15. 9751 метров. Резкое сотрясение. Корпус держится, но ощущение, будто мы на грани. Кротов пропал. Последний раз его видели возле моторного отсека. Я отправил двоих на поиск. Вернулся только Алексев. Лицо белое, как снег. «Там... это...» — больше он ничего не сказал. Я велел замолчать. 23:30. Мы остановились. Глубина неизвестна. Все приборы мёртвые. Только фонари светят тускло, как будто боятся этой тьмы. Алексев кричит во сне. Говорит о чём-то огромном, о глазах. Я велел его усыпить. Нельзя допускать паники. Мы зафиксировали звук. Не шум воды. Нечто глубокое, мерное. Пульсирующее. Чувствую, как он отдаётся в стенах судна. День 1. Конец записи.