Откровение

Нервно постукивая каблуком по полу, Айнлот эя Квинтарго ждал в полной тишине и одиночестве. Выход новых лиц на политическую арену интриговал, но в то же время усложнял работу посла. Задача была не только в том, чтобы контролировать нынешнюю ситуацию, но и прогнозировать, строить планы. Однако, не зная своего оппонента, сделать это было тяжело. Взять, например, Императора. Порой он и ведёт себя как самодур, упиваясь, точно кабан трюфелями, своей властью, но в его действиях и словах есть определённая закономерность. Проследить её было возможно благодаря долгой работе разведчиков и собственному опыту лорда эя Квинтарго. Вспыльчивость монарха можно использовать как оружие, а на ревностно оберегаемом эго — создать плодородную почву для переговоров. Понятный оппонент — контролируемый оппонент. Звуки его шагов было легко услышать издалека. Властная, сильная походка, гордо расправленные плечи и намеренно немного сведенные хмурые брови, чтобы внушать страх. Квинтарго придал лицу несколько настороженное выражение, дабы не выглядеть слишком уж расслабленным. Однако зал переговоров ждал ещё одного гостя. Собственно говоря, дождался. Ступая совершенно бесшумно, точно пума по песку, появился важнейший участник всех предстоящих движений. Голос Фарахата, главный сподвижник всех новаций пустыни. Князь Фарахата, безусловно, обеспечил своему государству устойчивую опору, но этого мало, чтобы вернуть былую славу. Нужен строитель, не боящийся осуждения или даже бунта. Нужен ветер перемен, разносящий семена идей и сомнений по государству. Именно этим ветром и стал этот эльф с вежливой полуулыбкой. — Как вижу, все важные лица в сборе, — заметил новый собеседник , убедившись, что все в полной готовности для ведения переговоров. — Предлагаю не затягивать, господа. В первую очередь меня интересует вопрос об эсшайской летунье. *** Существовали слова, которые Тисс пока боялась произносить. К ним относились проклятия в сторону Императора — даже когда он их заслуживал, — колкости в адрес принца, что так и не сорвались с её губ. Множество смертельных, бесконечно опасных заклинаний, которые она порой хотела произнести, тоже были под запретом. — Вы ведь фаворитка принца, — возразил Ша’арнез, качая головой и отодвигаясь от Тисс, — Мне не дано права преступать границы, установленные этикетом. Слова правды тоже казались страшными. Летун уже несколько раз давал понять, что не может и не должен вникать в личную жизнь Тисс. Он ссылался как на преданность принцу, так и на матриархальное воспитание. Убеждал в первую очередь себя, что никаких отношений между имперцем и эсшайкой быть не может. Но чародейку подобное не устраивало. Она уже положила палец на весы, вмешалась, призвав Нариальма, когда был приказ сдаться. Простой этикет волновал её сейчас в последнюю очередь. Смело шагнув вперёд, точно в пропасть за своим драконом, Тисс потянулась за второй душой, которая была ей важнее многих. — Я не фаворитка принца, — заверила лорда Тисс. — Наши отношения с ним — фикция. Его Высочество желает таким образом защитить меня от нападок аристократов вроде Нанталей, но я не выполняю остальных задач фаворитки. Лишь ношу статус. Эльфийка отчётливо слышала, как медленно Ша’арнез пропускает сквозь лёгкие воздух. Тисс старательно ждала его ответа, понимая, какой поток чувств обрушился на него в один момент. Страх, смятение, возможно, радость? Неужели ей не померещилось, что он постоянно смущался от её пристального взгляда? Наконец летун открыл глаза. Если бы выражения лиц могли говорить, то одного взгляда хватило бы на целый рассказ, а может, и эпопею. — Не знаю, чем я заслужил такое доверие, но… — по тяжёлому тону было легко определить, как сильно путались мысли в голове летуна, — мне отрадно осознавать, насколько для вас важно моё мнение. Не рискуете ли вы, рассказывая истинную суть отношений с принцем? «Какой же он… невероятный, — подумала Тисс, стараясь сдержать неподходящую серьёзной ситуации улыбку. — Даже не верится, что имперец заботится обо мне. Нет, не просто заботится. По-настоящему защищает». — Не рискую, — заверила его эльфийка, делая осторожный шаг вперёд. — Я не стала бы говорить так, если бы подвергала опасности себя или тебя. Но мне… очень важно было сказать это. Дыхание спирало от переживаний, растущих внутри. Для Тисс казалось чем-то странным открывать душу подобным образом. Но, с другой стороны, если она этого не сделает, как летун поймёт её? — Я хочу получать твои письма, Ша’арнез. Лорд внимательно смотрел в лицо напротив, ища ответы. Он впервые получал столь странное признание. Но это было в духе Тисс — сделать всё по-своему, с её естественным пылом. — И… мне хочется быть честной с тобой. Настолько, насколько смогу, сохраняя верность Эсшаю, — эльфийка сглотнула комок в горле. — Но, быть может, мы добьёмся перемирия. Ро’од и Эсшай больше не будут врагами. — Но ты уже не мой враг, — ответил Ша’арнез. И пусть слова были серьёзными, на его лице читалась чистая, искренняя радость, не имеющая ничего общего с политикой. Только сейчас Тисс поняла, насколько масштабна её работа. Что её дракон и она станут не только причиной появления списка подписей и печатей на важных документах, а в самом деле проникнут в каждый уголок жизни. Это нечто большее, чем дипломатия. Та роковая случайность уже изменила всю последующую историю. Впервые враг стал не просто соседом, а по-настоящему близким существом. Осторожно, словно боясь спугнуть то неуловимое чувство безопасности, Тисс взяла ладони Ша’арнеза в свои. Его длинные пальцы красиво смотрелись на фоне её светлой кожи. Так смотрелись благородная бледная луна и её вечный спутник — небо. Нежно поглаживая обветренные костяшки, Тисс пыталась сформулировать словами весь поток чувств, какие питала к этому невозможному эльфу. Сейчас ей весь словарный запас аристократки показался на удивление скудным и блеклым. — Ты тоже не мой враг. Я… вижу в тебе свою опору. Не только как наставника в полётах, но и нечто большее, — как могла, призналась Тисс. Её не учили любви. И прямо сейчас девушка старалась показать, что думает, как умеет. На помощь пришли прикосновения. Пальцы чародейки сами собой сжимали и гладили ладони летуна. Повинуясь нежному трепету сердца, Тисс скользнула руками выше, прижимая Ша’арнеза к себе в объятия. Слушать его спокойный вдумчивый голос всегда казалось ей особой привилегией. Но оказавшись в таком положении, эсшайка смогла почувствовать нечто большее: тепло тела, ровное дыхание, ответные объятия. Тихую, только рождающуюся любовь и ту силу, которую она дарила. Ша’арнез осторожно, но крепко обнимал девушку, защищая её от всех страхов и сомнений. — Никогда бы не подумал, что буду всем сердцем желать защищать и поддерживать эсшайку, — почти в шоке признался летун, нежно поглаживая Тисс по волосам. Запас красивых слов у девушки был и так исчерпан до дна, так что на признание она ответила лёгким поцелуем в щёку. Теперь чародейка видела тот самый красивый сливовый румянец, который хотела видеть как можно чаще. Ша’арнез не отводил взгляда и не закрывал лицо руками, позволяя девушке налюбоваться собой вдоволь. Словно в отместку, он поцеловал её в лоб, а затем мягко отстранился из объятий, так и не задержав прикосновение губ на её лице. Но её рук так и не выпустил. — Мы должны продолжить урок, — заметил летун, убеждая то ли себя, то ли Тисс. И та поддалась его уговору. Девушка немного замедленно кивнула, пытаясь подавить желание зацеловать этого мужчину, пока у него не перехватило дыхание. Сделав осторожный шаг назад, она вновь обратила внимание на схему дракона. На этот раз что-то зацепило её внимание. Тонкая ниточка догадки звенела, точно привлекая внимание чародейки. — Вы говорите, что летун раненого дракона недавно вернулся. Из Фарахата, я полагаю? — предположила Тисс, внимательно вглядываясь в схему. — Именно так, — подтвердил теорию ученицы эльф. — У вас есть предположения? Эльфийка старалась понять, что именно её смутило. Что-то явно не сходилось в истории. Дракон, который не ел ничего опасного, вдруг не может создавать огонь. Либо всё-таки нечто попало в его рот, либо дело в чём-то, что ещё не было изучено летунами и, соответственно, не было причислено к опасным предметам. — Было ли что-то подозрительное в его желудке? Кости странных животных, остатки хитина? Тисс перебирала все возможности. Дело явно было не так просто, совершенно любая подозрительная мелочь могла быть опасной. — Как говорил летун, за всё время он нашёл только кости домашнего скота. Он утверждал, что после перелёта его дракон был голоден и, не дождавшись команды, напал на самого жирного барана, что пасся неподалёку. «Голод после долгого перелёта — это нормально, — подумала чародейка. — Но может ли быть такое, что баран был болен чем-то? Или одна из костей сломалась и воткнулась в горло?» — Могу ли я увидеть кости? Молча кивнув, Ша’арнез повёл Тисс в дальнее гнездо, где содержались раненые драконы или те, кому требовался более тщательный уход. В самом дальнем конце зала, сидя на табуретке, точно приговорённый, сидел лорд, понуро опустив голову. Заметив приблизившихся, он поднялся и напряжённо уставился на них. — Лорд со Генеш, чем обязан? — немного напуганно спросил молодой наездник, явно напрягшийся от присутствия такого авторитета, как Ша’арнез. «Боится за своего дракона, — предположила Тисс, вглядываясь в переполошенное лицо летуна. — Возможно, сутками не спит, ища решение. Пожалуй, случись нечто подобное с Нариальмом, я бы тоже себе места не находила». — Лорд эя Амитиель, это леди Тисс эя Вэдтри, — представил их друг другу лорд, не сводя взгляд с летуна. — Она чародейка и заинтересовалась случаем вашего дракона. Не могли бы вы показать все предметы, которые вы собрали? Деликатно умолчав, откуда именно собирали предметы, лорд эя Амитиель немного суетливыми движениями поднял ткань с «улик». На простыне, чтобы не запачкать пол, лежали разные предметы. В основном это были кости. Тисс, как опытная чародейка, уже отлично различала, кому они принадлежат. К счастью, их уже собрали, так что можно было чётко понять, что все кости на месте. Коровий скелет, несколько останков поменьше — явно бараньи. Взгляд Тисс зацепился за предмет, который явно не имел природного происхождения. Сначала ей показалось, что это колокольчик — обычное дело для животных. Но, присмотревшись внимательнее, она заметила очевидные различия. — Это не колокольчик, — пробормотала эльфийка, надевая перчатки. — Отсутствует перемычка, издающая звук. Больше похож на комарник. Маленький медный шарик и в самом деле внешне напоминал колокольчик или, точнее, бубенчик. Но в нём было слишком много прорезей, так что стало ясно, что функция у него была несколько иной, нежели издавать звук. В такие устройства клали ароматные травы, которые запахом отпугивали бы насекомых. Однако Тисс уже не могла почувствовать изначальный запах — весь комарник изнутри был вымазан в липкой крови. — Мне уже всё рассказали про этот комарник, — обречённо вздохнул молодой летун. — Когда мой дракон съел барана, к нам подбежал пастух, что есть мочи ругаясь и крича. Мол, там в этом комарнике дорогущее средство, на которое он выложил кругленькую сумму денег. Но сопровождающий меня фарахатец сказал, что такое невозможно, так как в комарниках быстро всё гниёт, и туда, как правило, кладут дешёвые и эффективные травы. Вроде пижмы или лаврового листа. — Старик просто набивал цену на барана, — пожал плечами Ша’арнез. — В Фарахате же явно не привыкли к подобным выходкам драконов. Вот и ругался. Тисс согласно кивнула в ответ на такую теорию. Все кости были целы, так что шанс обычной инфекции из-за занозы можно было исключить. Комарник тоже на удивление сохранился. Значит, что-то другое вызывало такую странную реакцию. Неожиданно лорд дёрнулся в сторону своего дракона, подбегая к нему. Летун уловил то, что посторонние наблюдатели не могли заметить невооружённым взглядом. Через секунду огромная рептилия начала хрипеть, словно в попытке что-то выплюнуть. Дракон отчаянно тряс головой, рыча и кряхтя, царапая пол и оставляя там глубокие борозды от когтей. — Тисс, — негромко, но отчётливо обратился Ша’арнез, выйдя перед чародейкой и закрыв её, — бегите за помощью. Зовите эя Милларита. Сейчас же. Его голос снова приобрёл тот решительно-уравновешенный тон, как в пещере, где на них напали гримы. Эсшайка прекрасно понимала, что что-то идёт не так, и, наплевав на статус аристократки, во всю прыть побежала наружу. Сердце стучало как бешенное, а пальцы кололо от желания выплеснуть магию. Она испугалась за дракона так, словно это был ее собственный. Поймав первого слугу, она приказала ему искать чародея. Агмар эя Милларит появился на пороге гнезда на удивление быстро. Оказалось, что это был тот самый маг, который беседовал с ней после убийства тюремщика. По видимому, известие о загадочной болезни заставило его поторопиться, в отличии от действия уже привычного проклятия. Коротко кивнув чародейке почти по привычке , маг зашёл внутрь. Эсшайка же не решалась уходить, вслушиваясь в душераздирающий рёв. Слышались крики летунов, чёткие приказы отходить в сторону. Не найдя себе места, чародейка механически поплелась в единственное спокойное место. Пока Тисс шла, в голове роились мысли. Признание Ша’арнезу, загадочный недуг дракона и… Обострение болезни? Эльфийка не знала, как можно охарактеризовать такой странный приступ. Однако для одного дня волнений было слишком много. Посольство Эсшая приняло Тисс, как мать принимает родное дитя в часы тревоги. Усевшись в мягкое кресло и обречённо вздохнув, девушка подняла уставший, растерянный взгляд на Веллору. Она могла лишь надеяться, что их дружбы хватит, чтобы помощница посла не стала задавать неудобные вопросы. Не проронив ни слова, лучница налила бокал вина и поставила рядом на столик с Тисс, а сама села возле неё. — Что-то странное происходит во дворце. Не связанное с убийствами, — пояснила Тисс, отвечая на немой вопрос Веллоры, — во всяком случае, не так открыто. Судя по взгляду травянистых глаз, эльфийке было что сказать. Она напряжённо замолчала, словно обдумывая следующее предположение. Меж светлых бровей залегла складка, свидетельствующая о полном погружении в свои мысли. — Это связано с драконом? — уточнила помощница посла, внимательно впитывая реакцию собеседницы. — Да, — призналась Тисс, стараясь сдержать волнение, — но не с моим. Дракон некоего лорда эя Амитиеля подвергся, судя по всему, какому-то проклятию или магической манипуляции. Сама толком не понимаю, что происходит. Лорд со Генеш убедил летуна подпустить меня к дракону и осмотреть улики, но почти сразу дракону стало плохо, и пришлось обращаться за помощью к лорду эя Милларита. — Маг Круга. Видимо, в самом деле загадка, а не болезнь, — в задумчивости кивнула Веллора, - Логично, что позвали именно его. «Не знала, что первый чародей, с которым я познакомилась в Империи, входит в Круг призыва, — немного удивлённо подумала Тисс. — С другой стороны, при дворе не стали бы держать просто за красивое лицо. Очевидно, что императору нужен сильный маг под рукой. Да и нужен еще человек, который знает анатомию магических существ, вроде драконов. С такой задачей справится только маг круга.» — Больной дракон прибыл из княжества, — продолжила выкладывать информацию Тисс, — и подвержен неизвестному магическому воздействию. Конечно, легко обвинить фарахатцев, но что если это как-то связано с той самой третьей опасностью пустыни? — Не имперцы, не животные, а кто-то иной, — вспомнив утренний разговор, взгляд Веллоры изменился, точно у охотника, напавшего на след, — и тогда их приезд связан не только с дипломатической миссией, но и желанием предупредить остальных об опасности. Потому что эта опасность может лишить империю их главного орудия, что породит конфликт вновь. Но они не стали передавать эту информацию только императив, а приехали именно сейчас, когда и мы тут. Эсшайки подняли друг на друга взгляд, полный недоверия и в то же время предвкушения. Точно дети, случайно нашедшие вазу со сладостями, они боялись засунуть туда свои руки, но находке всё равно радовались. Так и не решившись поставить вердикт этой теории, Тисс осторожно предложила: — Подождём официального объявления. Пустые домыслы как сорняки в саду мыслей. Основной приём же сегодня? Тот обед, что Тисс и Веллора посетили с утра, был лишь способом Лаимир проявить дружелюбие и заботу по отношению к графиням после долгой поездки. Лёгкая ознакомительная беседа ввела их в курс дел имперских домов, позволила пообщаться с представительницами важнейших фамилий. Но настоящий приём, где соберутся истинные лидеры родов, настоящие владельцы Ро’од, ещё только предстоял. — Сегодня вечером, — ответила лучница, немного нервно меняя позу. Это было не то движение, что вызвано страхом. Это была попытка скрыть собственное возбуждение и интерес от предстоящих событий. Чародейка тоже была заинтригована, но терпеливо ждала, что же преподнесёт ей вечер. Во время приготовления к официальному приёму Тисс почувствовала себя по меньшей мере королевской особой — настолько над её внешним видом старались служанки. Олл и Брунга кружили вокруг неё, точно пчёлы вокруг сочного и ароматного цветка. Соединить эсшайскую моду и образ летуньи оказалось непростой задачей, но служанки всё-таки нашли решение. Браслет летуньи был гордо выставлен на показ, не скрываемый ничем. Тонкое кружево прикрывало руки девушки согласно этикету, но всё же демонстрировало её главный секрет, её силу и достояние самого Эсшая. Чёрный кожаный корсет напоминал чем-то поверхность чешуи дракона, а украшения из мелких серебряных монет создавали собственную чешую для Тисс. Среди пёстрых одеяний благородных аристократок и гордых лордов чародейка выглядела так, словно была драконом сама. Надвигаясь, точно буря на континент, Тисс несла себя гордо. Так подобало эсшайке, так следовало вести себя первой летунье своей страны. Однако она была далеко не единственной диковинкой этого мероприятия. Появление главного гостя не заставило себя долго ждать. Как только княжич переступил порог залы, по залу будто прошла волна. Он шел не один, а окруженный своей свитой, что удачно распределилась по стихиям. Золотая госпожа Мошури выглядела как воплощение богатства. Легкая кружевная шаль, увесистые серьги с крупными камнями — она намеренно показывала богатство Фарахата. Тисс была уверена, что как только женщина оправится после перелета, порог ее покоев будут обивать желающие заключаться контракт. Графиня Йери сменила все-таки брюки на длинный сарафан со сложной вышивкой. Теперь Тисс понимала, почему женщина предпочитала брюки — те не так мешали ходьбе с тростью. Но даже так в ней читалась не грация, а именно хозяйское отношение к ситуации. Возможно, она была не в силах призвать дракона, но знаний господи Йери хватило бы на приличную библиотеку. И посол. Тисс даже сначала его не заметила — бледное лицо, бледные одежды. Он был столь прозрачным, что на фоне пламенного княжича просто растворился. Но если судить не по одежке, то его фигура могла еще оказаться важной. Все переговоры остановились, замерло будто само время. Вмиг потеряли значимость сплетни, дворцовые интриги. Пустые разговоры вытеснили поистине значимые фигуры. Княжича рассматривали как птицу, что привезли из далёкой страны на потеху публике. Он был высок и красиво сложен, что привлекло внимание многих благородных дам. Его волосы цвета чистейшего песка были перевязаны лентой, наподобие тех, что подарили Тисс. Только у княжича, очевидно, экземпляр был подороже, с бисером и маленькими колокольчиками на концах. Мужчина и без того был окутан аурой какой-то недостижимой сказки, а нежное сопровождение звука бубенчиков добавляли особый шарм. Тисс могла поклясться, что взгляд винных глаз княжича задержался на принцессе Лаимир на мгновенье дольше, чем на остальных членах императорской семьи. Что это был за взгляд — заинтересованный или с отвращением, чародейка уловить не успела. В центр образовавшейся пустоты из людей вышли двое. Сам княжич и посол. Тисс ожидала несколько скромную и нетривиальную речь от столь невзрачного человека. Но вот его голос разнесся по залу ничуть не хуже грома. — Уважаемые лорды и леди! Достопочтенные поданные Империи Ро’од, благородные наследники Королевства Эсшай! - провозгласил посол, жестом привлекая все внимание к себе, - Позвольте представить вам наследного княжича Фарахата — Истраур эя Дацеат сон Мраблок. Тисс поняла, что не знает значение имени. Оно совершенно не было похоже на высокой эльфийскую речь, значит, вероятно, произошло из другого наречия. Род Дацеатов не оброс титулами и званиями, как Эйни, но с большим удовольствием компенсировал это легендами, которые творили своими руками. В роду пустынных князей были герои войны, отважно покорявшие совершенно дикие земли, великие реформаторы, изменявшие уклад мира. Когда-то давно, они были такими. Сейчас же величайшим подвигом последнего поколения была способность выжить. Нынешний князь — Сер’ен эя Дацеат, отец Истраура, подарил Фарахату плотную опору, проведя всю жизнь в реформации и перестройке. Много ресурсов утекло на восстановление городских стен, изменения в государственном аппарате и прокладывание водных каналов. Это решение забрало много сил и ресурсов, но дало покой. По крайней мере у значимых лиц вроде княжича или архимага появилась возможность покинуть государство, не боясь, что их отъезд запустит цепочку разрушений за собой. Тисс поняла, что немного увлеклась собственными размышлениями и прослушала официальный ответ посла Ро’од, но не сильно расстроилась от такого упущения. Вроде, он говорил что-то про то, как важен визит фарахатцев и как Ро’од рад гостям. Но очередь говорить перешла к княжичу. Его голос был приятным и глубоким, точно вкус дорогих специй. Идеально выдержанный такт, паузы, заставляющие ловить даже его малейшее дыхание — все показывало, что он готов был к этому разговору уже довольно давно. — У любой истории есть начало, середина и конец, - с чарующей улыбкой начал Истраур, обведя взглядом всех вокруг, - Вот самая известная история: люди бежали из пустыни, ослабевшие и уставшие. Они пришли к эльфам и просили у них дом и защиту. Именно этот момент породил конфликт внутри некогда единого народа. Княжич крайне аккуратно избежал прямого упоминания конфликта между Ро‘од и Эсшай. Любое заявление от лица Фарахата рассматривалось бы как вмешательство в чужие дела, что могло породить новые конфликты. — Всем известна история рождения трех государств, - продолжил свой рассказ в неторопливой манере княжич, мягко выделив нужное слово, - Но много ли историков осмелились сказать, что стало предпосылкой произошедшему? Или задам вопрос по-другому — от чего по-вашему бежали тогда люди? В зале повисла гудящая тишина — никто не смел начать шептаться в присутствии достопочтенных господ. Однако взгляды друг на друга переводили. Чародейка вспомнила свой недавний разговор с архимагом. Кто-то, кто хуже пустынной твари или имперца. В зал занесли то ли клетку, то ли огромный аквариум. Был виден лишь низ конструкции, где можно было разглядеть стеклянные стенки, укрепленные металлическими штифтами. Что бы ни было внутри, это явно следовало держать взаперти. Как только слуги сдернули плотную черную ткань, обнажился тот самый ответ. Создание внутри заворожило Тисс. Она впервые видела нечто подобное. Монстр выглядел будто человек, но целиком состоящий из воды. Кроме одежды, разумеется. Но все остальное — от волос до ногтей было из воды. Тварь перекатывалась от стенки к стенке, точно жидкость в стакане, который постоянно мотают из стороны в сторону. — Познакомьтесь и узрите, гость из другого измерения, сосед ваших любимых драконов. Джин, - представил толпе создание Истраур, улыбаясь так, словно в самом деле знакомил со старым другом, - Сейчас он накачан дурманами так сильно, что не может даже понять, где верх, а где низ. В ином случае джин в одиночку может разрушить целую деревню или небольшой город, прежде чем устанет и остановится. Летунья обратила внимание на присутствующих в зале и их реакции. Имперцы и эсшайцы, очевидно, были очень удивлены, напряжены, а некоторые — откровенно напуганы. Но интереснее всего было выражение лиц фарахатцев, которые знали о джинах больше остальных. Княжич держал паузу, внимательно анализируя ситуацию. Его взгляд скакал по лицам генералов и магов, ища в их глазах узнавание. Его там не было, лишь готовность в любой момент поднять врага на рожон. Это словно успокаивало эльфа. Посол стоял подле наследника княжества с почти спокойным выражением лица. Его не пугала и интересовала реакция собравшихся, по-видимому, его план уходил несколько глубже этой беседы. Она его не волновала, он не держался напряженно, отчаянно контролируя все, а пускал в какой-то степени на самотек. В глазах госпожи Мошури читался страх и отвращение. Она плотно сжала губы, в попытке скрыть страх перед тварью и намеренно гордо расправляла плечи. Безусловно, графиня боялась это существо, возможно, лично видела, на что джины способны. Но вот что показалось интересным Тисс — встала она не возле сильных и вооруженных гвардейцев или аристократов, чьи фигуры тоже внушали ощущение силы. А возле архимага. Фарахатская чародейка напоминала сейчас смотровую башню — стройный силуэт небезразличного зрителя, который уловит любой неправильный шорох. Ее пальцы держали трость легко, не передавливая набалдашник, чтобы не потерять скорость, если понадобится атаковать. Она, вероятно, уже сталкивалась с ними. Возможно, даже препарировала их и использовала их органы для сложных заклинаний. — Джины крайне опасны, - продолжил Истраур, когда дал толпе насмотреться на трепещущее внутри колбы создание, - Они собрали в себе самое ужасное. Животная агрессия в сочетании с цивилизованной стратегией дает ужасные разрушения. А еще они совершенно полностью состоят из магии, так что обычное оружие их не берет. Но самое важное — они уже начали нападать на Империю.