God, let me rest. pt.3

В главном офисе было шумно. Веселая музыка, деловые беседы или обычные сплетни, в КММ жизнь не останавливалась никогда. Даже если тебя там не будет... Корпорация продолжает жить. Они идут вперёд, никогда не оглядываются назад, думая о том, кто их покинул. Яшма – не так уж и одинаково ценит всех сотрудников, а КММ – вовсе не семья. Осознание этого, рано или поздно, приходило каждому, кто сюда устраивался. Топаз тоже это понимала. Но ее эти факты не затрагивали. Она была особенной. Она была нужной. Прошло уже часов 6 после того как Елена ушла. Яшма была немного взволнована и уже сидела в зале с остальными сотрудниками, только пока они работали, она ждала, попивая кофе.  Золотистые колокольчики, весящие на входной двери, громко зазвенели, когда она отворилась. Пошатываясь, туда зашла Топаз.  — Топаз, дорогая, тебя так долго– Госпожа Яшма застыла в ужасе. Ее губы еле шевелились, но можно было понять, что она говорит "боже мой". Лена выглядело ужасно. Даже страшно. Кожа – бледнее некуда, из носа до сих пор течет кровь, пачкая, уже некогда до блеска чистый пол. Ошмётки мяса и крови собрались на ее одежде, лице, волосах. Помада смазана, тушь осталась грязными следами на опухших от слез глазах и щеках. Радио затихло. Люди перестали шептаться и просто молчали, пребывая в шоке. Тишину прерывает Яшма.  — Топаз... Что с тобой случилось?  Она не ответила. Лишь стала медленно идти к своему "боссу", еле передвигая конечностями. Яшма хотела было попятиться, Топаз выглядела как ходячий труп, но она стояла на месте, лишь ком застрял в ее горле. Елена, правда, так и не доковыляла до нее, потеряв сознание. И тогда уже люди стали суетиться. Кто принесет воды, кто по щекам ее бьёт, кто снимает верхнюю одежду, кто трясет, вдалеке кто-то плачет, туманный, холодный взгляд Топаз держится на лице Яшмы. Она уже перестает что-то слышать, какофония из людской паники слилась в протяжный писк где-то в ее затылке. В глазах темнеет, веки закрываются, но она пытается остаться в сознании. Пытается смотреть на Яшму. Пытается открыть рот и спросить "зачем ты это сделала". Но слышно только кряхтение, глаза закатываются и всё тело немеет, пока она отключается. Топаз очнулась с резким вдохом, будто выбралась из вязкой темной воды. Ледяной воздух обжег легкие, голова раскалывалась, а сердце бешено колотилось в груди, гулко отдаваясь в ушах. Тело дрожало не понятно, то ли от холода, то ли от воспоминаний о недавних событиях. Она резко дернулась, с трудом поднимаясь, и пошатываясь прошла к зеркалу. Кровь и макияж с ее лица стерли, но глаза все равно выглядели как-то странно. Ее внимание привлек серебряный крестик, мерцающий в свете закатного солнца. Теперь он как-то сжимал ее шею, перекрывая дыхания, медленно, но верно удушая. Она потянулась к нему, чтобы поправить. Может даже сорвать. Но хозяйка кабинета не заставила себя долго ждать, Яшма принесла с собой чашку сладкого чая и поставила на стол, сама усевшись в кресле. В фиолетовых глазах начальницы читалась тревога, замаскированная под равнодушие, а голос звучал сухо, будто в нем не было места эмоциям: — Что случилось? Топаз дернулась, услышав этот спокойный тон. В ней вспыхнул гнев, накрыл ее волной, так резко и быстро, что в глазах стали образовываться капли слёз. — Что случилось? — Ее голос дрожал, но не от страха. — Яшма, какого черта?! ДВА ГОДА, Яшма! — Топаз резко мотнула головой, но тут же пошатнулась, схватившись за край стола. — Мы не работаем с нечистью ДВА ГРЕБАНЫХ ГОДА! Но каким-то образом ты ухитрилась отправить меня в лапы вампира! Никаких формальностей. Только безудержный поток ярости, который Елена не пыталась остановить. Яшма поджала губы, не зная что ответить. Это действительно был ее промах. — Топаз… — начала она, но та уже не слушала. — Ты вообще хоть раз проверяешь, к кому меня направляешь?! Или тебе плевать, жива я или нет?! — Топаз сжала руки в кулаки, ногти больно впились в кожу. — Может ты и вовсе хотела меня убить?! Подстроить всё так, что я умерла из-за вампира. Да будет тебе известно, что если бы его башка не разлетелась от моего выстрела, меня бы нашли мертвой и изнасилованной во все щели! Сука!  Под конец она не выдержала и упала на колени, заплакав. Она задыхалась, чувствуя, как её снова окутывает липкий страх.  — Мне не плевать, жива ты или нет, Топаз. — В голосе Яшмы появилось нечто твердое, но Топаз уже не слушала. — Конечно! — закричала она, размахивая руками. — Конечно, не плевать! Поэтому я валялась в обмороке полчаса, вся в крови, пока ты, просто охуевала, обдумывая свой проеб! Ты отправила меня к нему, Яшма! К вампиру! Ты читала досье? Или ты настолько наплевательски относишься ко мне?! ДА И КО ВСЕМ!  — Я не специально, — тихо ответила Яшма, но Топаз фыркнула, ее дыхание сбивалось. — Не специально? А мне от этого легче должно стать? — Ее глаза блестели от злости и слез, голос срывался. — Я видела, как он улыбался. Как приближался. Я чувствовала, как он... — Она судорожно втянула воздух, но не смогла договорить. — Ты хоть представляешь, каково это? Ты хоть раз была в руках таких как он? Яшма смотрела на нее без единой эмоции, но Топаз видела, как что-то мелькнуло в глубине этих глаз. Может, сожаление. Может, вина. — Это не повторится, — наконец сказала она. — БЛЯТЬ! Тебе ошибаться не нужно, чтобы такое не повторялось! Я не первый раз на грани смерти из-за тебя! Ты меня достала, я ухожу. Елена хотела было выйти, как Яшма схватила ее за запястье, когда та была возле нее. — Сядь. Тон её голоса впервые за всё время прозвучал тверже. Не приказ, но и не просьба. Топаз дышала тяжело, её пальцы сжимались и разжимались будто она пыталась удержаться от удара. Тем не менее она села на диван. Лена дышала тяжело, задыхаясь от собственной злости, но Яшма не отвела взгляда. В её глазах больше не было этой раздражающей, безразличной, туманной задумчивости — только что-то жесткое, напряженное. — Я облажалась, да. И мне плевать, веришь ты или нет, но мне не всё равно. Топаз фыркнула, отворачиваясь, но Яшма продолжила: — Ты думаешь, что я специально отправила тебя туда? Думаешь, я по своей прихоти решила просто отправить тебя на убой. Она выдержала паузу. Топаз молчала, губы её дрожали, но не от страха, а от ярости. — Я не проверила, и ты чуть не умерла. Но ты жива. Ты убила его. Значит, ты сильнее, чем даже сама думала. Топаз резко оскалилась, её глаза сверкнули: — Не смей… не смей делать из этого какую-то ебучую победу! Это не сила, это… это грязь, кровь и ужас, который теперь никуда не денется! Я никогда не смою это унижение со своего тела, его кровь навсегда останется на моих руках, а изображение его разъебанного черепа будет всплывать в моей голове все время!  Яшма снова замолчала, позволяя этим словам зависнуть в воздухе. Затем тихо, почти мягко добавила: — Я не оправдываюсь. Я исправлю это. — Как...? — почти смеясь от того, как нелепо это звучало, спросила Топаз. — Так. Я могу предложить тебе отпуск... И... Я оплачу тебе всё. Любое развлечение, любая терапия что угодно. Что угодно, чтобы доказать, что мне не все равно на тебя. Из всего КММ, самым лучшим и незаменимым сотрудником всегда была ты. Если бы я не любила тебя и не уважала, ты бы не была тут. Не кричала бы на меня, не могла бы даже ругаться, иначе сразу бы вылетела за дверь. Но я дорожу тобой. Порой больше чем собой. Елене было все равно на милые и добрые слова, нацеленные на то, чтобы ее успокоить. Но идея об отпуске ее вдохновила. Ей действительно не помешало бы отдохнуть... Так что она согласилась.