Новый мир

Ласковая тишина окутывала дворец, что возвышался меж вековых деревьев и шумным городом, как скала смотрит на море сверху вниз. В небо то и дело взлетали драконы, неся с собой вести. Хорошие или плохие — народ узнает намного позже. Преодолевая горы и тяжелые потоки ледяного ветра, гонец отчаянно сжимал под плащом сверток, вшитый во внутренний карман. Документ столь важный было нельзя просто взять и прикрепить к седлу дракона — слишком велик риск потерять. А так за груз отвечает лично летун, и в случае утраты понесет суровое наказание. Мрачные мысли не давали покоя молодому эльфу. Темные волосы наспех сплетены кожаным шнурком, в глазах читается страх и волнение. Это его первое столь значимое задание. Возможно, если он справится идеально, ему в последствии будут поручать подобные задания чаще. А такими поручениями можно выстроить себе вполне приличную карьеру. «Лучший гонец», «личный посыльный Его Императорского Величества» — гордые фразы затмевали разум, заставляя пребывать в мечтах больше, чем наяву. Он чуть не пропустил место для остановки, однако вовремя развернулся, почуяв что-то неладное. Климат давно уже сменился, и горы вытеснила пустыня. Она была глубокой и почти что бесконечной. В песках оказалось тяжело ориентироваться даже с высоты, поэтому молодой летун с легкостью приметил единственное выделяющееся сооружение на многие мили вокруг. На просторной площадке, откуда отлично просматривался вид на ближайшие земли, было удобно приземляться. Вероятно это место изначально не рассчитано для дракона, и подошло лишь по счастливому совпадению. К удивлению имперца, сооружение состояло не из дерева, а из камня. Откуда-то сбоку сильно задувало, но он не успел развить свою мысль, его окликнули. — Я видел, как Вы пролетели мимо оговоренной точки, — с легким недовольством проговорил сопровождающий, бесшумно подходя на встречу посыльному. За свободной одеждой и платком, скрывающим почти что все лицо, было трудно что-либо угадать. Еще и странные солнечные очки, яркого малинового цвета сбивали с толку, переводя все внимание на себя, нарочно выделяясь из бело-костяных одежд. — В песках было тяжело ориентироваться, не сразу заметил площадку, — честно признался летун, жмурясь от бесконечного потока песка. Заметив мучения молодого имперца, сопровождающий вытащил из своей сумки кожаный футляр с очками, идентичными своим. Разве что они были чуточку попроще, но так же прекрасно закрывали глаза, благодаря дополнительным створкам по бокам. — Иногда мы забываем, что за горами никто не привык к пустыне, — с извиняющейся интонацией заметил сопровождающий, — Что ж, Вы прибыли в любом случае вовремя, так что примите этот подарок. Возможно, следующие послания тоже доставлять будете Вы. Эти слова тонко подцепили полупрозрачную ниточку самолюбия из общего кружева мыслей, целей и переживаний. Да, именно так и должен был простираться их разговор. Сопровождающий мягкой поступью приблизился к дракону, с интересом рассматривая это существо. Удочка заброшена, а этот юнец непременно клюнул на наживку.

***

Светлое летнее солнце ласково окутывало помещение посольства, подсвечивая едва заметные пылинки в воздухе. Это здание казалось отчужденно простым, по сравнению с основным монолитом дворца. Так, наверное, смотрятся простые тюльпаны на фоне помпезных многослойных пионов или пушистых гортензий. Но в том и было его очарование — в отчужденности от дворца. Помещение было погружено в приятную тишину — отличный отдых от бесконечных праздников принцессы Ро’од или более жестоких событий. Тисс поежилась, старательно отгоняя ненужное беспокойство. После ее поездки в поместье со Генеш, где она благополучно призвала дракона и в очередной раз избежала казни от рук Императора, ей был дан отдых. До скромного короткий, по мнению чародейки, но от того более ценный и желанный. Снаружи стояла почти что духота, так что прохладное и затененное помещение было почти что лучшим местом для расслабленного чтения. Лучше, конечно, оказаться бы в родном Эсшае, напоминала себе из раза в раз Тисс. Ей было противно, что она начинала привыкать к Империи. Девушка не позволяла себе подумать, будто бы ей здесь нравится. Казалось, если она хоть на мгновенье позволит себе расслабиться здесь, непременно что-то произойдет ужасное. Вариантов этого самого «ужасного» было столь много, что даже не хотелось думать о том, что именно пугало ее больше всего. Хотя, пожалуй, чародейка могла себе признаться в невообразимо большом страхе перед неопределенностью. Казалось, здесь время тянулось медленно и почти что с издевкой. После гибели принцессы прошло довольно прилично времени, за несколько недель можно было узнать хоть что-то. Но ничего не было. Это тоже пугало. «Отсутствие вестей сродни могильному молчанию» — так всегда говорил ее мастер. Поняв, что она щипает несчастную страницу книги, взятой из библиотеки, чародейка медленно и старательно выдохнула. Наверное в глубине души она надеялась, что вместе с воздухом из легких выйдет и напряжение. Девушка слышала о дыхательных практиках, что позволяют успокоить разум и отдохнуть от нескончаемого потока переживаний. Тисс помнила, что нечто подобное она изучала в самом начале обучения магии. Неспокойная голова считалась главным врагом чародея, а не его соперник. Вспоминая давно произнесенные слова своего наставника, девушка постаралась вспомнить то ощущение спокойствия и сосредоточенности. Вдох, и она прогоняет назойливые воспоминания прочь. Будет еще много времени с ними разобраться. Выдох, и чародейка распрямляет плечи, вспоминая, зачем пришла сюда. Она вновь смотрит на письмена перед собой, вникая в текст. Прямо сейчас перед ней стоит задача выведать как можно больше о прибывающих гостях, а не предаваться грезам о родном доме. Уже в ближайшие дни во дворец заявятся еще одна сторона конфликта между Эсшаем и Ро’од. Справедливости ради, такую задачу Тисс поставила перед собой сама. Никто ее не принуждал к подобному, однако сидеть на месте, точно хрустальная ваза, ожидая очередного акта поклонения от прислуг-шпионок, чародейка не желала. Надо было возвращаться в ритм работы, возвращать контроль над ситуацией. Пустынное княжество, известное как Фарахат, зародилось во время Великой войны между эльфийскими народами. Изначально все началось в Клеамор — городе-крепости, что стала для всех жертв войны убежищем. Туда отправляли всех тех, чьи дома сжигал огонь битвы или тех, кто нуждался в защите и приюте. Многие нашли в этом отрешенном месте новый дом. В отличии от Империи, которая была почти вся объята пламенем драконов, пустыня не имела стратегического значения очень долгое время. Из-за этого все было пущено на самотек. Город разрастался и постепенно стал обзаводиться большим количеством жителей. Многие намеренно бежали туда, пока Империя не перекрыла дороги, боясь излишнего оттока людей. Но даже так процесс было уже не остановить. Одна крепость превратилась в пять, потом в десяток и сейчас Фарахат по размерам не уступает многим государствам. Не такому большому, как Ро’од, но у них еще огромная территория пустыни, которая находится почти что в полном их распоряжении. Почему почти? Летописцы считают что, чем дальше города двигались вглубь песков, тем медленнее прояснилась пугающая истина. Пустыня обитаема, а ее жители не были рады новым соседям. К моменту обнаружения этого факта, многие лорды и леди, которые узнали об этой новости, уже готовили траурные одеяния, чтобы похоронить город пустынных беженцев. Но снова же, Ро’од просчитался. Годами в это мирное и безопасное время переезжали сильнейшие боевые маги и воины, которые либо были списаны со службы, либо сами по себе пожелали найти уединение в гостеприимных песках. Поэтому многие эпохи здесь обучались и формировались новые поколения магов, что шаг за шагом создавало успешную систему обороны. Все дошло до точки невозврата, когда Талроз со Тагмунн отразил атаку Тараска. Огромная тварь, размером с полноценную смотровую башню, которая в своей сути несла одни лишь разрушения и смерть, не нанесла непоправимого ущерба государству. Новость разнеслась по миру быстрее, чем успели похоронить всех пострадавших. Открылось истинное лицо Фарахата. Теперь на пустынное княжество никто не смотрел свысока, поняв, что в случае угрозы они не позволят стереть себя с лица земли. Это более не крепость для лишенцев и оборванцев, а серьезная угроза. На слове «Тараск» Тисс стала читать в разы внимательнее. Раз уж у них был в истории такой маг, который предотвратил атаку подобного зверя, то для чародеев Фарахата драконы — не более чем комары, в которых трудно попасть, но на том все проблемы и заканчиваются. Однако ей нужно было подтверждение, что тот случай не единичный, что это не могло быть простым везением. Чудовищная догадка подтвердилась при следующем развороте. Все было намного интереснее, чем юная эсшайка предполагала. Из-за того, что Ро’од долгое время не проявлял интереса к своим соседям, сосредоточив внимание на более влиятельных государствах и войной с Эсшаем, они упустили из виду колоссально быстрое развитие княжества. Из поколения в поколение в княжестве формировалось четкое убеждение, что Фарахат — это не просто убежище, которое можно потерять в пылу войны, а единственный дом. Фарахатцы выбрали убивать животных, а не своих сородичей, низведенных языками политиков до статуса животного. Из-за такой философии пустынники пусть и не проявляли враждебности ни к кому, но имели стройную и эффективную систему защиты. Из разных стран стали запрашивать наемные войска, обещая баснословные деньги за элитные отряды, о которых слагали легенды. К каждому наемнику-фарахатцу относились как к драгоценности, а боевые маги оттуда ценились на вес золота. И могла бы пролиться очередная река крови, но Фарахат отказался раздавать своих людей во имя войн, которые им не нужны. Подобное известие, как и ожидалось, многим не пришлось по вкусу, из-за чего последовала целая серия военных операций, международных альянсов и долгих походов, цель которых была одна — раздробить и ослабить Фарахат. К сожалению, альянсы добились своего. Армия Фарахата ныне низведена до минимума. 20 тысяч солдат, таков был предел. Этой смехотворной кучки вояк едва ли хватало для защиты границ Фарахата, не говоря уже о дальнейшем продвижении вглубь пустыни. Отрезанные от мира, с закрытыми дорогами и едва способные выжить. Какая же низкая участь для некогда легендарной державы, в момент напугавшей весь мир. Но сейчас, с возможностью заключить мир между государствами, Ро’од решил восстанавливать добрососедские отношения. По крайней мере именно так была завуалирована фраза «доить полуразрушенное государство». Империи нужен Фарахат, а точнее его ресурсы в виде бесконечного количества умельцев в разных сферах. Поэтому при первой же возможности было приглашено посольство для заключения мира. Но пока они находились в пути, договор между Эсшаем и Ро’од был нарушен. Поэтому вопрос и о сотрудничестве с Княжеством тоже был весьма сложным. Дойдя до более современных глав, описывающих культуру и традиции Княжества, Тисс была прервана вошедшим в зал лордом эя Квинтарго. Заметив мирно читающую чародейку, посол кивнул девушке. В последнее время он все больше и больше замечал, что количество испытаний, свалившихся на несостоявшуюся фрейлину, было неоправданно много. Словно какой-то невидимый дух все гнал и гнал ее вперед. Но куда именно? — Доброе утро, леди, — поприветствовал девушку посол, опускаясь в кресло напротив, — Мы так и не смогли поговорить после Вашего прибытия из поместья со Гэнеш. Как прошла поездка? Тисс задумалась о прошедших днях. Призыв дракона словно затмевал любые воспоминания, вытеснял яркостью момента и животрепещущим образом в голове. Иное было бы странно. Ни один разговор, ни одно нападение за прошедшее путешествие не могли идти ни в какое сравнение с ощущением единения со столь могучим созданием. Легкая дрожь прошла по телу девушки, словно воспоминания пробудили и физические ощущения. — Я добилась результата, и это самое важное, — немного уклончиво заметила Тисс, будто бы не в силах собрать разбившиеся воспоминания, — Последний день пребывания в поместье оказался… Насыщенным на события. Не успевала в полной мере насладиться видами поместья или замечать что-то иное, помимо цели. Лорд с пониманием кивнул. Он не пытался погрузиться слишком глубоко в состояние Тисс, предполагая, что она и сама еще не отошла от ощущение ужаса. Ужаса от осознания, что план рушится, ужаса от смерти, что тягучими лапами обхватывала вновь. Первая встреча с драконом, судя по следам на руках, надежно скрытыми перчатками, тоже далась нелегко. — Понимаю, — с уважением заверил юную эльфийку лорд, — И безмерно благодарен Вам за самоотверженность. Произошедшее в поместье перевернуло исход событий. Теперь Фоэльх эя Эйни не сможет отмахнуться от нашего плана. И что немаловажно — у нас есть готовый результат до прибытия послов Фарахата. Не будем встречать гостей с голыми руками. — Кого именно назначили в качестве представителей Фарахата? — настороженно спросила Тисс, с трудом сдерживая рвущуюся наружу детскую непоседливость. Ей до дрожи в пальцах были интересны люди из почти мифического государства. Он протяжно выдохнул, показывая, что ситуация не самая легкая для объяснения. Рядом с делегацией Эсшая мужчина вел себя чуточку откровеннее, проявляя эмоции. Это создавало определенное доверие между всеми ними, позволяло увидеть нечто большее, чем статус и род. — Скорее всего приехать смогут не все, - пояснил эльф, складывая пальцы «домиком», погружаясь в размышления. Это утверждение выбило весь воздух из легких Тисс. Ей с трудом верилось, что в складывающихся обстоятельствах Князь не стал бы из-под земли доставать всех важных для переговоров людей. Такая идея просто не укладывалась в ее голове. Чародейка стойко помнила, насколько отчаянно Фарахат желает выжить. Неужели им теперь плевать на все и они готовят армию? Однако лорд Аинлот вывел девушку из безрадостных раздумий. Его речь была пусть и не самой радостной, но в определенной степени обнадеживающей. Мужчина смотрел в будущее, рассуждал о новых перспективах. — Дело не в их нежелании сотрудничать. Скорее придется пожертвовать определенными фигурами и оставить их в государстве, чтобы Фарахат не остался беззащитным. Пусть это и пустынное государство, расположенное далеко от всех, но оно богато ресурсами. Но такие важные персоны как воевода и Архимаг все же обрадуют нас своим приездом. Тисс удивил тот факт, что прибудет и Архимаг. Из той информации, что можно извлечь из книг Империи, складывалось ощущение, что эта должность схожа со статусом Мастера на основном континенте. Однако было и существенное отличие между ними. Мастер покровительствовал ограниченной группе людей, а Архимаг был наставником для наставников. Директор, управляющий общей кастой чародеев, кто не только их учит, но и заранее рассматривает куда и сколько кадетов поступят после выпуска. Человек, дающий будущее новым поколениям. В любом случае, эта роль была сугубо общественная, но никак не политическая. — Даже ума не приложу, для чего в переговорах между государствами нужен Архимаг, — удивилась Тисс, искренне не понимая, какую роль может выполнять лицо, столь далекое от дипломатии. — Одним из рассматриваемых условий для заключения мира является так же и создание системы обмена учениками, — пояснил лорд, а затем продолжил, изменив интонацию с уважительной и спокойной на немного огорченную, — Но навряд ли это увенчается успехом. Современный Архимаг, графиня Йери, скорее язык откусит, нежели пригласит чужаков в свои школы. Последний раз, когда этот вопрос поднимался, она едва ли не метнула чернильницу в посла Ро’од, как сообщают свидетели. Судя по сдержанной улыбке Аинлота, эта история была явным преувеличением. Не мог заслуженный чародей, занимающий столь высокую должность, проявлять такую несдержанность. Но вполне вероятно, графиня могла разозлиться не на шутку и показать это своим внешним видом. А испепеляющего взгляда опасной колдуньи, способной похоронить всю делегацию за мгновенье, вполне хватает для необоснованных слухов. — Почему же тогда Империя рассчитывает на сотрудничество, если они уже получили отказ? — поинтересовалась чародейка, желая вникнуть в ситуацию. — Надеются надавить на Князя. Сер’ен эя Дацеат сон Мраблок далеко не молод, и по мнению многих политиков сдает позиции, — очередной смешок окрасил губы посла, показывая очередную ошибочность суждений о представителях Фарахата, — Мне посчастливилось видеться с ним лично, и я имею честь заверить, что знаком с одним из достойнейших правителей. Его Светлейшество несгибаем, как многовековой дуб, вросший в землю настолько глубоко, что даже земля не помнит тех дней, когда она не была пронизана корнями. Иными словами, в руках представителей Империи далеко не так много информации, касательно Княжества. Чародейка могла себе представить почему подобное произошло. Когда все силы уходят на войну с Эсшаем, затихший Фарахат, что когда-то был частью Империи, угрозой не кажется. Но сегодня, вполне вероятно, наступил тот день, когда это пренебрежение сыграет злую шутку с ро’одцами. Хотелось проявить злорадство, но как-то не выходило. Такое игнорирование своего региона вызвало в какой-то момент массовый отказ в финансирований всех пустынных городов-государств, что привело к страшнейшему голоду в ряде крупных городов. Наверное это была судьба похуже смерти — оказаться забытым в пустыне. Идти некуда. Сзади полыхающая огнем войны Империя, впереди обитаемые пески глубокой пустыни. А собственное государство отказывается от тебя, как от «неугодного». Фарахат не был золотой жилой и его жителям об этом напоминали. Люди, посаженные в изначально ненужную позицию теперь должны были как-то доказывать свою значимость или искать новый для себя путь. «И все же они не захотели возвращаться в войну, — рассуждала чародейка, немного настороженно потирая пальцами бархатные ручки кресла, — Не захотели убивать себе подобных? Пожалели потраченные ресурсы на строительство своих городов? Или уже в то время у них уже было преимущество и они нашли способ как не выживать, а жить в пустыне?» Между леди и лордом повисла тишина. На мгновенье каждый задумался о своем, входя во внутренний монолог. Тисс, поняв, что молчит уже слишком долго, поспешно поднялась со своего места. Она захватила с собой недочитанную книгу и попрощалась с лордом, не желая более отнимать его время. Вежливая беседа перетекала в лекцию об истории. Выходя из посольства, Тисс зажмурилась на ярком солнце. Лето уже заканчивалось, но отчего-то солнце горело все так же ярко. Словно желало отпечататься на всем, до чего дотягивается, в последний миг. На улице стояла еще более удушающая погода, поэтому девушка поторопилась обратно во дворец. Олл, сопровождавшая Тисс, точно тень, осторожно заметила. — Миледи, посольство Фарахата прибудет сегодня вечером, а завтра утром принцесса Лаимир организовывает прием для придворных дам. Не желаете ли пройтись по торговым рядам ради подходящего наряда? — Да, разумеется, — почти механически кивнула девушка, будучи мыслями далеко за этим разговором, — Но уже после того, как солнце сядет. Нужно будет зайти к леди Тенерли и пригласить ее тоже. К величайшему удивлению Тисс, у второй несостоявшейся фрейлины оказались другие дела — она познакомилась ближе с кем-то из делегации принцессы Фэнуель и отправилась на званый ужин. Идти в город одной показалось леди не самой привлекательной затеей, и она не сдержала разочарованного вздоха. Идти одной не хотелось, выпрашивать компанию — еще сильнее. Погода на улице стояла намного благоприятнее по сравнению с утренним солнцепеком. Вечер лета приятно отзывался запахами поздних цветов и остывающей брусчатки главной улицы. Рынок нежно гудел от плотной толпы, что словно по приказу покинула свои дома и переместилась на площадь. В воздухе парили самые разные запахи. Казалось, каждые десять шагов Тисс могла ощутить новый. Так же менялись и лавки, а оттого и покупатели пестрили разнообразием. Среди этого хаоса было приятно потеряться, забыться. Тут никто не вспомнил бы, даже по неосторожности, главную проблему всего континента. Здесь не так сильно давили на горло страшные слова. Принцесса сбежала. Вы нарушили договор. Интересно, ведал ли лорд эя Нанталь, насколько глубока рана от этих слов? Точнее проблема была не в самом консуле и его обвинении. А в признании простого, мучительно безобразного факта — договор в самом деле не состоялся. Тот липкий страх до сих пор не отпускал. Страх от вида тела принцессы в ущелье. Все, кто увидел ее в тот момент знали, что это не просто смерть одной эльфийки. Это было началом череды многих смертей. Мелких и не очень, известных и забытых в шепоте таверн. Но оттого не менее пугающая волна затянувшегося молчания хоронила под собой весь континент, точно тяжелый и бесконечный саван. С удивлением для себя Тисс заметила в себе новое ощущение. Если раньше она бы отдала все что угодно, лишь бы исправить ситуацию и не находить принцессу мертвой, то сейчас уже нет. Как бы эгоистично это не прозвучало, но смерть Фэнуель стала ключом для развития девушки, шансом проявить себя. Словно откликнувшись на зов чародейки об отдыхе, ее глаза неосознанно зацепились за знакомый силуэт. Черная кожаная куртка, сложное плетение ремней по всему телу, снежные локоны, от которых пахнет горными цветами и чем-то свободным — его можно было узнать издалека. Как привидение преследует выбранную жертву, так же и Тисс бесшумно очутилась подле него. Пока она набирала воздух в грудь, чтобы поприветствовать лорда, со Генеш опередил начинающую летунью. — Леди эя Вэдтри, — как факт констатировал он, — Не стоит подкрадываться к летуну со спины, если не желаете на него нападать. — Не желала ждать, когда Вы обратите на меня внимание. В привычном жесте чародейка подняла подбородок. Пусть беловолосый эльф, стоя к ней спиной, не мог оценить всю грозность ее взгляда, но спиной-то уж точно почует: благородная чародейка не желает роптать перед ним. Раз уж дракона призвать ей наглости хватило, то обратить на себя внимание не составит труда. Словно почуяв ее настрой, Ша’арнез наконец-то повернулся. В руках он держал сверток мяса с характерным запахом. Стало очевидно, что эльф покупал для своего единственного и любимого питомца угощение. Наверное это связано с тем, что в последнее время им пришлось так много и внепланово вылетать. — Смотрю, призыв дракона принес Вам больше гордости, чем боли, — улыбнулся мужчина, передавая мясо кому-то из слуг. Кажется Тисс впервые видела, чтобы летун контактировал с работниками Гнезда. Их, как и летунов, отличала более удобная, нежели красивая одежда. Очевидно, что работать с драконами служанки вроде Олл не смогут. Не хватит ни силы, ни крепости духа для спокойного обслуживания огромной плотоядной рептилии. Словно вспомнив только сейчас про свою служанку, Тисс махнула ей рукой, показывая держаться чуть в стороне, чтобы не слышать разговора благородных людей. Уж дружелюбностью своего наставника девушка не желала ни с кем делиться. Подавив короткую вспышку жгучей жадности, чародейка удовлетворенно кивнула, увидев, что Олл безукоризненно исполнила ее пожелание и сейчас вовсю разглядывает какие-то изделия кожевника. — Вы правы, Ша’арнез, — честно кивнула девушка, возвращаясь к беседе, — Однако призыв является лишь малым шагом. До полноценной летуньи, пусть и самой неопытной, мне все еще ужасно далеко. Темные сапфировые глаза смягчились под напором слабой улыбки. Было приятно ловить такие короткие и в то же время искренние моменты между ними. Если бы воспоминания были бы цветами, почти каждый миг с Ша’арнезом Тисс желала засушить меж страниц какого-то тяжелого тома и навечно сохранить, рассматривая эти чудные минуты в самые одинокие вечера. Было нечто неописуемое в их последних встречах и разговорах. Точно легкая острота от корицы или прохлада от шелковой ткани. Легкий изъян и несовершенство в их образах и масках, который делал их живыми, искренними. — Летуна определяет не опыт и никак уж не количество часов в седле, — заметил эльф, провожая взглядом своего коллегу в небе, что отлично просматривался с торговых рядов, — А стремление постичь суть дракона. Разумеется, я буду обучать Вас этому ремеслу, но есть и задача более глубокая, с которой Вам придется справляться самой. Темноволосая эльфийка с пониманием кивнула. Связь между драконом и наездником нельзя сравнить с той, что возникает у всадника и коня. Та тонкая ниточка, что соединяла Тисс и ее дракона, Нариальма, была совершенно иной. Это больше походило на потребность друг в друге. Потерявшая все в войне, Тисс могла стать ее концом. Но непременно сделать это она должна вместе со своим питомцем. Иначе не выйдет. Таково новое условие договора. — Со стороны это будет пока что слабо заметно, но со временем Ваше окружение станет все чаще и чаще подмечать изменения в Вас, — продолжил Ша’арнез, как только поймал Тисс вне ее мыслей, — Если станет страшно или почувствуете, что теряете себя — можете всегда обратиться ко мне. Отныне я не только Ваш куратор, но и заинтересованное лицо в перемирии. Не хотелось бы, чтобы главное условие нового соглашения от безумства бросилось со скалы. Очередной подкол, за которым уже без труда угадывалась забота. Теперь леди могла быть уверенной, что ей не мерещится и не чудится — летун в самом деле желает от всего сердца успеха в их замысле. И не только потому, что ему осточертел запах горелых тел или же бесконечная вереница военных докладов и он желает окончания войны, как дитя ждет рассвета после кошмарных снов. Нет, Тисс понимает, что при необходимости лорд выдержал бы на своем посту еще не одну сотню лет. В глазах имперца, которого месяц назад чародейка непременно называла бы «проклятым», читалась самая настоящая готовность отступить. Создать мир с дивными эсшайцами, в которых он тщательно высматривал друзей. И Тисс с гордостью могла сказать, что является таковой. Ей было лестно, что ее появление могло менять укоренившиеся устои, многовековые традиции. Если один имперец смотрит на нее с таким теплом, видя в ней друга и желает от всего сердца ей помочь, то отчего же не смогут и другие? — Благодарю за заботу, — без капли иронии поблагодарила Тисс, осторожно убирая прядь чернильно-черных волос в сторону, — Я так погляжу, особым вниманием награждена сегодня не я одна? Чародейка многозначительно поглядела в сторону носильщиков, что почти что пополам сгибались под тяжестью покупок лорда. Отчего-то Тисс подумала, что на одного дракона и его прихоти нужно нанимать целую вереницу слуг. Это было бы весьма удобного для них — подобно муравьям создавать длинную дорожку и переносить тяжкий груз вместе, пусть такой подход и ударит по бюджету владельца дракона. Наверняка в поместье со Генеш о лорде заботились именно таким образом. — Если не удовлетворять некоторые прихоти дракона, он обидится и улетит, — будничным тоном напомнил со Генеш, — Я советую Вам к следующему призыву дракона подготовиться как следует и узнать, какие лакомства любит он. Это может сильно упростить процесс. Вспомнив свою встречу с Нариальмом, Тисс почувствовала, как по коже прошелся табун мурашек. Одновременно было и страшно, и до жути брало за легкие ощущение восторга. Чародейка еще никогда не сталкивалась с таким ощущением, поэтому даже терялась и не могла его никак описать. Она боялась, безусловно, но страх постепенно вытеснило чувство гораздо большее и более мощное. Оно точно солнце разгоняло любые сомнения или неуверенность, сжигая «но» и «не могу» до пепла. — У меня уже есть определенное предположение, — с уверенностью ответила Тисс, всматриваясь в ряды с мясной и рыбной продукцией, — Во время нашей встречи… Он откликнулся на слово «рыба». Но я не знаю какая именно придется ему по вкусу. Да и наверняка далеко не все, что плавает, можно есть им. «Уж не подумает ли, что я навязываюсь? — испугалась вдруг Тисс, поняв, как абсурдно могут звучать ее слова, — Заботиться о питании существа, способного человека съесть — как-то глупо». Однако мысли девушки не подтвердились, когда она увидела вмиг изменившееся выражение лица напротив. Летун устремил взгляд куда-то вдаль, смотря не на рынок, а словно оценивая всю обстановку в целом. — Вы правы, — кивнул лорд, уводя леди по торговым рядам, — Пусть драконы и могучие создания, но далеко не вся еда для них безопасна. Я бы мог подробно рассказать, что можно есть, а чего лучше избегать, но боюсь, что до темноты не успеем. Рынок неизмеримо большой. Слова сорвались с губ чародейки намного быстрее, чем девушка оценила всю важность сказанного. — Ничего страшного, — смутившись столь поспешного ответа, Тисс отвела взгляд, силясь придать голосу важности, — Думаю, это будет важным мне уроком. Навряд ли будет всегда возможность кормить своего… питомца только в Гнезде. Слово «дракон» давалось еще с трудом. А мысль о том, что теперь у нее есть свой собственный была какой-то пока что инородной. Словно слишком страшно было признавать такое. Наверное так ощущали себя те, кто видел родные лица после войны. Жаль, Тисс только сейчас познает такое счастье, в которое с трудом верится. Понимая, что чародейке нужно уединение с ее мыслями, лорд шел в молчании, лишь изредка посматривая на нее. Солнце уже давно село, но сейчас на Империю постепенно опускались сумерки. Из нежно лавандового небо стало темным, как засохшие под солнцем колокольчики. Должно быть и небосводу нужна передышка от ярких цветов.