НЕНАСТОЯЩИЕ МЕЧТЫ

Несмотря на усталость, Джанна и Дамиано знали: всё, что происходило с ними, теперь было только началом чего-то большего. Всё, о чём они мечтали, казалось на расстоянии вытянутой руки, но каждое их движение было как шаг по тонкому льду. Они пытались найти свой путь, но этот путь становился всё более запутанным и трудным. Каждое утро они просыпались с мыслями о том, что нужно сделать, чтобы выжить в этом мире. Но чем больше они пытались быть собой, тем больше всё вокруг них становилось чуждым. Их имиджи, их движения, их даже мысли — всё это становилось частью того гигантского механизма, который двигался по установленному пути. — Lo capisco — сказал Дамиано, когда они сидели в тихом углу кафе, после репетиции, которая вновь не удалась. — Мы не можем быть просто частью системы. Мы должны найти способ изменить это. Джанна молча кивнула, но в её глазах было что-то, что говорило о том, что она уже не была уверена в этом. В последние дни ей казалось, что она теряет себя. Поглощённая этим процессом, она всё больше погружалась в туман, который оставался за пределами сцены. В то же время она чувствовала, что вся её жизнь в этой индустрии не имеет никакого смысла, если не будет рядом Дамиано. — Я не знаю, как мы будем бороться с этим, — прошептала она, опустив голову. — Мы не можем просто уехать и забыть обо всём. Мы не можем оставить всё, что построили. Мы не можем… Дамиано взглянул на неё с мягким, но твёрдым выражением на лице. Он взял её за руку и крепко сжал. Его взгляд был полон решимости. — Мы не уходим, Джанна. Мы остаёмся. Мы боремся за нас. Мы не дадим им разрушить нас. — Он говорил это с такой уверенностью, что она не могла не верить. Хотя в глубине души она сомневалась. Иногда ей казалось, что их борьба — это просто нечто бесполезное. Но именно его слова давали ей силы. Возможно, это была не только любовь, но и их общая решимость. На следующий день всё стало ещё хуже. Компания объявила, что они собираются изменить имидж дуэта, а также адаптировать их стиль для более «широкой аудитории». Это было неминуемо. На сцене они уже не могли оставаться собой. Каждый их шаг, каждое движение было прописано на бумаге. Джанна и Дамиано стали просто инструментами, из которых собирали не живую сущность, а часть общей картинки. На тренировке им сказали, что они должны работать с новым хореографом, который был «подготовлен» для этого «нового стиля». Этот человек, по имени Ким Хо, был старым знакомым всех, кто когда-либо работал в компании. Он был известен своей строгой методикой, которая выжимала из артистов максимум, но не оставляла места для выражения их личных особенностей. — Dov’è la libertà? — сказал Дамиано, когда Ким Хо начал диктовать им новые движения. Его глаза горели решимостью, но в его голосе была усталость. — Это не мы. Это не наша душа. Хореограф игнорировал его слова и продолжил объяснять свои идеи. — Нет времени на эмоции. Вам нужно адаптироваться. Чем быстрее вы примете это, тем быстрее добьётесь успеха, — сказал Ким Хо, не оборачиваясь. — Вам нужно быть как все. Джанна чувствовала, как её сердце сжалось. Эти слова пробивали её насквозь, как ледяная игла. Она не могла понять, почему они должны делать то, что говорили ей. Почему они не могли быть теми, кем были на самом деле? Почему весь этот мир должен принуждать их быть чем-то другим? Тем временем, на заднем плане студии появился человек, которого Джанна не видела давно. Это был Намджун, лидер BTS. Он стоял у двери, наблюдая за всем происходящим. Его взгляд был усталым, и он казался немного отстранённым. Он знал, как трудно находить баланс между собой и системой. И это было то, что он видел в Джанне и Дамиано — борьбу, которую он пережил на своём пути. Когда тренировка закончилась, Намджун подошёл к ним. — Вы не одни в этом, — сказал он тихо, но его слова были полны глубокого понимания. — Я знаю, что вы чувствуете. Не позволяйте этим людям ломать вас. Но если вы решите бороться, будьте готовы к тому, что это будет очень тяжело. — Он паузировал, глядя на Джанну, а затем добавил, — Это будет стоить вам всего, что у вас есть. Джанна посмотрела на него, и её глаза затуманились. Её голова была полна мыслей, но не было ни сил, ни желания что-либо говорить. Она понимала, что Намджун прав. Бороться было страшно, но не бороться было ещё страшнее. Они не могли уйти, они не могли скрыться. Всё, что им оставалось — это идти вперёд, несмотря на страх и боль. В тот вечер, вернувшись домой, они с Дамиано не стали говорить много. Слово за словом, они выпили несколько чашек кофе, сидя молча, обнимая друг друга, но ни один из них не решался сказать то, что было у обоих на душе. — Ты всё ещё думаешь, что мы можем победить? — тихо спросила Джанна, когда тишина стала слишком гнетущей. Дамиано взглянул на неё, и в его глазах было столько боли и решимости, что она почувствовала, как её сердце сжалось. Он был её опорой, но даже он, казалось, был на грани. — Мы будем бороться до конца. И если мы проиграем, то хотя бы не будем жалеть. Мы будем идти, несмотря на всё. Мы будем бороться за свою правду, — сказал он, его голос был твёрд, как никогда. Джанна не могла сдержать слёзы. Она не знала, что принесёт будущее. Всё, что она знала — они были вместе, и это, возможно, было единственным, что осталось настоящим. Они не могли остановиться. И даже если они проиграют, они хотя бы знали, что сражались за себя. Они были готовы принять эту жестокую правду.