День 2. Первая потеря.

День 2. Начало записи. 07:00. Экипаж разбит на смены. Но никто не отдыхает. Тьма становится гуще. Я это чувствую. Кто-то стучал в переборки. Это невозможно. Глубина такая, что снаружи не может быть никого. Но стук был. Три глухих удара. Я приказал игнорировать. Решение о подъёме не принято. Двигатели молчат. Мы будто застряли в этом месте. 9:00. Ночь закончилась. Или мне так кажется? Света всё равно нет. Мы словно зависли между днями. Экипаж держится из последних сил. Ольхов доложил об утечке в гидравлической системе. Ведём ремонт. Пары людей не хватает, чтобы обыскать судно. Никаких следов Кротова. Звук — этот низкий, глубокий гул — не прекращается. Он перекрывает все мысли. Инженеры предполагают кавитацию, но я знаю: это что-то другое. 10:30. Алексеев в бреду. Его слова начали повторяться: «Они пришли... они смотрят». Он утверждает, что видел что-то снаружи. Ему верить нельзя. Паника растёт, слухи расползаются. Механик Соловьёв заметил движение за стеклом. Это абсурд: на глубине более 9 километров давление сокрушит любое живое существо. Я приказал усилить наблюдение за экипажем. 14:00. Камеры наружного наблюдения зафиксировали вспышку. Продолжительность — не более трёх секунд. Приборы не дали точных данных. Вахтенные кричат, что заметили очертания гигантской формы. Это невозможно. Связь молчит. Попытки выйти на поверхность результатов не дают. Моторный отсек по-прежнему мёртв. Экипаж теряет силы. Все понимают: мы отрезаны. Отрезаны от мира. 17:30. Ещё один стук в переборки. Удары стали громче. Ощущение, будто что-то огромное окружает нас. Мы пытаемся сохранять хладнокровие. Я приказал запереть все отсеки. Люди сбиваются в группы, избегают одиночества. Нельзя дать панике взять верх. Я чётко осознаю: всё идёт к худшему. 21:00. Мы продолжаем дрейфовать. Данные глубиномеров больше не имеют смысла. Устройства показывают отметки, превышающие 15 километров. Это противоречит физике. Вода, окружающая нас, должна была раздавить субмарину. Но мы всё ещё живы. Кривая напряжения среди экипажа вышла на пик. Слышал, как Козлов и Черненко спорили. Черненко говорил, что видел "огни" в тёмной бездне, похожие на глаза. Козлов утверждает, что это всего лишь иллюзия давления. Приказал всем занять свои посты и прекратить разговоры. Внезапно, Алексеев пропал. Ему удалось покинуть жилой отсек, несмотря на запреты. Это значит одно: среди нас нет единства. Я дал приказ обыскать субмарину 23:15. Нашли Алексеева в центральном коридоре. Он был мёртв. Кожа изуродована до неузнаваемости, словно его сжали колоссальные силы. Возле него обнаружены следы жидкости. Это не вода. Она густая, слегка светится. Химики проводят анализ, но у меня нет надежды. Экипажу сказал только о смерти. Причину скрыл. Пусть думают, что это внутренний конфликт, а не "что-то там", за обшивкой. День 2. Конец записи.