Часть 1. Скорбь

Где Индро? — Радциг в который раз повторял одно и то же. Он должен был найти его в Скалице. Иштван поклялся честью, что оставит заложника рядом с разрушенным городом. Он же поклялся... — Его нигде нет, Радциг, — уставшим голосом проговорил Гануш, — наши люди уже обыскали всю Скалицу. — Нет, он должен быть здесь! — правитель разрушенных земель не мог смириться с этими словами. Перед его глазами стоял образ его сына — избитого, окровавленного, с приставленным к горлу ножом. Смотрящего на него с последней надеждой. А ведь Радциг так и не сказал ему о том, что именно он его родной отец. Индро узнал об этом из уст Тота, человека, что покалечил его не только физически, но и морально, этой правдой сломав его окончательно. — Уже почти стемнело, нам надо уходить отсюда, — Бернард обращался к пану Ганушу, но взгляд его был прикован к разрушенному городу, словно все еще выискивая в нем юношу. — Уходим! — крикнул Гануш людям, что обыскивали Скалицу. Вернулись паны со своими людьми в Ратае уже за полночь. Радциг сидел молча в своих покоях, вспоминая Мартина, мать Индро и самого парня. Он потерял их всех. Если спасти родителей Индро он не мог, то с сыном было по-другому. Он сам отправил его во вражеский лагерь. Он своими руками обрекал его на страдания, а теперь и возможную смерть. Нет, он не хотел верить, что его родной сын умер, но кровь, что мерещилась ему на собственных руках медленно и так болезненно убивала последнюю надежду на возвращение живого Индро. Прошло полмесяца с исчезновения юноши, хоть поиски все еще продолжались, каждый уже понимал, что его вряд ли найдут. Солдаты пытались увидеть в лесах и на полянах уже не живого парнишку, а хладный труп. Без тела сложно будет устроить достойные похороны для человека, который в одиночку раскрыл преступления и вышел на пса Сигизмунда. — Хватит. Даже если он и был живой, когда его увезли, сейчас спустя почти месяц поисков, мы не найдем его таковым, — сказал Гануш даже как-то слишком спокойно. Радциг не ответил. Казалось, он вообще ничего не воспринимал последнюю неделю. Слишком задумчив, слишком опустошен для рационального, умного и оптимистичного человека, коим он казался даже в самые сложные моменты. — Радциг, хватит. Я понимаю твою утрату, но нам еще есть кого защищать — свой народ, свои земли, свою честь. Неужели ты хочешь, чтобы жертва твоего мальчика была напрасной? — пан Скалицы поднял глаза на говорившего Дивиша. "Твоего мальчика"... — Устроим похороны, — сказал наконец Радциг, — это все, что мы можем сейчас для него сделать. Это последнее, что мы можем сделать, — его голос с каждым сказанным словом становился все тише и тише. Поиски прекратились, состоялись похороны. Без тела. Большинство даже не знали в лицо героя, которого хоронят. В гробу лежал лишь меч, которым Индро сражался почти с начала поступления на службу к отцу. Его нашли среди остальных вещей юноши в Вранике. Он единственный не был в его крови. То был мрачный день, лица приходивших к яме с гробом были еще темнее из-за пасмурной погоды. Дождя не было, словно сама природа издевалась над присутствующими, не позволяя смыть хотя бы часть скорби. Словно говоря: "Ваши страдания еще не закончены".