Часть 1

Дождь в Токио никогда не приходил вовремя. Он возникал внезапно, подкрадываясь, как слабый шёпот с горизонта, чтобы через несколько минут превратиться в глухой, тягучий шум. Тодороки Шото стоял под тёмным козырьком здания и смотрел, как вода стекала по стеклянным панелям, размывая огни города. — Агентство «Endeavor Agency» благодарит вас за прибытие, Тодороки-сан, — сказал сотрудник в чёрной форме, кивнув ему. — Ваш кабинет чист, уборку сделали сегодня утром. Шото молча кивнул в ответ. Он не любил говорить попусту — это давно стало его характерной чертой, и те, кто знал его близко, уже не воспринимали это как холодность. Просто… необходимость молчания иногда перевешивала желание произносить слова. Кабинет был скромным: серые стены, стол, рабочий стул и два кресла на против, на столе пара папок и на двух креслах двое мужчин. Его уже ждали — двое агентов и седой мужчина в очках, которого звали Сато Рейдзи, оперативник с двадцатилетним стажем. — Спасибо, что приехал так быстро, мы не стали устраивать встречу в другом месте. Твой кабинет лучший вариант. — начал Сато, даже не поднимая головы. — У нас появились данные по новой организации. Никакого громкого имени пока нет. Внутри мы условно зовём их «Новая тень». Они работают без лишнего шума, без фанатизма и лозунгов. Но исчезают люди. И появляются тела. Он вывел на экран несколько нечетких снимков: кадры с камер наблюдения, сделанные через туман или в темноте. Люди в масках. Кто-то — в капюшоне. Кто-то — с открытым лицом, но так размытым, что распознать черты было невозможно. — На первый взгляд — ничем не примечательно. Но есть один кадр, который может заинтересовать именно тебя. Сато нажал кнопку. Новый снимок. Девушка. Чёткий профиль. Волосы, заплетённые в небрежную косу. Глубоко посаженные глаза. Плечи чуть опущены, будто тяжесть мира висела на них постоянно. Шото нахмурился. Внутри что-то дрогнуло — слабое, как дуновение ветра. — Она кажется знакомой? — спросил агент. — Почти… — Шото прищурился. — Она… училась со мной в классе. Каору Кёко. — Насколько вы были близки? — Мы почти не общались. Она была… обычной. Не выделялась. Молчаливая. Одержимая учёбой, насколько я помню. — Он сделал паузу. — Но я не могу ошибаться. Это она. Агент кивнул и перевёл взгляд на Сато. Тот только тяжело выдохнул. — Мы думаем, она одна из ключевых фигур. Или, как минимум, связана с этой «Тенью».. — С чего вы взяли что это организация? -спросил Тодороки усаживаясь в кресло. — У них одинаковая форма. Темный костюм, на груди белый значок бабочки. — Что то еще? — Никаких других зацепок у нас пока нет. Это и будет твоё дело. ⸻ Токио ночью был другим городом. Не тем, что мелькает на туристических открытках или живёт в воспоминаниях студентов. Он был злее, тише, острее. Шото не любил ночные клубы. Они пахли потом, спиртным и разочарованием. Но именно там искали информацию. В первый вечер он прошёлся по переулкам Сибуи. Во втором — по районам Роппонги. Спрашивал осторожно. Люди неохотно делились даже сплетнями. Темная форма и значок бабочки ничего не значило. А «Тень» вызывала либо молчание, либо фальшивое удивление. На четвёртую ночь он понял: пора сменить тактику. Никто не был известен из этой организации кроме Каору. Если Каору была когда-то обычной девочкой из класса 1-А, может, кто-то из одноклассников помнит её лучше. Или хотя бы даст направление. ⸻ Первым, к кому он обратился, была Яойорозу Момо. Они встретились в её частной лаборатории. За стеклом гудели установки, вспыхивали лампочки, и пахло металлом. Момо встретила его с лёгкой улыбкой и чашкой кофе. — Редко ты заходишь, Шото, — сказала она, сдержанно, но тепло. — Что-то случилось? — Мне нужно задать вопрос. О нашей однокласснице. Каору Кёко. Момо на секунду задумалась, наклонив голову. — Каору… — протянула она. — Имя знакомое, но в памяти — пустота. Я помню всех из класса — лица, повадки, манеры. А она… будто тень. Тихая, правда? С короткой стрижкой и вечно поникшим взглядом? — Теперь у неё коса, — тихо сказал Шото. — Странно, правда? Что мы почти ничего о ней не помним? — Она вздохнула. — Как будто сама жизнь стерла её с поверхности. А что собственно случилось? — Она фигурирует в одном деле. Возможно, замешана. Или просто оказалась не там, где нужно. Момо кивнула, не говоря больше ни слова. ⸻ Следующим был Киришима Эйджиро. Он встретил Шото на крыше одного из офисных зданий, где вёл тренировку для молодых героев. Сейчас он выглядел иначе — волосы чуть темнее, глаза уставшие, но энергия всё ещё исходила от него. — Йо, Шото! Давно не виделись! Чё за срочность? — Каору Кёко. Ты её помнишь? Киришима почесал затылок, отводя взгляд. — Имя помню, да. А вот лицо… еле-еле. Она сидела где-то у окна, кажется. Молчаливая, не особо влившаяся в команду. Ну, ты же знаешь, как у нас тогда всё было — спасения, тренировки, взрывы. Таких, как она, просто… не замечали. Он пожал плечами. — Слушай, если бы я знал что-то — сказал бы. Но у меня ощущение, что она пропала ещё до выпуска. Это вообще так было? Шото не ответил. Он сам начал сомневаться. ⸻ Последним, к кому он пошёл в тот вечер, был Амаджики Тамакки. Не совсем их одноклассник, но близкий к кругу 1-А. Тамакки встретил его на берегу залива, кормя чаек остатками жареного тофу. Он по-прежнему говорил тихо и смотрел в сторону, даже когда отвечал. — Каору… да. Помню. Не хорошо. Но… один раз она дала мне платок. На уроке геройства. Я поранился. Она ничего не сказала. Просто положила его рядом. Белый с узором. Шото смотрел на горизонт. —Как думаешь что с ней? — Думаю, если человек исчезает, это не всегда по своей воле. Иногда его толкают. Или ломают. Шото кивнул. Он ничего не сказал. Но в груди остался слабый, тянущий комок. Город не спал. В переулках горели неоновые вывески. Дождь снова начинался. Шото шёл по пустой улице, сжимая в руках одну из фотографий. Каору Кёко. Она не была выдающейся. Ни в чём. Она не дралась с врагами, не становилась лидером. Обычная девочка в классе, полном будущих легенд. И, возможно, именно поэтому они её забыли. *** Комната не имела стен. Только тени. Сырость стекала с потолка, капля за каплей, разбиваясь о каменный пол с глухим стуком. Как часы. Как пульс. Как напоминание, что время ещё существует, даже здесь. Каору сидела, поджав ноги под себя. Её пальцы были тонкими и исцарапанными, ногти — обломаны. Руки лежали на коленях — спокойно, почти безжизненно. Она смотрела в темноту, и темнота смотрела в неё. Тишина была настолько плотной, что любой звук становился преступлением. Поэтому она молчала. Не шевелилась. Не дышала глубоко. Не чувствовала. За дверью — шаги. Ритмичные. Неторопливые. Как у человека, который знал, что его никто не остановит. Щелчок замка. Скрип. Дверь приоткрылась. Тьма осталась прежней, но в ней появилось нечто иное — вспышка, как два кусочка зелёного стекла, вспыхнувших в проёме. Яркие глаза. Холодные. Выжидающие. Он вошёл не сразу. Сначала — только голос. Низкий, глухой, словно раздавался из глубины самой комнаты, а не из человеческого горла. — Ты всё ещё молчишь. Сколько времени прошло — день? Три? Больше? Пауза. Каору не ответила. — Они думают, что ты сломана. Что тебя можно починить. Но я знаю — ты не треснула. Ты переплавилась. Сломанное пытается вернуться назад. А ты… ты уже по ту сторону. Тишина. Глаза приблизились. Фигура стала различимой: высокая, с капюшоном, лицо скрыто. Только эти глаза горели, как ядро — зелёные, чужие, почти не человеческие. Он не приближался слишком близко. Знал, что этого не нужно. — Они будут искать тебя. Один уже ищет. Красно-белый. С вечной тенью в глазах. Он почти тебя вспомнил. Почти. Но он помнит тебя слабой. Той, кого нельзя спасти. Каору продолжала молчать. Губы не дрогнули. Он сделал шаг ближе, звук подошвы отдался эхом. — Каору. Ты ведь понимаешь, что назад пути нет? Ты видела, что они сделали с теми, кто пытался вернуться. Сломались. Исчезли. А ты… — он сделал паузу, — ты ведь не такая, правда? Секунды тянулись. Каору подняла голову медленно, как будто этот жест отнимал всё, что у неё осталось. На щеках блестели дорожки слёз, оставшиеся от молчаливого крика. А потом он увидел её глаза. Яркие. Голубые, как лёд, в котором заключено нечто живое и опасное. И она наконец посмотрела прямо на него. Никаких слов. Только взгляд.