Свежий взгляд

После приятного вечера с летуном, Тисс вернулась в покои с чувством полного удовлетворения от прогулки. Мало того, что удалось отдохнуть от дворцовой суеты, так и вышло узнать нечто полезное. Значит, время, проведенное с лордом, нельзя назвать праздной прогулкой, а скорее расслабленным, но от того не менее ценным уроком.  Однако судьба, по-видимому, решила, что отдых окончен. Стоит ей переступить порог дворца, ее встречает Брунга. Рыжеволосая дварфийка разглаживает нервным жестом свой холщовый фартук и в поклоне обращается к Тисс:  — Госпожа, Его Высочество принц Тай приглашает Вас на ужин.  Тисс в недоумении приподняла бровь. Когда она покидала дворец, ей не было известно ни о каких намерениях принца к разговору. Это напрягло чародейку, но вслух свои опасения высказывать она не стала. Не для служанки эти разговоры.  Пока они шли по дворцу, Тисс то и дело поднимала голову. На этот раз Брунга вела чародейку иным путем, так что девушка видела неизвестный ей коридор. Судя по фрескам на потолке и стенах, эта часть дворца была более старой, чем остальные.   Звезды. Потолок укутывало звездное небо, а на стенах были изображены серебряные единороги. Обычно среди лесной тематики дворца такой коридор казался чем-то инородным и почти что нереальным. Словно в роскошном убранстве нашелся, на удивление, скромный закуток, до не обыкновения… Иной. Тисс никак не могла описать это чувство, но ясно ощущала, что настроение этой части дворца сильно отличалось от остальных помещений.  Заметив интерес чародейки, Брунга решила блеснуть своими знаниями в истории.   — Это часть дворца называется «Зала муз». Иббет Стеарет расписала его для предыдущего Императора, Везраута эя Эйни. Отсюда можно выйти в галерею, где есть и другие картины леди Стеарет. Правда, увы, картин ее авторства не так уж и много.  Заинтересовавшись рассказом Брунги, чародейка с интересом оглядела пространство ещё раз. Если фреска из-под кисти этой художницы способна создать впечатление, будто находишься под открытым небом, то каковы её картины?  — Почему же? Большая часть находится где-то в другом месте? – удивилась Тисс, наконец обращая взор на дварфийку.  — К сожалению, леди Стеарет погибла в пожаре. Часть ее картин были так же утрачены, так что…  Принц встретил чародейку в уже привычном месте — в открытом зале в глубине императорского сада. Вероятно, это место лучше многих других подходило для наследника Империи. Вдали от основного потока жизни дворца, эта зала была практически необитаемой, но всё так же оставалась ухоженной. Оторвавшись от своих размышлений, Тай наконец-то поднял взгляд на вошедшую леди, приветствуя её лёгкой улыбкой.  — Леди эя Вэдтри, рад Вас видеть. Надеюсь, за прошедшие дни Вы успели отдохнуть после поездки.  Тисс не могла сказать, что полностью восстановилась, но не отрицала, что по сравнению с первыми днями во дворце, чувствует себя сильнее и увереннее. Чародейка расправила складки на платье, изящно садясь на место напротив. Ей до сих пор тяжело распознавать эмоции, что проскальзывают на лице принца, однако сейчас у девушки четкое ощущение того, что ныне она узнает о новом поручении.  — Да, Ваше Высочество. Благодарю за заботу, – с улыбкой проговорила колдунья, хотя в душе мечтала проклясть принца со всеми его интригами, – Я так понимаю, что без необходимости Вы бы не стали тревожить меня в столь позднее время.  Тай сухо усмехнулся на очередную колкость собеседницы.   — Само собой, леди. Как Вам наверняка уже известно, послы Фарахата прибудут сегодня в ночь. Изначально предполагалось, что из-за постоянных бурь в пустыне, дорога затянется. Однако в этот раз несказанно повезло, – судя по повисшей тишине, подобное «везение» не вызывало особой радости у мужчины, – Осведомлены ли Вы, леди, об отношении Фарахата к драконам?  — К сожалению, мне известна основная история княжества, без подробностей, – покачав головой отметила Тисс. Однако мысль она уловила. Будет что-то, что непременно встанет у неё на пути. Снова.  Принц с пониманием кивнул, никак не осуждая эсшайку за подобное. Было бы странно ожидать великих познаний о полумертвом государстве, до которого даже на драконе пришлось бы лететь несколько долгих дней.   — Предполагаю, Вы знаете, Империя приложила максимум усилий для сдерживания роста революционного региона. В первую очередь это ограничение коснулось армии.  Тисс уже достаточно хорошо изучила различные интонации принца, и это помогло ей понять по строгости его голоса — те меры были жестокими. Это был не роспуск армии, не сокращение продовольствия или ограничения на производство оружия. Зная, как Империя подавляла любое восстание, Тисс уже мысленно сжалась, готовясь услышать гнетущие подробности императорской жестокости.  — Когда же Фарахат открыто вывел свои войска на смежные территории, именно они первыми узнали о драконах. На поле боя, к сожалению, а не из разведки. В ином случае, они, само собой, отступили бы.  Тисс сдавленно выдохнула, чувствую, будто услышанный исторический факт ударил её ржавым осколком прямо в горло. Чародейка ощутила тошнотворный запах жженых тел тех сотен тысяч воинов, что приняли на себя удар дракона. В попытке отстоять свои интересы, княжество лишилось всей своей армии. Это было эффективно — вот так демонстративно избавиться от серьёзного врага на глазах у всех. Подавить, выжечь как сорняк в поле. Продемонстрировать превосходство.  Дыхание сперло, когда девушка попыталась представить себе тот вой, когда гонцы начали доставлять вести. В каждом городе, в каждом доме была семья какого-то воина, что погиб от лап неизвестного доселе чудовища. А когда слёзы высыхают, рождается страшная ненависть в сердцах скорбящих. Почти наверняка, где-то в глубине души, каждый из делегации Фарахата будет мечтать собственноручно придушить всех летунов, а их питомцев голыми руками затолкать обратно в астрал.  — Я понимаю к чему Вы клоните, – наконец совладав с мыслями кивнула эсшайка, нервным жестом выпрямив плечи, будто боясь показаться слабой, – Думаете, что представители княжества будут против передачи дракона Эсшаю?  Принц, будто нарочито, спокойно, даже демонстративно, расслабленно улыбнулся. Тисс давно привыкла к тому, что улыбка у любого представителя эя Эйни старше подростка — страшное явление. Но сейчас, когда вопрос касался конфликта древнего и глубокого, чародейка искренне не понимала, почему наследник демонстрирует столь большую уверенность.  — Можете не беспокоиться об этом. Сколь глубока не была бы обида Фарахата, её всё равно недостаточно, чтобы напрямую встать между двумя государствами. Княжеством не управляют откровенные глупцы, готовые из-за разногласия в прошлом так подставляться.   — Моё волнение вызвано другим фактом. Не обязательно вмешиваться в политику, делать официальные заявления или выражать свое мнение касательно перемирия, чтобы нарушить планы правителей. Я основываюсь на опыте предыдущей попытки соглашения.  Упоминание погибшей невесты принца было ничем иным, как уколом. Тисс смотрела в глаза Таю с вызовом, демонстрируя готовность бить на поражение, если понадобится. Несостоявшаяся фрейлина уже сделала для себя вывод — всех ключевых участников договора нужно защищать как зеницу ока. Ни королевская кровь, ни важность заключения брака, не уберегли Фэнуель. Так что повторять подобную ошибку она не намерена. — Леди, Ваша дальновидность и предусмотрительность в делах политики весьма радуют, но не забывайте так же о том, – пальцы принца сплелись в крепкий замок на уровне живота, выражая в одном лишь жесте всё недовольство имперца, – что любая попытка вмешательства с Вашей стороны может обвенчаться столь же трагичной участью, что постигла мою покойную невесту. Задумайтесь над моими словами и примите их как мудрый совет. Тисс виновато опустила глаза, не смея их поднять на престолонаследника. Она тихонько кивнула, в очередной раз проклиная свою несдержанность. Определенно, укрепившаяся связь с драконом делала ее раздражительной, неуступчивой. Но чародейка прекрасно понимала, что была упрямицей и до получения браслета. Эльфийка уже хотела принести извинения, но принц прервал ее властным жестом. Слова девушки определенно были не просто больными, а прямым вызовом авторитету всей семьи Эйни, что не могло не вызвать недовольство Тая. — На этом все, леди эя Вэдтри. Вы свободны, - холодно приказал мужчина, показывая, что впредь не позволит даже думать бросить ему вызов. Униженная подобным отказом, Тисс удалилась в свои покои. Девушка понимала, что надо будет впредь быть поосторожнее с собеседниками. Во всяком случае с теми, кто может с легкостью напомнить чародейке об уютных тюремных камерах.  В комнате пахло неожиданной для лета свежестью. Словно кто-то или что-то намеренно вытеснил густой жар улицы и скопившиеся за день запахи наружу, гоня их из покоев прочь. Подушки приятно холодили, но спать, отчего-то, совершенно не хотелось. Тисс лежала на кровати, жадно вдыхая воздух, желая впитать в себя этот миг. Момент, чтобы расслабиться, насладиться по-настоящему прекрасным миром вокруг, давался всё реже и реже в последнее время. То, чего мало, люди ценят с большой алчностью.  Голову пьянило от запаха листвы и цветов. Этот аромат чем-то отдаленно напоминал её покои в Эсшае, но было нечто иное в этой обстановке. Да, роскошная комната, шелковые простыни, ветерок из сада, но всё не то, всё по-другому. Это не её дом. И никогда им не станет.  Желая отогнать от себя тоску по родным краям, Тисс сместила фокус внимания на что-то новое, но не такое отталкивающее, как Империя. Образы великих держав то поднимались, то падали с громким гулом в её голове. Фантазия и выдумка шли рука об руку, то ли разрушая, то ли дополняя друг друга.  Сейчас, как никогда раньше, хотелось верить в прекрасную сказку. Сбежать в далекое, почти нереальное, государство, затеряться в золотых песках, услышать глубокое пение бедуинов, ощутить горечь их сказок на языке. Наверняка их легенды и мифы в корне отличаются от мировоззрения остального мира. Было бы интересно узнать, под какие слова и образы засыпают их дети, какие истории впитывают ночные звезды.  К сожалению, Тисс так и не забрала из посольства книгу про дивное княжество. Леди эя Дэл знала Фарахат лишь из чужих уст, поэтому чародейка решила уступить ей том. Пусть она желала сама узнать как можно больше, но решила, что беспечность второй эльфийки может сыграть с ними злую шутку во время приёма. Список скандалов пополнять было незачем, поэтому Тисс оставила книгу у Тенерли.  Но в ночной мгле, когда читать было нечего, фантазия чародейки решила создать этот образ сама. Или это могло быть проклятие Фарахата. Все им грезят, мечтают, желают узнать его. Словно призрак, сводящий с ума, он ласково провоцирует фантазию на будоражащие грёзы о мире, которого уже нет. Его уничтожила Империя, похоронив раз и навсегда под осколками былого величия.  «Империя способна лишь разрушать, – подумала Тисс, рассматривая заново фрески на потолке покоев, – Они врут, что желают мира, это совсем не так. Они желают иметь полное господство над всеми, быть державой и сверхгосударством. Даже установленный мир обусловлен не их внезапно появившимся дружелюбием, а тем, что им более невыгодно пытаться завоевать Эсшай». Как жаль, что ей до сих пор снится война. Наверное, это уже личное проклятие Тисс. Если бы сны влияли на человека в действительности, от чародейки постоянно бы исходил запах копоти и прогоревших костей.  Тисс перевернулась на другой бок, сжимая одеяло ногами. Это горькое сожаление пахло гарью. Гарью от разочарования, от детской обиды за разрушенную мечту. То была гарь от могильных костров, что окрестили её дом много лет назад. Война забрала у маленькой девочки в тот день не только родителей и крышу над головой. Кажется, какая-то частичка неё самой ушла вместе с последним дыханием ее родных.  Мучимая образами страшного прошлого и обманчивого будущего, колдунья провалилась в сон. Хотя, наверное, следует сказать, сбежала. Ведь именно так девушка это и ощущала утром, когда проснулась крайне возбужденная и уставшая, точно ночь прошла не в постели, а в погоне. От кого или куда оставалось загадкой.  «Быть может, не следовало терзать себя лишними мыслями», — констатировала сама для себя Тисс, когда пришлось открывать глаза утром.  Олл и Брунга, точно тени, обитающие в углах комнаты, отделились от стен тихо и незаметно, как и подобает слугам, приблизившись к миледи. В синхронности движений эльфийки и дварфа угадывались долгие годы совместной службы. Либо идеальная дисциплина.  — Сегодня ночью прибыла делегация Фарахата, – гордо, но мягко, объявила Брунга, как старшая и более влиятельная служанка. Она осторожно расчёсывала волосы чародейки, продолжая разговор, – Так как они очень устали после поездки, то официальный приём будет лишь сегодня вечером. И в качестве приветствия они преподнесли благородным леди украшения для волос.  Тисс, точно кошка, поворачивающая уши на интересный звук, откликнулась на слова служанки. Нет, она не ослышалась. Делегация именно приехала, а не прилетела, как когда-то эсшайцы. Вопреки всей дипломатической важности был выбран более медленный маршрут. Это было крайне интересно. Такое решение точно не могло быть случайностью или попыткой сэкономить на драконах, ведь миссия была важной и нужно, по идее, привезти делегацию как можно скорее. Так что же могло стать причиной такого решения?  Словно подтверждая слова своей коллеги, Олл принесла на туалетный столик шкатулку, в которой лежали расшитые серебром и золотом ленты для волос. Тот, кто был ответственен за такие презенты, явно был мастером композиции — изделия лежали так, что каждое из них подчеркивало соседнее.  — Потрясающая работа, – искренне заметила Тисс, проводя пальцами по тончайшим узорам.   Ткань под пальцами была какой-то иной на ощупь, отличалась от всего, что было знакомо чародейке. Вышитые звёзды и причудливые растения были словно позаимствованы из иллюстраций для сказок. Выбрав небесно-голубую ленту с мелкими серебряными бусинами на концах и вышитыми змеями, Тисс улыбнулась, чувствуя, что ей будет приятно носить такое украшение.  — Вам невероятно идет, – с чувством заметила Олл, когда закончила с прической, параллельно любуясь своей работой, – Надеюсь, послы и впредь будут так щедры. Эта ткань словно зачарованная — такая мягкая и нежная, одно удовольствие касаться.  Аристократка коротко усмехнулась изречению служанки. Пусть она, как чародейка, прекрасно понимала, что никаких чар на украшении нет, но все равно было приятно отвлечься на ленты и не рассуждать о том, каково это — смотреть в глаза фарахатцам.  «У нас с ними похожая судьба», – размышляла чародейка, – «И Эсшай, и Княжество, оказалось неугодным Империи. И если мы устояли и выдержали, то, Фарахат пал. И не просто пал. А разрушился до основания. От бывшей державы остался лишь призрак и история, за которую они отчаянно цепляются. Печальная участь, как ни погляди.»  Что-то внутри болезненно сжалось. Кажется, это ощущение было с ней целую вечность, держа под ребра ужасно больную точку где-то глубоко внутри. Было страшно увидеть лица тех, чья жизнь разрушена. Где-то в глубине души это был самый тяжелый кошмар для любого эсшайца. Тисс росла в замке, вдали от настоящих сражений, однако ей были знакомы лица солдат, что возвращались не домой, а на пепелище.   Тисс решила поутру зайти к Веллоре. До приёма принцессы оставалось много времени. Пусть мероприятие и назначалось на начало дня, это не означало, что благородные леди, не обремененные делами политики, будут подниматься вместе с солнцем. В отличии от помощницы посла. На этот раз лучницу не удалось встретить в посольстве, так как леди говорила с кем-то из гостей в Зале цветов. С кем именно — служанка не смогла сказать, так как её в довольно строгой манере выпроводили из сада, стоило ей туда сунутся. По лицу Олл можно было сразу понять, что кто бы помещение ни сторожил, к вопросу приватности своего повелителя они относятся с чрезмерной серьёзностью. Однако Тисс не могли так просто развернуть, поэтому стража впустила аристократку после её строгого взгляда.  Зал Цветов был миниатюрным лесом прямо во дворце. Деревья и их имитации в стеклянных витражах оплетали всю комнату, создавая ощущение уединенности от всего мира. Веллора вела беседу с одной из фарахаток, сидя за чашкой чая в удаленной веранде. Собеседница леди выглядела почти так же, как чародейка всегда себе и представляла — смуглая кожа, густые темные волосы, что напоминают чем-то патоку. Незнакомка обернулась, желая посмотреть на того, кто нарушил их уединение.  В угольно-черных глазах ясно читался упрёк. Кем бы ни была эта женщина, она определенно занимала высокое положение. В ней удивительным образом читалась и власть, и усталость. Точно сквозь кружевную ткань с золотой вышивкой просачивалось нечто человечное, что обычно в кругах аристократии принято прятать.  Она тяжело вздохнула, поняв, что Тисс не служанка, которую можно откровенно и бесцеремонно вышвырнуть за дверь. В её жестах и манере поведения читалась власть и желание распоряжаться жизнями вокруг себя. Однако то была скорее житейская мудрость и желание организовать окружающий хаос, а не эгоцентрическое стремление сделать всё «по-своему».  Веллора решила вмешаться раньше, чем конфликт начал набирать обороты. Встав со своего места, она представила аристократок друг другу.  — Графиня Мошури, позвольте представить Вам леди эя Вэдтри, – с максимально вежливой интонацией декларировала советница посла.  Словно уловив нечто особое в интонации Веллоры, графиня обратила взор на Тисс по-новому. Её глаза зацепились за ленту в волосах чародейки, дав понять, кто именно перед ней. Судя по всему, такая лента существовала в единственном экземпляре и была подобрана специально для Тисс. Пусть госпожа Мошури не знала, как выглядит одариваемая ею эльфийка, но именно через её руки проходят все шелка и драгоценности. Определенно она знала, кому должен достаться презент.  — Ах, так это Вы та самая эсшайская летунья, – без притворного удивления заметила женщина, поднимаясь со своего места. Она оказалась на порядок выше среднестатистических человеческих женщин и была ближе к эльфам. Женщина склонила голову в искреннем раскаянии:  — Надеюсь моя непредусмотрительная реакция не задела Вас, леди. Я по ошибке приняла Вас за излишне любопытную персону с переизбытком наглости. Но раз уж Вы имеете прямое отношение к перемирию, то я рада Вашей инициативе и желанию встретиться с посольством Фарахата как можно быстрее.  К удивлению Тисс, графиня в самом деле сменила свое поведение на более благосклонное и дружелюбное. Чародейка решила, что после тяжелой поездки любой может проявлять раздражительность, толком не отдохнув, и лишь улыбнулась представительнице Фарахата.  — Я сама обрекала себя на гнев фарахатцев, когда нарушила ваше уединение, – заметила Тисс с привычной ухмылкой, силясь перевести все в шутку, – Но дело было важное, так что я решила, что риск попасть под горячую руку того стоит.  Графиня не могла в открытую смеяться по правилам этикета, но было видно, что едва успела подавить излишне откровенную улыбку. Острота чародейки ей пришлась по вкусу, тем самым недопонимание при знакомстве себя исчерпало.  — Если бы мужчины Империи были хотя наполовину так же инициативны и на треть ловки как Вы, мирный договор уже давно был бы заключен, – графиня неодобрительно фыркнула, наверняка вспомнив десяток оплошностей, допущенных местными жителями, – Именно поэтому я здесь. Увы, поездка далась мне нелегко, и вероятно на ближайшие дни я не буду участвовать в большинстве собраний. Поэтому мой максимум на сегодняшний момент — эта скромная встреча.  Обе эсшайки с пониманием кивнули. Каждая из них прекрасно видела в женщине перед собой усталость от непрерывной дороги, которая молодости ей не добавляла. Однако она сидит с ними, давя в себе желание окунуться в королевские шелковые простыни и ведет непростой разговор. Тисс внимательно слушала собеседницу, но продолжала её рассматривать, изучать. Как обученная чародейка, эльфийка привыкла анализировать любое пространство или персон перед собой. Что-то не давало ей покоя, нечто выбивалось из её образа и это напрягало девушку.  — Леди эя Эменлия, как советница посла, располагаете ли Вы информацией о торговых судах и их основных точках сосредоточения? – сразу перешла к делу фарахатка.  «Вот уж не в лоб, а в глаз, – удивилась Тисс, немного растерянно смотря на женщину, – С другой стороны, она показывает безоговорочную уверенность. Вмешательство Фарахата обосновано тем, что они желают хоть силком затащить правителей и заставить их подписать договор. А также это показывает, что над вопросом перемирия уже кто-то работает. Князь Фарахата, наследный княжич, советник и еще ворох другой знати заняли свои места, как фигуры на шахматной доске. Каждый из них уже готов к исполнению роли, точно отрепетировали с десяток раз. Нет ничего удивительного в том, что Мошури взяла в своё управление подвластную ей территорию».  — На первое время корабли есть, но имеется определенный смысл в строительстве новых портов, – серьезно проговорила помощница посла после недолгой паузы, – Вопрос лишь в том, на какие корабли будет стоять приоритет.  — Избавлю Вас от размышлений, – отрезала графиня, прервав мысль собеседницы строгим голосом, – В первую очередь приоритет должен стоять на пассажирские суда. Фарахат должен сотрудничать с государствами не на уровне товарообмена, а на уровне доверия друг к другу. Проживание на территории Эсшая наших купцов и строителей не только окажет поддержку при строительстве портов, но будет так же показателем дружеских намерений.  — Может ли Эсшай рассчитывать на обмен знаниями? – поинтересовалась Тисс, поймав ниточку повествования, – Наша сторона известна своими познаниями в ботанике. Насколько мне известно, Фарахат крайне заинтересован в экспорте многих растений, ради облагораживания безжизненных земель.  — Вы спрашиваете о том, может ли Фарахат в обмен на растения, дающие воздух и защиту от песка, предоставить обмен учениками, не так ли? – в момент раскусила замысел чародейки опытная интриганка, – К сожалению, я имею право вести переговоры лишь от лица торговой гильдии. Через нас не проходят книги, свитки или материалы для обучения какой-либо из наук. Пусть чисто технически это является товаром, но только гильдия, отвечающая за соответствующую науку или ремесло, руководит своими делами.  «Значит, приблизиться к фарахатским чародеям так легко не выйдет, – раздосадовано подумала Тисс, – А жаль. Даже из их сказок можно было бы почерпнуть хотя бы долю их мировоззрения. Ведь магия рождается именно из мысли. Неужели между нами будет висеть столь тяжелый занавес?»  — Но не могу не отметить перспективность такого плана. Знание за знание. Хм, вполне себе приемлемо, – задумчиво проговорила графиня, смотря в полупустую чашку с таким видом, словно там и был её рабочий кабинет со всеми свитками и документами, – Я обсужу такой вариант с подведомственными гильдиями. Это единственное, что я вправе пообещать.  В беседке повисло гнетущее молчание. Каждая из присутствующих погрузилась в свои мысли. Казалось, сама беседка, этот сад и фарфоровые чашки то и дело отнимали понимание, что эта встреча — не женский обмен сплетнями давних подруг, а обсуждение государственных дел.  — Что касается экспорта оружия? Насколько мне известно, фарахат пробовал преобразовать частные кузни в многоплановые мануфактуры, – прервала тишину леди эя Эменлия, спокойно отпив чай. Летунья невольно напрягалась от подобного вопроса. Само собой, из-за того, что вопрос о перемирии до сих пор находится в довольно шатком положении и еще многое придётся решать. Эсшаю откровенно не помешает дополнительная партия оружия. Но насколько вообще безопасно поднимать подобного рода вопрос с человеком, чья цель — добиться заключения мира, а не думать о том, что будет в самом худшем случае.  При упоминании мануфактур графиня Мошури поморщилась до того откровенно, словно эта тема самой кислой ягодой, что даже сомневаешься в ее безобидности для здоровья.  — Вопреки тому, что идея была многообещающей, реальность оказалась полна разочарований. Большая часть пробных мануфактур показали себя не с самой лучшей стороны — почти все мастера, их ученики и помощники были конкурентами, так что начали саботировать работу, портить товары или устраивать открытые нападения. Подобное попросту недопустимо. В итоге удачной идеей это оказалось на мануфактурах, где товар так или иначе однороден — обработка кожи, подковы, ремни, пигменты.  Словно что-то вспомнив, графиня сделала неопределенный жест рукой. Он выражала какое-то разочарование вперемешку с неприязнью, даже личной обидой. Тисс уже не в первый раз замечала, что по сравнению с привычной аристократией эльфов или надменными ро’одцами, эта фарахатка была до невозможности открытой. Она не прятала чувств, то ли намеренно показывая себя такой, то ли вводя в заблуждение неумелым театром.  «Но нет… Такую досаду подделать тяжело. Зачем выставлять себя простушкой перед влиятельными аристократками? Пусть мы и на закрытой встрече, но именно из наших уст остальные узнают о том, как ведут себя фарахатцы. Своим поведением она определенно разрушает образ представителя власти, – рассуждала эльфийка, задумчиво всматриваясь в каждый жест незнакомки, – Я не могу поверить, будто она в самом деле столь глупа для подобного наивного жеста. Это политика, а не дружеское чаепитие.»  — Столько идей, и все в пустую. А ведь я уже начала обрабатывать контракты с более крупными дельцами, – обреченно заявила госпожа Мошури, сделав глоток чая, словно ища в нём успокоения.  Тисс уже ожидала привычной ссылки на расу, но её не последовало. Либо графиня грамотно подавила в себе всплеск разочарования, либо… В самом деле не видела различий меж рас. В Империи нет-нет, да указывали на вспыльчивость людей, надменность эльфов или упрямство дварфов. Но возможно в Фарахате эти народы перемешались именно так, как и заявляла Империя — без различий между народами. В Ро’од равенство национальных меньшинств было лишь на бумаге, но в Княжестве мог возникнуть настоящий симбиоз и слияние разных культур.  — Прошу прощения, после поездки сама не своя, – графиня нахмурилась, поняв, что слишком увлеклась беседой.  — Ничего страшного, госпожа Мошури, – с дружелюбной улыбкой ответила Веллора, подливая женщине чай, – Разумеется, такое печально слышать, но… Неужели Вы закрыли все мануфактуры?  — Это не окончательное закрытие. Скорее временное приостановление деятельности. Было бы откровенно глупо продолжать действовать в том же направлении, так что пришлось распустить мануфактуру, чтобы понять, в чем дело.  «Но из-за нахождения здесь главы торговой гильдии, любые подвижки в подобных решениях, очевидно, приостановлены, – подумала Тисс, с некоторым разочарованием, – А значит, неизвестно еще насколько эта идея отложена. А учитывая проклятие…»  Чародейка не позволила себе продолжить эту мысль. Нет, она сомневается, что подобное может произойти. Даже в теории это звучит как бред. Если бы представителям Фарахата угрожала хотя бы мышь, все мероприятия были бы перенесены в другую резиденцию. Это же не эсшайцы, которых почти что держат в заложниках.  — Леди эя Вэдтри, позволите немного личный вопрос? – неожиданно переключила тему графиня, поворачиваясь к Тисс.  Та, в свою очередь, почти опешила от такой открытости. Было странно слышать от того, кого почти не знаешь, столь несдержанный вопрос. Но она подавила в себе желание обрубить разговор и улыбнулась графине, не желая показаться жестокой или брезгливой.  — Думаю немного откровения я выдержу, – ответила Тисс с выдержанной гордостью.  — Что означают для Вас змеи? – с интересом проговорила Мошури, рассматривая ленту, вплетенную в волосы Тисс.  Чародейка поняла, что, вероятно, выбор был не самым обычным. Змей, подобно лягушкам или же ящерицам, относили к созданиям не самым приятным. Но этот вопрос не был уколом, а скорее легким интересом. Вероятно, за этим стояла какая-то определенная история, завершение которой теперь лежало в ответе эсшайки.  — Мне подарок понравился, – честно призналась Тисс, вспоминая прекрасные изделия, – Не только из-за качества лент или вышивок. Просто… Ощущение было таким, словно кто-то крайне опытный приложил к этому руку. В магии есть три основных школы: Природа, Призыв и Изменения. А выбранный набор будто отображал каждую из них. Точнее их базовые заклятия, с которых путь и начинается. Призыв Призрачной змеи является основополагающим заклинанием для магов Призыва, к которым я отношусь.  В глазах Мошури на миг застыло непонимание, затем легкая задумчивость.  — Хм, тогда это объясняет многое. Леди эя Вэдтри, Вы заинтересовали Архимага.