Часть 6. Искупление

Гонец влетел в залу, едва не сбив стражника у дверей. Его голос, хриплый от усталости, перекрыл гул беспечных разговоров: — Армия Тота! Пятьсот человек… у брода через Бржезну! К утру будут у стен Ратае! Гануш вскочил, опрокинув кубок. Вино растеклось по карте, заливая контуры Скалицы. — Поднять всех! — приказал он, даже не взглянув на печать донесения. — Луки, смолу, каменные ядра — к стенам! Паны, ещё минуту назад расслабленные, задвигались как муравьи, потревоженные в гнезде. Гануш уже кричал капитанам, Радциг метался между столами, выхватывая доспехи из рук слуг. Они поверили сразу — слишком хорошо помнили, как почти три года назад дым от Скалицы застилал небо. Индро стоял среди корявых берёз, слушая топот. Один из отрядов — двадцать человек, гружёных смолой и паклей, шли по старой гати. Они даже не пытались скрыть шум — слишком уверенные в том, что паны спят. Он не стал рыть ямы. Время было дороже крови. Вместо этого перерезал часть верёвок, державших гать столетиями — прогнившие доски, притрушенные илом, рухнули, когда большая часть отряда вступила на них. Люди Тота погрузились в трясину по пояс, а Индро, спустив со склона бочку со смолой, бросил факел. Пламя лизало воду, превращая болото в кипящий котёл. Крики длились недолго — трясина засасывала быстрее огня. — Считай, — прошептал он, отряхивая руки. Семнадцать. Второй гонец примчался, когда солдаты уже строились у ворот. Его конь, с пеной у рта, рухнул. — Один из отрядов… уничтожен у гати! — он выкрикнул, падая на колени. — Один… там был только он… Радциг застыл, сжимая в руках шлем. Он. В донесении, переданном дрожащими пальцами, было написано рваным подчерком: «Ловушки, огонь… Солдаты кричали, что это призрак». — Индро… — прошептал пан Скалицы. Индро не видел этих донесений. Он бежал вдоль ручья, чуя запах дыма. Десять человек, готовящихся на маленькой поляне, грузили факелы и масло в мешки. Скрытный отряд. Те, кто должен был поджечь Ратае, пока армия Тота отвлекает стены. Он не стал мастерить ловушки. Время быстро кончалось. — Эй, крысы! — Индро шагнул на свет, клинок блеснул в рассвете. Он не дрался — он «расчищал» пространство. Меч и кинжал в руках были продолжением его воли к мести. Его меч, словно жало змеи, впился в незащищённый бок солдата. Боль? Её не было. Он не заметил, как кинжал скользнул по его плечу, разрезая кожу. Не почувствовал, как чей-то топор оставил рваный след на бедре. Кровь стекала по руке, смешиваясь с потом, но он двигался дальше, будто раны принадлежали кому-то другому. Они набрасывались снова и снова. Индро бил, контратаковал, превращая поляну в водоворот стали и криков. Удар в спину — тупой, глухой — заставил его споткнуться. Латы смягчили удар, но треснувшее ребро послало волну огня через грудь. Он заглушил её яростью, вонзив клинок в горло нападавшего. Следующий. Солдаты падали, как трава под косой. Одних убивала хитрость — подброшенный щит, удар в незащищённое бедро. Других губила их же грубая сила: занесённый топор, не успев опуститься, встречал клинок в горле. Индро не тратил силы на блоки — он уворачивался, использовал импульс врага, превращая их атаки в самоубийственные порывы. Лесной ветер выл, как раненый зверь, когда Радциг пробивался сквозь чащу. Крики солдат сливались с лязгом стали — где-то впереди шла битва. Он знал, куда ведёт этот путь. К сыну. Индро стоял на коленях, опираясь на воткнутый в землю меч, посреди поляны, заваленной телами. Его плащ, некогда чёрный, теперь сливался с кровью. Из груди торчал меч. Последний подарок от старого врага.  — Зачем...— Радциг рухнул рядом, подхватывая падающее тело. Руки дрожали, пачкаясь в крови, которая казалась слишком тёплой для призрака.  Индро вытер ладонью слёзы на щеках отца. Его пальцы оставили кровавые полосы.  — Они... шли к Ратае. Хотели сжечь... — хриплый голос прервал кашель. Из уголка рта струилась алая нить, — я все... исправил... Радциг прижал его голову к груди. Гром гремел внутри — удары сердца, отсчитывающие последние секунды.  — Прости... — пан прошептал, но Индро лишь улыбнулся. — Мне не за... Рука обмякла, хрипы прекратились. — Нет... Нет, НЕТ! — рёв отца разорвал тишину леса. Ветви деревьев зашелестели, роняя листья, будто сама природа оплакивала сына вместе с ним. Он впился пальцами в плечи Индро, тряся его, как будто смерть была лишь дурным сном. Но холод уже обвивал тело, а дождь застилал глаза, смешиваясь со слезами. Солдаты, нашедшие их через час, застали пана Скалицы сидящим в луже крови, качающим на руках тело, в котором не осталось ни капли жизни. Он не отреагировал, когда Дивиш попытался оттащить его. Радциг вцепился в Индро с безумной силой — он не отпустит его. Никогда больше не отпустит...