Пролог

28 января 2025 года – Коля, ты какой-то пригруженный, – Костя легонько хлопнул соседа по плечу. – Что-то случилось? Был перерыв в собрании столиц округов, и сегодня все разбрелись кучками: Ростов чем-то эмоционально делился с Пятигорском, Нижний Новгород внимательно слушал нервно размахивающий руками Владивосток. Петербург о чём-то тихо переговаривался с Москвой у окна – вопреки обыкновению, Михаил Юрьевич сегодня был хмур, не говоря уже о грустном Александре Петровиче. Новосибирск сидел за столом в одиночестве и отсутствующим взглядом смотрел в точку, пока его не вывел из задумчивости Екатеринбург, присевший на стул рядом. – Да... так. Всё нормально, – Николай опустил глаза. – Я серьёзно, Коль, – Костя покачал головой. – Я понимаю, Саша и Михаил Юрьевич мрачные – они вчера полдня на блокадных мероприятиях провели. Но ты-то что? Коля подумал и, вздохнув, решил всё же признаться: – Я... честно говоря, тоже блокадным "пригруженный". Ещё с воскресенья, – он поджал губы. – Вчера толком работать не мог. Зачем-то включил себе прямую трансляцию с Пискарёвского кладбища, думал, пока буду проверять бумаги, послушаю... а потом поднимаю глаза, вижу на экране мельком Сашино лицо – и как отбило. Так и не смог себя в руки взять, – Коля болезненно поморщился и потёр виски. – А ведь я всегда считал, что выше эмоций... – И правда, пригрузился... – Костя нахмурился. – Коль, я понимаю, но... – Мне стыдно, Кость, – Новосибирск откинулся на спинку стула. Пауза. – За что? – Екатеринбург растерянно заморгал. – За то, что я так мало знаю о блокаде, – Николай прикусил губу. – Я, как любой образованный человек, знаю даты, знаю основные факты и цифры. Но после воскресенья я понял, что не знаю ничего. А самое отвратительное – что это не просто коснулось, а по-настоящему случилось с самим Сашей. А он теперь важный для меня друг. Как мне ему в глаза смотреть? – Коль, ты в этом не виноват, – Константин мягко положил ладонь ему на плечо. – Ты был очень далеко от линии фронта. Ты, как и я, занимался всем, чем должен заниматься тыл. Мы не можем почувствовать всё, что пережили те, кто был на передовой. А ведь блокадников отправляли потом и к тебе – то есть, ты буквально помогал Сашу на ноги снова поставить... – Это другое. И ты ведь знаешь о блокаде несравнимо больше меня, – возразил Коля. – Конечно, – Костя отвёл глаза. – Ведь Саша – мой друг. И хотя мы тогда с ним толком не общались... разве мог я не знать, вернее, не пытаться узнать всеми возможными и невозможными способами, что с ним? Пауза. – Об этом я и говорю, – Коля удручённо подпёр щёку ладонью. – Я же оказался вопиюще равнодушен ко всему... и Матвей прав, я ошибся, думая, что это правильный выбор. И что мне теперь делать? – Поговорить с Сашей? – предложил Костя, всё ещё не глядя на него. – Никто не расскажет тебе лучше, чем он сам... – И как ты себе это представляешь? – Коля нервно скрестил руки на груди. – "Саша, расскажи мне, как оно на самом деле было в блокаду"? И какими он глазами на меня посмотрит? У него после "Жар-птицы" глаза красные были, хотя я не видел, чтобы он плакал, вчера он, сам знаешь, полдня по мемориалам... и что? "Саш, а правда, что первая зима была такая ужасная?" Руслан считает меня бесчувственным, но не до такой же степени... – Да какой ты там бесчувственный, – пробормотал Костя, искоса взглянув на него. – Руслана поменьше слушай, он идиот, который ищет внимания. Но в отношении Саши... – он бросил беглый взгляд на Романова. – ... ты, конечно, прав. – Ну вот, – Коля обречённо развёл руками. – Книги и фильмы тоже дело не спасут, я уже всё это и так знаю, так что... – Я могу тебе рассказать то, что знаю и видел я. Николай вздрогнул и быстро взглянул на Константина. – ... ты? – Я, – тот твёрдо кивнул. – Я не был там. Я даже не сразу смог приехать после прорыва блокады. Когда смог – это была очень странная встреча. Но... я могу тебе рассказать, что чувствовал и знал тогда, в те почти три года, – он болезненно усмехнулся. – Удивительные три года, когда мы были невероятно близки с Москвой. – С Михаилом... – поражённо начал было Коля. Костя поднял руку, остановив его, и как-то странно улыбнулся: – Это не разговор на пять минут. Сходим после собрания в бар? Новосибирск колебался недолго. Вернее, вообще не колебался. Косте он с некоторых пор доверял безоговорочно. – Конечно, – твёрдо кивнул Коля. Костя позволил себе едва заметную улыбку.

***

– Я не знаю, с чего начать, – Костя потёр переносицу, когда они уже сидели в дальнем тёмном углу за столом. – Задай какой-нибудь вопрос, чтобы я начал, дальше само пойдёт. Коля отпил из стакана с каким-то некрепким коктейлем – крепкий решили отложить на попозже. – Расскажи, Костя... – он замялся. – Расскажи, что ты чувствовал, когда узнал. – О, – Екатеринбург подавился нервным смешком, – умеешь же ты нащупать нерв... чтобы рассказать, что чувствовал, надо рассказать, как узнал.