Третья сторона

Страх — удивительная вещь, толкающая человека в глубины его сознания. Это чувство, рождённое природой, которое может сохранить жизнь, а может её поглотить. Мало ли в мире тех, кто охвачен паранойей и боится каждой тени? А мало ли глупцов, что игнорируют все риски, подвергая себя опасности? Княгиня давно не ощущала страха. Нет, она боялась часто. Всё-таки её должность была не декоративной, и она была равноправной супругой князя, занимаясь множеством политических и стратегических операций. Но страх за плохое, неправильное или глупое решение не был похож на то, что испытывала эта фарахатка сейчас. Многие годы мир вокруг неё был стабилен. Была столица, были стены вокруг неё. Внутри — её подданные, снаружи — дикие и опасные создания. Из года в год одно и то же. Но последние пара месяцев будто желали всеми силами встряхнуть мир до основания. Эсшай и Ро’од желали заключить мир. Не самая дурная новость после долгих войн, но вот вторая серьёзная грамота от шпионов не обрадовала. Принцесса Эсшая, будущая жена и мать императорских детей, благородная Фэнуель лоно Эрлитар была найдена мёртвой. Убил кто-то со стороны или сама на себя наложила руки в приступе драматичности — не ясно. Зацепок никаких. А когда казалось, что хоть так мир устаканился и волчок остановился, — новый поворот. У Эсшая появилась первая летунья и дракон, которого им подарила Империя. Откуда, как, в каких обстоятельствах при дворе — было не столь важно. Главное — дракон. Оружие, которое было только у роодцев, вышло из их частного владения. Всего пара месяцев, а мир менялся столь быстро, что княгиня бы не сильно удивилась уже и пожару прямо в имперском дворце, государственному перевороту или объявлению о бастарде короля. Но когда это там, далеко за стенами и даже границами государств, — легко удивляться. Совсем другое дело, когда в этот кипящий котелок отправляешь собственное дитя. Пять свечей, на каждую судьбу, за которую Лиара переживала. Ближе всех к себе она держала ту, что горела за княжича. А остальные четыре — за советника эя Сакифа, графиню Мошури, архимага и самого Князя. Да, в её плане участвовало в разы больше людей. Но можно ли будет от всего сердца молиться за полсотни людей сразу? Последние пару недель она зачастила приходить сюда. Казалось, её руки уже крепко опечатаны ладаном и воском, словно она желала за этим маслянистым запахом скрыть дрожь. Много лет она потратила на то, чтобы не впускать страх в сердца своего народа, чтобы быть щитом для своих людей. А сейчас стояла беспомощная, на коленях перед статуями богов, в чью помощь она старалась не верить. Наконец она поднялась с колен. Так было принято у фарахатцев — всегда вставать с гордо поднятой головой. --- Свист стрелы рассекал воздух. Вжух — наконечник точно пронзил центр. Веллора даже будто не напрягалась, натягивая тетиву заново. — Так значит, ты думаешь, что джинны могут каким-то образом нарушить сам поток магии в драконе, да? — уточнила лучница, отпуская следующую стрелу. — Да, — тихо согласилась Тисс, — Если это так, то я в самом деле не представляю, что с ними можно делать. Оружием не взять, магию может нарушить. А что, если травмируют внутренний сосуд? — Не знаю, — призналась Веллора, но предположила: — О таких специфических вопросах я не в курсе. Но думаю, лорд Квинтарго может знать что-то об этом или, во всяком случае, запросить информацию у посольства Фарахата. Да и госпожа Архимаг пообещала не отказывать в беседе, если вопросы будут касательно подобных случаев. — Это её специализация? — удивилась Тисс. — Область крайне специфичная. — Да, — кивнула Веллора, убирая стрелы в колчан. — Она многие научные работы посвятила лечению и профилактике магических травм. Не знаю, есть ли среди её трудов ответ на конкретно твой вопрос, но хотя бы из собственной практики сможет дать ответ. Тисс на некоторое время замолчала. Было немного странно и страшно обращаться за советом к человеку столь высокого титула. Девушке не хотелось злоупотреблять такой щедростью, но и не воспользоваться шансом было глупо. Однако дёргать чародейку по совсем пустяковому совету всё равно казалось глупой затеей. — У меня есть одна идея, — пробормотала Тисс, задумчиво посматривая в сторону посольства. — Но мне нужно также мнение, а возможно, и официальное разрешение от Айнлота. Лучница повторила направление взгляда чародейки, понимая по её интонации, что вопрос довольно деликатный и спорный. Обсуждать его следовало исключительно в закрытых стенах, вдали от любопытных служанок или случайно прогуливающихся посетителей. К счастью, почти сразу как Тисс уведомила посла о желании обсудить нечто о драконах и фарахатцах, мужчина смог выделить для аудиенции время. Эльф с интересом смотрел на свою решительную соотечественницу, готовый к серьёзному обсуждению. — Итак, что за вопрос поднимается? — спросил посол, задавая начало обсуждения, как и положено — грамотно, с тактом, не поторапливая девушку. Тисс тихонько выдохнула, собираясь с мыслями. Она была ещё совсем зелёной в политике и многоходовые стратегии не могла разработать. Но и молчать, раз уж идея появилась, было бы глупо. — Если госпожа Йери работает в области магических травм, может ли она осмотреть дракона? — Безусловно, — без всяких сомнений ответил посол. — В рамках общих дипломатических отношений Архимаг выступает как научный консультант, но для Эсшая она также пообещала предоставить услуги в роли медика. Не беспокойся, твой дракон в безопасности. Как только тебе будет разрешено его призвать, а я думаю, в связи с ситуацией это будет очень скоро, я попрошу её провести полный осмотр. — Нет, я имею в виду, — поправила Тисс, немного нервно нахмурившись, точно ещё не уверенная в своей идее до конца, — могла бы она помочь тому раненому дракону, которого я недавно видела? В тот же миг воцарилась неловкая тишина. Очевидно, предложение девушки выходило за рамки обычного сотрудничества. Учитывая, что Фарахат пал в первую очередь из-за драконов Ро’од, было несколько необычно слышать столь прогрессивную идею. — Ненависть княжества к драконам может быть намного слабее их стремления подняться с колен, — предложила чародейка, пробуя те фразочки, которыми Айнлот обычно цеплял собеседника. — Старые обиды не дадут им союзников, а вот готовность протянуть руку помощи может. Одной из главных проблем налаживания торговли Фарахата и Ро’од было противоречие характеров, не так ли? Айнлот с уважением кивнул, определённо приняв к сведению предложение Тисс. Перспективу он видел, но личную выгоду? Предвидя его вопрос, чародейка выпалила: — Если в Фарахате перестанут бояться драконов, можно наладить связь. Более быструю, чем долгие пути каравана. Веллора подняла взгляд на Тисс и с уверенностью сказала: — В срочном порядке надо обсудить это с самой Йери. Отправьте за ней служанку и… возможно, носилки. Госпожа Архимаг явилась в посольство на своих двоих, демонстративно шагая быстро и уверенно, да так шустро, что даже служанке приходилось почти бежать за высокой госпожой. Стоило ей зайти, как в залу ворвался запах нагретых солнцем волос и каких-то душистых масел. В глазах фарахатки читался интерес, почти азарт и предвкушение. — Добрый день, уважаемые делегаты Эсшая, — с почтением поздоровалась она с присутствующими, заглянув на миг каждому в глаза. — Какое дело потребовало моего срочного присутствия? Веллора с уважительным кивком головы поприветствовала фарахатку, Айнлот же сразу перешёл к делу. — Нам потребуется ваша помощь вне изначально оговорённых условий, — объяснил Айнлот. — На данный момент вы единственная при дворе, а возможно, и за многие мили вокруг, кто сможет сказать, что с драконом эя… — Амитиеля, — подхватила Тисс и обратилась уже лично к фарахатке. — Его дракон недавно побывал в Фарахате и стал проявлять странные симптомы. Болезнь столь странная и нетипичная, что для неё вызывали помощь Мага Круга. Наше предложение содержится в том, чтобы просто подтвердить опасения и, быть может, выявить симптомы, чтобы другие летуны могли заранее обнаруживать опасность. Йери задумчиво взглянула в сторону эсшайской делегации, искренне удивляясь подобной просьбе. — Прошу прощения? — уточнила фарахатка, немного напрягаясь. — А вы и вправду верите, что фарахатку пустят к дракону? Времени-то не слишком много для выяснения бюрократических вопросов, если это в самом деле дробление магией. «Какое точное название, — подметила про себя Тисс, услышав, как точно называется этот недуг. — Дробление магией. По сути же разрушение внутреннего сосуда схоже с разбитым кувшином, через который нет-нет да и вытекает магия. Интересно, как выглядит плоть, которая соприкасается с магией напрямую?» — Мы собираемся пойти на добычу покрупнее и рассуждать на уровне императора, — поправила Веллора, включаясь в разговор как помощница посла. — В таком случае чиновники хоть среди ночи нужные бумаги выдадут. А может, даже и постфактум. Если сможете раньше всех выделить хотя бы симптомы, будем иметь преимущество. Архимаг немного покачала головой, показывая, что дело не в этом. — Это внешняя травма, проявляться она будет на всех одинаково. Как ожог или, если желаете, удар молнией. На мягких тканях будут глубокие борозды, на чешуе идут глубокие трещины. Конечно, я могу выделить основные симптомы, может, они отличаются у драконов. Но не более того. А впрочем, можете обратиться к моему старшему ученику. Хади с радостью поможет и передаст все книги, в которых описывают ход болезни. Держите, считайте вместо печати. Йери передала Тисс какой-то странный медальон. Он был отчего-то слишком большим для простого украшения и тяжеловат. Однако в изящности изделия не было сомнения — тонкая работа украшала странное украшение, заставляя перламутр подражать нежным цветам, расцветающим на тёмной эмали. Подобное мастерство не всегда можно было найти даже в лучших мастерских Эсшая, но Тисс лишь слышала о подобной технике, когда изучала искусство Империи. — У меня с собой нет официальной печати, а как-то надо подтвердить, что вы берёте данные труды исключительно с моего разрешения, — объяснила Архимаг. — Предъявите часы Хади, он их узнает. — Часы? — удивилась чародейка, не понимая, где в этом медальоне запрятался механизм. — Если откроете крышку, увидите циферблат, — пожала плечами графиня. — Это подарок от Генерального алхимика, он большой любитель таких сложных и мелких механизмов. Айнлот не выглядел удивлённым, но определённо заинтересовался чудны́м устройством. Он вместе с Тисс взглянул на внутреннюю часть медальона, где в самом деле оказался небольшой и очень аккуратный циферблат. Секундная стрелка резко перескакивала с цифры на цифру, следуя своему неумолимому ритму времени. — Хм, действительно тонкая работа, — согласился посол, заворожённый дивным изобретением. — Я много слышал об изделиях вашего коллеги, но они были в основном связаны с военным промыслом или обороной. О подобных изобретениях нигде не было информации. В глазах Йери мелькнуло нечто доброе, будто она вспоминала о своём хорошем друге. Однако она скрыла это чувство за небрежным жестом руки. — Кто-то развлекается сбором гербария, кто-то обожает коллекционировать старые книги. Наш алхимик же забавляется, создавая подобные вещицы. Говорит, что развивает мелкую моторику, чтобы руки не огрубели и он не стал подобен кузнецу. Веллора повернулась к Тисс, объясняя внезапный интерес лорда к этому самому алхимику: — Именно этот человек заведует самыми серьёзными проектами. Колба, в которой перевозили джинна, — его творение. «Ого, какая интересная тёмная лошадка, — удивилась Тисс, с некоторым недоверием смотря на госпожу Йери. — Столь важен, что его даже не выпускают из государства? Пожалуй, так. Если других можно показывать, хвастаться, то изобретения, связанные с джиннами, — сугубо достояние Фарахата». — Благодарю за доверие, — поблагодарила чародейка, чуть нервно сжимая кулон в руках. — Позвольте тогда более не задерживать вас. Брунга без всяких вопросов или промедлений провела Тисс к посольству, выделенному для фарахатцев. Княжич стоял над столом, полным бумаг и карт, пока советник что-то объяснял ему. Заметив эльфийку, мужчины немного удивились такому визиту. — Прошу прощения, если отвлекла, — тут же извинилась Тисс, сгибаясь в поклоне, почувствовав себя внезапно свалившейся на голову гостьей. — Я не знала, что вы будете здесь, Ваше Высочество. Взгляд княжича быстро прошёлся по эсшайке. Лёгкое движение глаз, вверх-вниз, а будто бы его уже хватило, чтобы он что-то понял. Подметить часы в руках Тисс, обратить внимание на напряжённый и взволнованный голос, лёгкую одышку после быстрого шага. Летунья ощущала себя такой же открытой, как дитя перед ним, и это отчего-то пугало. — Так даже лучше, — ответил Истраур, лёгким движением корпуса закрывая обзор на все документы, разложенные на столе. — Всё равно хотел поинтересоваться, для чего Эсшаю так срочно потребовалась консультация нашего Архимага. От тона княжича страх прокатился липкой волной по всему телу Тисс. Голос был у Истраура приятным, проникая в голову, точно дурман от благовоний. Но вместе с тем эсшайка уже была достаточно долго в центре дворцовых интриг, чтобы понимать, что мягким и добрым к ней незнакомец не будет. — Это был вопрос касательно основной специальности графини Йери, — объяснилась Тисс. — Как мне сообщили, она потратила большую часть своих исследований на изучение дробления магией. И у меня существуют подозрения, что во дворце уже имеется дракон с этим недугом. Было выдвинуто предложение, чтобы она посодействовала не только Эсшаю, но и Ро’од, дабы обнаружить симптомы. По крайней мере убедиться, что опасность реальна, и предпринять первые меры безопасности. Истраур немного изумлённо поднял брови, выражая своё удивление таким провокационным предложением. Во взгляде наследника пустыни читалось определённое сомнение, но всё же он не стал отвергать идею сразу, сначала отбросив сомнения. — Хм, я тоже вижу в этом определённую привлекательность, — кивнул блондин, обращая взгляд на советника. Тот же, в свою очередь, только-только закончил убирать все разложенные до этого бумаги. Но, судя по задумчивому выражению лица, он был и так сосредоточен на их разговоре и выдвинутой идее. — Насколько я помню, нам не доводилось познакомиться лично, — заметил наконец на удивление неприметный фарахатец, поднимаясь из-за своего рабочего места. — Меня зовут Кезот эя Сакиф, советник и организатор работы посольства. Большая часть административных вопросов решается через меня, в том числе и вопрос о том, где и на каких условиях будет работать наш Архимаг. К изумлению Тисс, советник смог произнести последнюю фразу столь буднично, будто просто напоминал о том, что таковы правила, а не мягко отказывал Эсшаю в их просьбе. И всё же голос Фарахата принадлежал Истрауру, а не советнику, так что тот вмешался. — Сомневаетесь в реализуемости? — уточнил блондин, смотря на собеседника так, будто знал ответ заранее. На столь неформальное заявление граф эя Сакиф лишь кивнул. — Обсуждение о допуске к драконам будет идти не с самим держателем рептилии, а с Домом Эйни и Кругом призыва, — объяснился советник, напряжённо сводя брови. — Ни в том, ни в другом случае особо доверчивых особ я не представляю. Думаете, что в нашем желании остановить общественную панику в самом деле не будут искать второе дно? — Будут, — спокойно пожал плечами Истраур. — Как найдут — пусть сообщат. В Империи в заговоры верят на уровне с гаданиями на кофейной гуще, ни то, ни другое к добру не привело. Наше дело — реализовать выгодную стратегию, а не убеждать каждого сомневающегося, что мы не главный враг. Или предлагаешь для наглядности дать их дракону помереть прямо в сердце Ро’од? «Ого, а он ведёт игру жёстко, — подумала Тисс, немного дёрнувшись будто от раскалённого металла от княжича. — Не добрым словом, так жёстким аргументом, но загонит в свои условия. Хотя… Он прав. У Империи сейчас не будет возможности тратить много времени на размышления. Им ничего не остаётся, кроме как принять помощь единственных компетентных людей». Наконец эя Сакиф сдался и сел заполнять какие-то документы, скреплять их сургучом и делать другие операции для воплощения задумки. Добившийся своего княжич выглядел довольным и повернулся к эсшайке с доброжелательной улыбкой. — Леди эя Вэдтри, — обратился он всё ещё официальным тоном, но всё ещё греющим той самой страстью, что вдавливала в землю даже опытных интриганов. — Благодарю за оказанное доверие. От имени всего Фарахата могу сказать, что нам очень лестно, что вы признаёте наши дружелюбные мотивы в этой миссии. Позвольте предположить, судя по часам, вы искали научные труды от графини Йери? — Всё так, — кивнула эсшайка, несколько изумлённая такой реакцией со стороны наследника княжества. — Архимаг сказала, что мне следует обратиться к некоему Хади. Княжич с пониманием кивнул и указал на коридор прямо в посольстве, объяснив направление. Там обнаружился огромный склад под все возможные свитки, печати, канцелярию и, конечно же, книги. От них пахло кожей и воском, а также чем-то особенно важным, будто, прикоснувшись к простому переплёту, можно было узнать нечто запрещённое. А в свете масляного фонаря девушка увидела хранителя этого места. Высокий юноша, немного хмурый, уже ждал Тисс. Он явно был потомком горных эльфов — ледяные глаза очень ярко смотрелись на фоне тёмной кожи, заставляя собеседника чувствовать себя несколько неуютно. Чёрные локоны были заплетены во множество мелких кос — такие причёски эсшайка уже видела в Арзданге. И всё же к виду людей смешанных кровей Тисс ещё не привыкла. — Чем обязан, леди? — вежливо, но не слишком дружелюбно поинтересовался не представившийся фарахатец. — Тисс эя Вэдтри, — объявила себя летунья, гордо расправив плечи. — По личному дозволению Архимага. Тисс протянула юноше часы, смотря ему прямо в глаза. Она уже ожидала увидеть удивление, смятение, но его не было. Следовательно, о лояльности Йери уже было известно и не сильно удивляло, по крайней мере, этого чародея. Приняв часы, Хади заботливо убрал их в магическую шкатулку, которую было нельзя открыть постороннему. Что лишь подчеркнуло значимость часов. — Наставница не раскидывается такими вещами, — спокойно заметил фарахатец, повернувшись вновь к Тисс. — Вас интересуют в первую очередь анатомические атласы и изображения дробления магией? На сухой кивок летуньи юноша отошёл в комнату, отведённую для бухгалтерии, а также привезённых Фарахатом книг. Немного задержавшись там, он собрал связку книг, предварительно перевязав их толстой бечёвкой, чтобы научные труды не распались и их было легче переносить. — Позволите отнести в вашу комнату? — предложил Хади, хотя в его голосе не читалось искреннего желания помочь, скорее уж вежливость выдрессированного помощника. — Для человека, который даже не представился, вы неожиданно резко вспомнили про манеры, — хмыкнула эсшайка, с вызовом смотря на полукровку. — Наставница всегда называет моё имя, прежде чем направить кого-либо ко мне за специфичной литературой, — ответил фарахатец, даже не поведя бровью на выпад летуньи. — А книги тяжёлые. Потащите сами — можете устать, уронить и по итогу проявите неуважение как к автору, так и к издательству. Под спокойным, почти хладнокровным взглядом чародея кроткая служанка утаилась бы. Возможно, леди другого нрава тоже. Но Тисс чувствовала, как драконьи инстинкты накатывали на неё, требуя проучить наглеца. И всё же, вспомнив про недавний конфликт с принцем, язык эсшайки был прикушен. — Благодарю, помощь не нужна, — в тон фарахатцу ответила летунья, уходя в гордом одиночестве. Брунгу Тисс отпустила — не хотела в скверном настроении ещё нахамить с нервов ни в чём не повинной служанке. Однако по пути сама судьба подкинула ей подарок. Лорд эя Нанталь неспешно прогуливался по коридору, смотря в витражные окна на дворцовый сад, будто ему было хоть какое-то дело до растений снаружи. Однако по одному лишь взгляду стало ясно, что ждал он лишь Тисс. Снаружи уже вечерело, и в свете зажжённых факелов глаза лорда казались какими-то нечеловечными, а дикими, злыми. Впрочем, будь он что на улице, что в кромешной тьме, лицо назойливого аристократа Тисс не радовало совершенно. Девушка даже не успела глаз закатить, как услышала насмешку от мужчины: — У Империи забрали дракона, а у Княжества уже воруете книги, — заявил Нанталь, рассматривая связку в руках Тисс. — Ещё и дорогие книжки. Как такую крысу вроде вас до сих пор пускают в посольства? — Предположу, что на тех же правах, что мне доверяет мой Король и ваш принц? — предположила Тисс, понимая, что надо давить на больное. — И будь я «крысой», как вы выразились, доверил бы его Величество Фоэльх эя Эйни мне дракона? Или вы дерзнёте заявить, что решение императора ошибочно? Летунья понимала, что вежливостью данный диалог не наполнен вовсе. Данная перепалка с самого начала была лишена изящества или чувства достоинства. Тут была простая и понятная ярость. Только если Тисс злилась на нарушение границ и рамок приличия, то лорд продолжал из чувства задетого достоинства преследовать эсшайку. Это бесило. Тисс заметила краем глаза какую-то незнакомую горную эльфийку, стоявшую в коридоре. Под грозным взглядом Нанталя та быстро ретировалась, не желая встревать в конфликт. — Грязные идиоты, я заплатил им, чтобы сюда никто не проник, а какая-то пустынная девка тут шляется как у себя дома, — пробурчал мужчина, а затем взглянул на Тисс. — Или вы уже собственным конвоем обзавелись? Ох, как я рад, что в вашей пустой головке хоть одна мысль здравая появилась. В голосе лорда отчётливо читалась угроза. А ещё мысль о том, что Нанталь заплатил за пустые коридоры ради приватной беседы с Тисс, совершенно не радовала. Эсшайка насторожилась, понимая, что разговор уже давно пронизан прямой угрозой. Злость эсшайки потушило желание спокойствия. Прямо сейчас Тисс не ощущала, что может потянуть очередную перепалку со взбешённой собакой, поэтому просто проигнорировала выпад лорда и пошла по коридору дальше. Девушка ожидала грубостей вслед, может, плевка в её сторону. Но, видимо, ярость лорда совсем уже затуманила его разум, ибо он схватил летунью за волосы, потянув её назад. Из-за того, как сильно он тянул её голову назад, шея девушки была открыта, и холодное лезвие тут же к ней прижалось. — Сначала я думал просто укоротить тебе волосы, но ты заигралась, — прошипел Нанталь, прижимая клинок так глубоко, что он вот-вот мог порезать кожу. — Совсем забываешь, что ты здесь никто. Ни статуса, ни охраны, ни помощи у тебя тут нет, эсшайская забугорщица. Только непомерно длинный язык. Я бы мог отрезать и его, что думаешь? Тисс хотела что-то сказать. Но стоило ей пошевелить губами, как лезвие лизнуло кожу глубже, пуская кровь. Эсшайка чувствовала, как горячая жидкость медленно опускалась по шее и лопаткам ниже, окрашивая её одежду цветом злости. Этот мерзавец не давал ей сказать и слова, наслаждаясь видом беспомощной чародейки. В его глазах читалось наслаждение, упоение властью. В этот миг Тисс чувствовала себя совсем как тогда в горах. Тот же Нанталь, тоже наложил руки на её шею. Но тот был отравлен и действовал на издыхании, а этот всё спланировал, желал Тисс боли и мучений. — Убрал руки, — раздался за спиной голос. Он был столь властным и жёстким, требующим сиюминутного повиновения, что Тисс подумала, что это Веллора или Лаимир. Но нет, рука, которая со всей силы хлестнула лорда по лицу, принадлежала кому-то другому. В комнате пахло пылающей яростью, точно в пустыне посреди боя. Золотое мерцание кружева Тисс узнала лучше — образ госпожи Мошури всегда содержал в себе солнечные цвета. И сейчас это светило полыхало гневом праведным. Не ожидавший удара, Нанталь выронил нож. Не давая тому второго шанса на глупость, графиня толкнула его ногой в дальний угол комнаты, смерив лорда таким взглядом, каким не смотрят на бешеных собак. Секунду назад злая и готовая прибить на месте графиня помогла Тисс подняться и мягко передала её в руки той самой горной эльфийки, которая их обнаружила. В тот миг взгляд эсшайки был устремлён лишь на госпожу, которая медленно шагала к Нанталю, вдавливая его в стенку. — Ты кто вообще такой? — поинтересовалась она тоном холодным, без капли церемониальности и уважения. Таким голосом было в самый раз отчитывать попрошайку на улице, а не представителя благородного Дома. Лорд, зажатый в угол, попытался выпрямиться во весь рост, показать статус и хоть как-то восстановить положение. Его взгляд сдерживал внутренний страх и смятение, но всё же он смог без запинки представить себя. — Я имперский лорд эя Нанталь, родной брат летуна, которого убила эта эсшайская… Строгий взгляд Мошури заставил проглотить оскорбление. Казалось, что вырвись с языка лорда ещё одно гнусное слово, она бы собственными руками затолкала бы его обратно, предварительно расцарапав мужчине горло и вырвав язык. Тисс казалось, что если в мире и существовал способ убить одним присутствием, фарахатка активно им пользовалась. — И ты решил, что этого достаточно, чтобы ставить мирное соглашение трёх государств под угрозу? — на повышенной ноте спросила графиня, скрещивая руки на груди. — Да хоть весь твой род вырежут, правда думаешь, что имеешь право идти против воли собственного государя? Сказано ясно — сидеть, заткнуть рты и ждать дальнейших действий. От одного упоминания Его Величества кровь отлила от лица Нанталя. Он тут же нахмурился и возразил: — Она убила моего… — Молчать! — рявкнула Мошури, вновь замахиваясь на него, готовая снова влепить пощёчину. — Прекращай тявкать, пока я добрая. Тисс и до этого подозревала, что дорогу госпоже из Фарахата переходят лишь отчаянно глупые или уверовавшие в своё бессмертие. Но вид того, как она отчитывает имперского лорда похлеще, чем слугу, готовая во второй раз ударить его по лицу, всё-таки впечатлял. Мошури смерила Нанталя долгим взглядом, который выражал всемирное презрение к самому существу стоящего перед ней человека, и сказала ему свой приговор: — Поступок столь опрометчивый, что без внимания оставить его никак нельзя. Ты не просто угрожал благородной леди Эсшая, на что права не имел с самого начала, а первой и пока что единственной летунье. Причём я не верю, что это происходит впервые. Столь целенаправленное дурное намерение, даже спланированное. Уж слишком похоже на то, что случилось с принцессой Эсшая. Намёк на связь Нанталя к случившемуся в ту роковую ночь подействовал на задетую гордость точно алкоголь в кострище. Выскажи подобное предположение она на суде перед императором, и от рода Нанталей не осталось бы упоминаний даже в летописях. Он зарычал: — Тварь пустынная! Лучше бы вместо твоих щенков перебили тебя. Однако вместо ожидаемой вспышки ярости в глазах женщины читалось спокойствие. Она глядела сквозь имперца, держась со всей гордостью и статью. Это было красноречивее всяких оскорблений. — О, и чего же ты добивался? Что я пойду на поводу своих чувств и опущусь до твоего уровня? — усмехнулась Мошури и добавила: — Своих сыновей я похоронила уже двадцать лет как и давно смирилась с тем, что их нет в живых. А вот надолго ли ты задержишься в этом мире, творя глупости, вопрос ещё не закрытый. Лишь в последней фразе почувствовалась её страсть. Это была власть львицы, которая вжимала голову наглой косули в песок. Ускакать уже не получится, так что единственное, что оставалось сделать Нанталю, — молиться, чтобы она не выпустила когти прямо в его плоть. — Так называемый «эсшайский дракон» был украден! — прорычал Нанталь. — Его пламя никогда не имело права переходить в чужие руки. Оно принадлежит моему Дому! Графиня вновь применила силу к лорду. На этот раз нагляднее, давая тому особенно отчётливо попробовать на вкус последствия его слов. Она сняла факел со стены и зажала имперца, не давая тому сбежать. Поднеся огонь так близко к лицу мужчины, чтобы он был на грани получения ожога, женщина спокойно произнесла: — Ах, тебе пламя нравится? Ну держи, — предложила графиня, но следующую фразу произнесла столь холодно, что даже факел возле лица не остужал этот могильный холод клятвы. — Твоя глупость станет погибелью не только тебя самого, но и твоего Дома, — пообещала Мошури, следя за тем, как близко держать факел к Нанталю, чтобы угрожать, но не подпалить его волосы или одежду. — Пламя, которое ты так хочешь получить, теперь не твоё. И не твоего Дома. Дракон принадлежит Эсшаю. На данный момент — леди эя Вэдтри. И у тебя нет власти поменять это. Когда лорд попытался обхватить руки Мошури, чтобы отодвинуть факел, та придвинула пламя ближе к нему, отчего тот вскрикнул и вжался в угол ещё сильнее. В глазах имперца читался страх, а фарахатка показывала всем видом непоколебимость своих слов. — Леди эя Вэдтри находится, по крайней мере, под моей личной протекцией. И поверь мне, я не терплю ошибок. Ещё раз такое выкинешь — я сначала изобью тебя как собаку, пока ты не обмочишься от страха, потеряв хребет и честь, а потом в таком виде притащу к Императору, по пути прикладывая тебя лицом о каждый угол во дворце. И поверь мне, я выберу самый долгий маршрут, что на суде ещё придётся звать свидетелей, чтобы тебя опознали. Мошури целенаправленно убрала огонь от Нанталя, позволяя тому вдохнуть наконец-то не раскалённый воздух. — А подумаешь отыгрываться на близких для леди персонах — я устрою так, что не только в Фарахате, но и в Империи тебе даже руку пожимать будут отвращаться. Теперь иди. Нанталь позорно сбежал с места перепалки, сверкая пятками. Тисс едва ли проводила его взглядом, ибо всё внимание её было сосредоточено только на графине, которая спокойно повесила факел на место и подошла к эсшайке и своей соотечественнице. — Леди эя Вэдтри, прошу прощения за столь… варварскую демонстрацию, — искренне извинилась Мошури, вытирая руки об вышитый платок, избавляя свои руки, столь сильные и изящные одновременно, от любой грязи. — Горбатого гроб избавит, к сожалению. Эсшайка лишь замороженно кивнула, пока что не готовая формулировать мысли в слова. Она едва не забыла про ту самую горную эльфийку, которая всё это время стояла возле неё. Та напомнила о себе, осторожно обращаясь к старшей женщине: — Госпожа, пожалуй, стоит проводить леди к медикам, нашим или эсшайским, чтобы обработать шею, — мягко заметила фарахатка, поклонившись, по всей видимости, своей начальнице. Тисс уже и сама забыла про рану. Она приложила руки к горлу, проверяя, глубок ли порез, понимая, что кровь уже не льётся, но воспоминание неприятное оставалось. — Тогда ты займись этим, — с медленным вздохом приказала Мошури. — Мне надо сообщить об инциденте вашему посольству, милая леди, так как такое оставлять безнаказанным уже никак нельзя. — Благодарю за вмешательство, — наконец-то произнесла летунья. — Я… не знала, что лорд Нанталь столь низко падёт до открытого нападения. Золотая госпожа взглянула на Тисс с лёгким сожалением, как матери с жалостью смотрят на детей. Она слабо кивнула и отпустила эсшайку, не мешая ей лишними разговорами. Ужас на лице Олл было тяжело описать, когда она увидела кровь на шее благородной леди. Но после короткого разговора с Ньоккой и парой монет, что перекочевали от фарахатки имперке, та поумерила свои эмоции и пообещала пока ни о чём не говорить, если позже не потребуется иного. Всё-таки Ньокка была опытной служанкой и, вероятно, научилась действовать. Через некоторое время, когда шея Тисс была замотана в бинты, пропитанные мазью, эльфийка лежала в постели. Кажется, ещё пару дней назад она была на этой же точке, тоже думая о фарахатцах. Тогда она жалела их, думая, что этот народ пал и разрушился. А сейчас они жалели её, опекая её от опасности. Эсшайка могла почти увидеть, с каким жаром госпожа Мошури отстаивает право чародейки иметь охрану или оружие при себе. Она могла представить разочарованное и уставшее лицо Айнлота, что пытается вставить хоть слово. Тисс не могла не думать о том, какой след оставляет. В глобальном плане она была первой летуньей Эсшая. Гарантом мира для государств. Тем, чьё имя может запросто оказаться на страницах летописей вновь. Вновь кленовые листья войдут в историю. Но сейчас, в рамках сегодняшнего дня, Тисс было страшно и тяжело. Это не напишет даже самый честный летописец, дабы не бросать тень на образ судьбоносного решения. Таким моментам слабости и уязвимости было не место на страницах вековой истории. Если бы о каждой заминке, страхе, о каждой беспокойной ночи оставляли хотя бы краткую заметку, то вся история стала бы монографией о трусах. Но страх… Удивительное чувство. Оно толкает на невообразимые вещи. Страх может стать причиной как низких поступков, так и крайне благородных. Ведь Его Величество Аирдаль именно из страха за будущее своего народа принял решение заключать мир. Оно тяжёлое, особенно после гибели Фэнуель. Было не лёгким и до этого, но сейчас он двигается против ветра. «Впрочем, как и всякий эсшаец», — подумала Тисс, проваливаясь в сон.