Часть 10. «Так выглядит любовь»

Юна открыла окно, чтобы впустить в комнату прохладный воздух. Она подошла к Ёын. Кусок шелковой ткани упал возле её ног, полностью оголяя тело. Ей стало неуютно и холодно. Художница сняла краник с волос Ёын, после чего они гладко рассыпались по плечам. Она раздвинула их пальцами, как расправляют перья у птицы, и посмотрела в глаза. — Нужно больше — страха. И в лице, и в теле. Попробуй вспомнить взгляд, как в то утро, когда ты убегала босиком. Сядь на колени. — Она медленно опустилась на корточки перед ней. — Левую руку — расслабь, пусть пальцы касаются пола, вот так. Правой рукой прикрой грудь. Ёын кивнула и отчетливо услышала хмыканье Ёнджуна за спиной. Хочет пошутить, но сдержался. Юна не обернулась. Только сказала: — Если ты хочешь что-то сказать — скажи. Или хотя бы дыши ровно. —Юна поднялась. Прошла к мольберту и взяла в руки уголь. Сделала первую линию — нерезкую, потом вторую — резче. Через секунду она уже писала — бедро, изгиб спины, изгиб шеи. Словно в голове давно была эта картина, и тело просто догоняло. Он не двигался, но Юна всё равно чувствовала: его присутствие напрягает, отвлекает, мешает… Он шумно выдохнул, потом что-то задел локтем, достал банку с засохшими кистями, долго вертел в руках. Потом спросил про акварель. Затем подошёл ближе, посмотрел на рисунок. Потом отошел к старой тумбе, разглядел кисти разложенные сверху. Сфотографировал. — Ты ими работаешь? — Нет. — А зачем они здесь тогда? — Для эстетического удовольствия, — коротко ответила художница, не поднимая головы. Через минуту он снова что-то задел, потом спросил, где у неё акварель, потом взял с полки банку с засохшими кистями и долго её рассматривал. — В моей мастерской тоже много чего интересного, если хочешь, можешь прийти на аромадигустацию… по соседски. — Ёнджун, — наконец выдохнула она. — Сядь. Или выйди. — Я что, отвлекаю? — спокойно спросил, отходя к дивану. — Хорошо. Сел. И тише, почти шёпотом: — Только не смотри так. У меня волосы на руке дыбом встали… Юна фоном заметила, что он снова пошевелился. Сменил ногу и наклонился. Отпил чашку кофе и звучно поставил на блюдце. Она продолжает писать, но чувствует — ещё немного, и она точно взорвется. Внутри Чой Ёын дрожало всё и не только от холода. Она чувствовала на себе лишь один взгляд: прямой, рабочий, сосредоточенный. А хотелось бы, и другой: цепкий, хищный, любопытный… он же мужчина, что с ним такое? — Может утроим перерыв, — тихо спросил он Юну , замечая, как две девушки в этом помещении мерзнут. — Не хотите укрыться теплым пледом и выпить горячий чай? Юна не ответила, только взглядом показала: «Не мешай». Он отступил. Но не ушёл. Следующим вечером, когда солнце уже ушло с неба, Юна открыла входную дверь — и наткнулась на аккуратную коробку. Увесистую, деревянную, завёрнутую в бумагу, перевязанную льняной нитью. Внутри — кисть. Та самая, которую она искала полгода. С натуральным ворсом. Из лимитированной серии. Сертификат, шелковый мешочек, и — самое главное — подпись мастера. Настоящая. Пак Юна замерла. Провела пальцами по гравировке. Мастер подписал её от руки — тушью. Она вдыхала запах дерева и краски, как будто это был подарок от самой судьбы. В этот момент вошёл Кантэ. Он посмотрел на неё, на коробку, на её лицо и сразу же всё понял. — Я хотел сделать тебе сюрприз, — сказал он негромко. — Но доставщик пришёл немного не вовремя. Юна кивнула и прижала коробку к груди. А потом шагнула к нему и резко обняла. Прижалась щекой к его плечу, не выпуская из рук коробку. — Я даже не знаю, что сказать… я счастлива. Но ты ведь обещал, что больше не зайдешь в мастерскую. — Прости, хотел порадовать. Всё ради тебя. — Он схватил обеими руками за щеки и поцеловал её в нос, как бы обезоруживая. Когда она побежала по лестнице в мастерскую, чтобы отнести подарок в свою коллекцию, Кантэ набрал номер. — Найди мне отправителя. Я отправлю трек‑код посылки. На том конце линии помолчали. — Это личная информация, понимаешь же. — Отозвался голос, уставший, как будто за ночь ответил на десятки таких просьб. — Я не могу… Кантэ ничего не сказал. Просто медленно вдохнул в трубку. Дал тишине подействовать. — Но… — сдался тот, — если неофициально, я могу глянуть. Только не ссылайся потом на меня. Отправь код. Минутой позже в его телефоне отразилась почта отправителя. Кантэ молча посмотрел на неё, как на занозу, которую ещё рано вытаскивать. Потом перевёл взгляд на дверь, за которой Юна распаковывала подарок. Сев за стол, он открыл новую черновую почту. Это письмо должно быть тёплым, вежливым, благодарным. Отправитель: ypainting@… Кому: lyj199829@… Тема: Спасибо Мне безумно понравился подарок. Вы очень внимательны. Я охотилась за этой кистью полгода — мастер сказал, что всё распродано. Как вам удалось её достать? Я хотела бы поблагодарить вас лично. Давайте встретимся, я знаю одно уютное место. Нарисую для вас карту, чтобы вам проще было добраться. Буду ждать вас завтра. В 21:30. Ваша, Пак Юна. Ли Ёнджун прочитал письмо несколько раз. Она благодарит и приглашает? Что-то в нём сжалось от предвкушения — и тут же напряглось. Слишком легко, сказочно и красиво. Он решил подстраховаться. — Ты просто проверишь место, — сказал он, протягивая Ёын букет и коробку конфет. — Как только увидишь Юну — сразу звони. Он накинул на неё свою толстовку, застегнул молнию, надел капюшон и поправив её челку, улыбнулся. — Я конечно всё понимаю: весна, солнышко светит, птенчики поют, но хотя бы по вечерам, одевайся теплее. Для кого наряжаешься? Ёын шла по тропинке, не чувствуя ни запаха цветов, ни желания съесть конфеты из коробки. Тревожность начинала просыпаться: что-то не так. И только будучи в двадцати метрах от заданного места, она поняла что это — ловушка. Когда она увидела широкоплечего мужчину, сидящего спиной, и бейсбольную биту рядом — Ёын прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя дыханием, и начала медленно пятиться назад. Он почувствовал её, как зверь чувствует тепло в траве. Вскочил. Он схватил её за капюшон — вместе с ним потянул за волосы. Чтобы ей было не так больно она пыталась шагать за движением его руки, но он швырнул её на землю. Возвысился над ней, тело было между его ног. Он опёрся коленом, нависая, — и в этот момент она закричала. Одной рукой взял её за воротник толстовки, второй сорвал с головы огромный капюшон. — Что за фигня… — он посмотрел ей в глаза, затем на букет цветов в правой руке, после на коробку конфет что упали в двух метрах от него. — Это ты шлешь букеты Пак Юне? — он говорил это со злости сквозь сжатые зубы, продолжая держать за шиворот но уже двумя руками. Смотрел так, будто собирался бодаться. — Зачем мне это делать?! — она затряслась, попыталась плакать. Сделать лицо потерянным. — Я… Я просто возвращалась со свидания. Что за день, честное слово… — Со свидания, говоришь? — он осмотрел окрестность по сторонам. Речка, скамейка недалеко от нее, тропинка, которая обрывается если дойдешь до скамейки, а вокруг — деревья усажены так, что пройти сложно. — Заблудилась? Здесь твоё свидание! Он не отпускал. Позволил встать, но держал за ворот толстовки. Провёл к скамейке. Посадил. Ёын стянула рукав с локтя. Кожа была поцарапана. Немного крови. «Травма при исполнении. Ли Ёнджун, ты обанкротишься» — Чой Ёын уже собиралась в кулак. Пора было включить ту, которая умеет выживать. — Смотрю тебе жарко, — схватил капюшон и одной рукой грубо стянул с нее толстовку. Так грубо, что она упала на колени, голова поддалась вперед, а волосы растрепались. Он взял её за предплечье и снова усадил на скамейку. Обхватив толстовкой тело вокруг, он туго завязал её рукавами. — Что же мне с тобой сделать… — прошептал, присаживаясь рядом, почти ласково. Хон Кантэ считал себя идеальным мужем. Он не ждал, пока его попросят. Заваривал травяной чай, едва замечал в голосе любимой усталость. Не спорил, когда она просила не трогать её ноутбук. Не заходить в мастерскую. Не мешать дышать. «Конечно, милая» — кивал он. Она хотела бегать по утрам одна — бегала. Хотела сама готовить — он отказался от бургеров и колы, хоть и любил. Даже шутил друзьям, что теперь знает, чем пахнет желудь и как звучит куркума, если сыпать её в сковороду. Он не кричал. Не изменял. Не оставлял в трудную минуту. Он всегда был рядом. Даже когда её тени ещё не было в прихожей, он уже знал, с кем она виделась и кто слишком внимательно смотрел на неё. Кантэ не был плохим. Он просто был уверен, что знает лучше. Он знал, кого стоит избегать. Знал, какие мужчины потенциально опасны. Даже если она не замечала. Даже если говорила, что всё в порядке. Когда она молчала — он включал ей музыку без слов. Когда на её лице появлялось то самое выражение, — детское, потерянное, — он напоминал: «Ты ведь больше не одна. Я рядом. Я же ради тебя всё это делаю». Так выглядела его любовь. Теплая. Заботливая. Чуть стягивающая, как туго завязанный узел рукавами толстовки. Красивая со стороны. И немного душная — внутри.