ЗА ГРАНЬЮ ГОЛОСА

Сеул встретил Джейн ледяным ветром и тонкой моросью, от которой моментально намокали волосы и пальцы. Город будто нарочно прятал своё лицо за стеклом серого неба. А может, просто испытывал на прочность. У метро “Хонгдэ”, где проходило прослушивание, толпилось человек сто — шумные, яркие, собранные, почти все — корейцы. Джейн стояла чуть поодаль. Молча. Как всегда — наблюдая. Рюкзак за спиной был тяжелее, чем казалось: сменная обувь, плотные леггинсы, записная книжка с лирикой, флешка, бутылка воды. Имя “Джанна” она выбрала сама. Когда записывалась на прослушивание, менеджер сказал, что английская вариация ее имени - Джейн - звучит слишком просто, слишком “по-западному”. Нужно что-то с мягкостью, но с характером. Так родилась Джанна — не Джейн, не девочка из Сочи, которая бегала босиком по траве летом, а будущая артистка. Время шло медленно. От волнения она то и дело теребила молнию на рюкзаке. Рядом стояли ребята, кто-то настраивал голос, кто-то делал растяжку, а кто-то просто смотрел в телефоны, будто не хотел признавать, что это — шанс всей жизни. — Ты с флешкой или живьем? — раздался голос с характерным европейским акцентом. Джанна подняла глаза. Перед ней стоял парень с гитарой за спиной. Карие глаза, волосы, будто наспех причесаны, лёгкая щетина и улыбка, в которой читалась уверенность… и усталость. — Живьем. А ты? — Живьем. Дамиано. — Он протянул руку. — Но можно Дами. — Джанна. Он кивнул. — Россия? — А ты? — Италия. Верона. — Красиво там? — Красиво… но там не дают пробиться, если ты хочешь чего-то нестандартного. Здесь хотя бы можно попытаться. Даже если ты никто. — Здесь никто — это мы, — тихо усмехнулась она. Прослушивание шло часами. Их разделили: Джанну отправили в комнату 3А, Дамино — в 4С. Но как только она закончила свой вокальный номер, дверь снова приоткрылась. — Ты. Подожди в коридоре. — Стажёр указал ей на лавку. — И ты. — Он подхватил Дамиано, который как раз выходил из другой комнаты. — Вы двое. Нам нужно попробовать кое-что. Их провели в зал с зеркальными стенами. Там уже ждали два продюсера, хореограф и мужчина в очках, молча наблюдавший за происходящим. Он не представился — просто записывал что-то в блокнот. — Вы по отдельности не проходим. Слишком… “не в тему”, — сказал один из продюсеров. — Но есть идея. Дуэт. Микс. Попробуем. Один день. Завтра в семь утра. Если будет искра — работаем. Нет — уезжаете. Слово “уезжаете” повисло в воздухе, как приговор. — Мы попробуем, — сказал Дамиано раньше неё. Она кивнула. Внутри что-то щёлкнуло. Они работали в подвале старой танцевальной студии, где пахло потом, пылью и дешёвыми дезинфицирующими средствами. Тренер был строгим, едва говорил на английском. Время ограничили — три минуты выступления, одна попытка, один шанс. — У тебя растяжка слабая, — заметил Дамиано, когда они репетировали прыжок. — А у тебя координация нулевая, — парировала она. — Но мы справимся. Он усмехнулся. Было странно — чувствовать лёгкость с человеком, которого знаешь меньше суток. Но в его голосе было что-то тёплое. Слова на английском звучали мягко, с итальянским акцентом. — Знаешь… я тебя научу говорить на итальянском, — сказал он вдруг, когда они возвращались в хостел под дождем. —«Ciao, amore.» — Что это значит? Он посмотрел на неё и улыбнулся чуть шире. — Привет, любовь.