Часть 2

Дождь лил стеной. Не просто капли — волны. Ветер гнал воду между зданиями, она хлестала по стеклам, забивалась за ворот пальто. Апрель был злым. Холодным. Та весна тоже не спешила приносить тепло. Шото шёл по улице с бумажным пакетом из магазина. Продукты, немного лекарств, бесполезные мелочи, которые почему-то казались необходимыми. Он остановился под козырьком и выдохнул — не от усталости, скорее от ощущения, будто время слегка откатилось назад. Он смотрел на воду, текущую по асфальту, и чувствовал, как всплывает воспоминание. Восемь лет назад. Тот же апрель. Тот же ливень. Он тогда тоже возвращался из магазина, из общежития — совсем другой ритм жизни, другое сердце. Всё казалось упорядоченным, чётким. Сражения, тренировки, планы. Он шёл мимо школьных ступеней. Они были пустыми, залитыми дождём, серыми. Но тогда он заметил её. Каору. Она сидела на третьей ступеньке снизу. Мокрая насквозь, волосы прилипли к щекам, школьная форма темнела от воды. Руки обнимали колени, подбородок уткнулся в них. Лицо почти не было видно, только тонкие плечи вздрагивали — не от холода. От чего-то другого. Он замедлил шаг. Почти прошёл мимо. Она не подняла голову. Не заметила его. Или сделала вид. Шото всегда был человеком, который не вмешивается в чужую боль. Он не лез без нужды, не трогал чужие стены. У каждого своё сражение. И в тот момент, казалось, это не его дело. Но через три шага он остановился. Молча разжал пальцы, отпустил зонт, поставил его рядом с ней. И ушёл. Не сказал ни слова. Даже не обернулся сразу. Только на углу — там, где асфальт уходил вниз, — он остановился. Повернул голову. Ступени были пусты. Ни её, ни зонта. Будто ничего не было. ⸻ Сейчас, стоя под козырьком, Шото смотрел, как дождь заливает улицы, и думал о том, как мало он тогда понял. Каору была той, кто всегда оставался за кадром. Слишком тихой. Слишком незаметной. Среди криков, взрывов, эмоций — она исчезла. А может, её никто и не замечал. И всё же, в тот день она была настолько настоящей, настолько живой в своей уязвимости, что он до сих пор помнил, как выглядели её плечи. Как дождь стекал по её рукам. Он даже не знал, почему оставил тот зонт. Не из жалости. Не из чувства вины. Просто потому, что она сидела под дождём, как будто больше ничего в мире не осталось. И в её тишине было больше крика, чем во всех словах, что он когда-либо слышал. Шото медленно выдохнул. Дождь не прекращался. И казалось, будто где-то в этом городе кто-то снова сидит на холодных ступенях, мокрый до костей. И, возможно, всё ещё ждёт, что кто-то просто… оставит зонт. … Дверь закрылась за Тодороки с глухим щелчком. Тишина квартиры встретила Шото привычным холодом — таким же, как и он сам. Он поставил сумку у входа, скинул куртку, прошёл мимо кухни, даже не взглянув на часы. Было поздно. Или рано — уже не имело значения. Тело ныло от усталости, но не физической — от той, что накапливается за грудиной, растёт день за днём, пока не начнёт давить. Он прошёл в ванную. Открыл горячую воду. Пар начал подниматься, заполняя пространство мягкой дымкой. Сбросил одежду, шагнул в воду и опустился, пока не скрылся почти полностью. Горячее обволакивало кожу, будто пыталось растворить напряжение. Но мысли — нет. Каору. Зонт. Ступеньки. Школа. Исчезновение.  Он закрыл глаза. Тишина была почти полной — только капли с крана и лёгкое потрескивание горячих труб. «Она действительно стала одной из них?» — мысль возникла сама по себе. И сразу же сопротивление внутри. Он не верил в это. Не хотел. Каору исчезла. И что бы ни говорили отчёты, что бы ни показывали фотографии — он знал: всё не так просто. Он пробыл в воде дольше, чем нужно. Когда встал, кожа покраснела от жара. В спальне он бросил полотенце на кресло, упал в постель и уставился в потолок. Несколько минут просто лежал, прежде чем закрыть глаза. И сон снова накрыл его. Темнота пришла без предупреждения. Без звуков. Без образов. Просто — мгновенно. Шото стоял в пустом пространстве, без стен, без пола, без времени. Что-то тягучее окутывало грудь, словно воздух был гуще, чем должен быть. Он не знал, где находится. Но точно чувствовал — это сон. Перед ним загорелась лампа. Одна. Старая, пыльная, свисающая с потолка, которого не было видно. Под ней — Каору. Она сидела на металлическом стуле, как в допросной комнате. Лицо опущено, руки лежат на коленях, волосы сбились в спутанную массу. Тени от лампы резали её черты, превращая их в что-то тревожное. — Каору… — позвал он. Она не отреагировала. Он шагнул ближе. Свет лампы качнулся, как будто от его движения. Скрип. Мерцание. Каору чуть повернула голову. Он не видел её глаз — только контур лица, щеку, мимолётную дрожь ресниц. — Что с тобой?.. — прошептал Шото. Она подняла голову. И в этот момент лампочка мигнула. Один раз. Второй. Потом вспыхнула слишком ярко — и с тихим псссперегорела. Мгновенная тьма обрушилась, как вода. — Каору! — Шото шагнул вперёд, но ноги утонули в черноте. — Каору! Ни звука. Ни дыхания. Он бежал вслепую. Тянул руки вперёд. — Где ты?! Отзовись! Я здесь! Тишина. Только его голос, отражающийся в пустоте, казался чужим. Он чувствовал, как паника медленно ползёт по позвоночнику. Не та, что появляется на поле боя — та, которая приходит во сне, когда ты кричишь, а звука нет, когда всё размывается, и единственное, чего ты боишься — это потерять. А потом он услышал: — …Шото… Шёпот. Как ветер. Как мысль. Он резко обернулся. И проснулся. ⸻ Комната была тёмной, но тьма уже не была такой, как во сне. Здесь были знакомые очертания: стол, тумбочка, приоткрытое окно, тусклый свет от уличного фонаря. Он сидел, тяжело дыша. Сердце било в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Лоб — влажный от пота. И всё было бы просто… если бы не одно «но». В углу комнаты стояла фигура. Тихо. Неподвижно. Женская. Он не сразу понял, что она там. Просто в какой-то момент взгляд зацепился — и не отпустил. Он не шелохнулся. Только медленно, очень медленно потянулся к выключателю на тумбочке. Клик. Свет зажёгся. Пусто. Угол — чистый. Пустая стена, пол, не было ни следа. Ни тени. Ни дыхания. Шото смотрел в эту пустоту ещё несколько секунд. Потом провёл рукой по лицу. — Это просто сон, — сказал он вслух. Но даже его голос звучал как-то неуверенно. Он встал, прошёл по комнате, открыл окно шире. Холодный воздух ударил в лицо. Он не верил в призраков. Никогда не верил. Но что-то внутри говорило: это был не просто сон. Она действительно звала его. Или… он сам пытался добраться до неё. Всё это начинало напоминать не расследование, а призрачную охоту за кем-то, кто, возможно, уже стал чем-то другим. Шото провёл рукой по затылку, посмотрел на свои ладони. Он помнил её взгляд. Голубой, холодный. В том сне, в той лампе, в том миге, когда она посмотрела на него, и всё исчезло. Он не знал, что это значит. Но знал одно — он не мог больше игнорировать её. Каору была где-то там. Живая. Или почти. И она ждала. Или звала. Или предупреждала. Шото выключил свет и лёг обратно. Но больше не уснул.