Глава I. Смерть и похороны Лукреции Пруэтт

28 июня 1992 года, в солнечный, безоблачный, тёплый, приятный, наводивший на самые приятные мысли и чувства день, Кайлус Блэк возвращался домой на поезде. Ну как домой, на особую железнодорожную платформу лондонского вокзала Кингс Кросс, такую платформу, о которой знали лишь волшебники. Попасть на эту платформу тоже могли лишь волшебники. Платформа эта имела номер 9 и ¾. Поезд, в котором Кайлус пробыл почти всё 28 июня, был необычный - на вид как классический такой яркий паровоз годков так 1890-х, то есть, столетней давности. Назывался этот поезд Хогвартс-экспресс, он доставлял в школу и обратно учащихся Хогвартса - Школы чародейства и волшебства, расположенной где-то посреди Шотландии и скрытой от магглов - простых людей без магических способностей. Так вот, 28 июня 1992-го Кайлус Блэк ехал в Хогвартс-экспрессе до платформы 9 и ¾. Ехал он в хорошем настроении. Ну ещё бы: первый курс Хогвартса он окончил самым успешным в учёбе и авторитетным первокурсником Слизерина - факультета амбициозных, хитрых и находчивых, к тому же он помог обезвредить злоумышленника, пытавшегося похитить Философский камень - очень ценный и одновременно очень опасный при попадании в злые руки магический предмет. За участие в обезвреживании этого злоумышленника Кайлусу присудили целых 50 учебных очков, причём вышло так, что эти очки оказались решающими для Слизерина в межфакультетском соревновании за Кубок Хогвартса. Как следствие, Слизерин в седьмой раз подряд выиграл это соревнование, хоть и с небольшим, зыбким отрывом от главного соперника - факультета Гриффиндор, в который попадали храбрые благородные и честные. Учитывая, что именно 50 очков Кайлуса решили исход соревнования за Кубок Хогвартса, он, и до того авторитетный среди слизеринцев, стал прям очень авторитетен. Короче говоря, Кайлус был доволен собой, как и тем, чего он добился к окончанию первого курса. Ему определённо было бы, чем порадовать дедушку и бабушку. Хорошее настроение Кайлуса ничуть не расстроил даже весьма мрачный рассказ одного его однокурсника. Однокурсника этого звали Гарри Поттер. Он, в отличие от Кайлуса, учился в Гриффиндоре, а слизеринцы с гриффиндорцами ох, как не ладили… Вроде бы Кайлус и Поттер должны были относиться друг к другу негативно и с недоверием, но нет, и ладили, и доверяли. Да что там, 4 июня они вместе пресекали попытку похищения Философского камня. К концу учебного года оба были очень авторитетны на своих факультетах: у Поттера ещё была слава победителя зловещего лорда Волдеморта, которого практически никто не называл по имени. Вдобавок Поттер уже на первом курсе играл в квиддич за команду своего факультета на позиции ловца. Так вот 28 июня он, Поттер, рассказал Кайлусу о своих маггловских родственниках - дяде, тёте и кузене по матери. Маггловские родственники Поттера носили странную фамилию Дурсль и были, с его слов, всегда так жестоки и агрессивны к нему, что и врагу не пожелаешь такую родню. За счёт подробного и весьма эмоционального рассказа Поттера о Дурслях Кайлус понял, почему же Поттер 1 сентября 1991-го выглядел весьма жалко - был худым и в максимально дешёвой маггловской одежде. Со слов Поттера, Дурсли никогда его нормально не кормили, а одежду он всегда донашивал за ненавистным кузеном. А уж как часто и охотно Дурсли поднимали на Поттера руку! А как они его бранили за малейшую оплошность! Ещё они вовсю использовали его, словно домового эльфа или даже человеческого раба: с детства Поттер делал по дому, наверно, всё… В общем, после таких подробностей жизни Поттера до поступления в Хогвартс Кайлус находил вполне логичными ненависть Поттера к Дурслям и нежелание возвращаться к ним на летние каникулы. Поттер, однако, ничего не мог с этим поделать. Кайлус был неприятно впечатлён тем, что услышал о Дурслях, но не настолько, чтобы его настроение стало мрачным на весь день. Напротив, Кайлус, покинув Поттера и двух его лучших друзей - Рона Уизли и Гермиону Грейнджер, быстро оставил неприятные мысли, сел в купе к Теодору Нотту и Блейзу Забини - своим слизеринским однокурсникам и лучшим друзьям, и стал общаться с ними на такие темы, которые всем троим были по душе. Прибытие Хогвартс-экспресса на платформу 9 и ¾ Кайлуса и вовсе обрадовало, ведь вскоре он будет дома и остановится там надолго, до 1 сентября. Орион и Вальбурга Блэки, дедушка и бабушка Кайлуса по отцу, были аристократичными, хладнокровными, сдержанными и вдобавок чопорными людьми. Как правило, они вполне владели собой и редко проявляли негативные эмоции. Впрочем, иногда они всё-таки могли вспылить, это Кайлус знал на собственном опыте - 2 ноября 1991-го дедушка и бабушка явились в Хогвартс и гневно отчитали его в кабинете директора за то, что 31 октября он рискнул собой, бросившись обезвредить тролля, что ворвался в школу. Но тогда дедушка Орион и бабушка Вальбурга кричали на Кайлуса не из ненависти, а из страха, что с их драгоценным внуком могло что-то стрястись. Впрочем, когда это было? С тех пор прошло довольно много времени, а прошлое Кайлус лишний раз не вспоминал. Как бы то ни было, по прибытии Хогвартс-экспресса на железнодорожную платформу 9 и ¾ и после выхода из поезда Кайлус быстро пересёкся с дедушкой и бабушкой, седыми и невысокими пожилыми людьми похожего вида, с моноклями на правом глазу, с бледноватой кожей и одетые в строгое и чёрное, как и подобает аристократам и представителям благороднейшего и древнейшего магического рода Блэков. Редко улыбавшиеся, дедушка Орион и бабушка Вальбурга, однако, слегка улыбнулись внуку, когда увидели его, а когда он близко подошёл к ним, они его даже поочерёдно слегка приобняли. Сзади них молча стоял Кричер - старый низкорослый домовой эльф Блэков. Кричера, как быстро догадался Кайлус, дедушка Орион и бабушка Вальбурга взяли, чтобы он, во-первых, помог ему с вещами, а во-вторых, быстро переместил всех в квартиру на площади Гриммо с помощью трансгрессии. И Кайлусу, и дедушке с бабушкой такой способ перемещения домой был по душе - не придётся покидать платформу 9 и ¾ и передвигаться по кишащему магглами вокзалу Кингс Кросс, лицезреть этих магглов… Кайлус вернулся домой весьма поздно, поэтому дедушка и бабушка отложили обсуждение с ним кое-каких тем на 29 июня. Перед тем, как лечь спать, Кайлус лишь поужинал, и то весьма скромно (конечно, сытно, но не торжественно), разгрузил свои вещи и помылся. 29 июня после завтрака Кайлус довольно долго и подробно рассказывал дедушке и бабушке о том, какими методами он манипулировал Поттером, Уизли и Грейнджер, как пытался убедить их в том, что они подозревают не того в намерении похитить Философский камень, как более-менее втёрся им в доверие, как отправился вместе с ними 4 июня обезвредить злоумышленника, не рискуя при этом так сильно, как они, и действуя более хитрыми и свойственными слизеринцам методами. За счёт своей хитрости и с помощью Кричера, который мог трансгрессировать куда угодно, Кайлус безопасно и моментально переместился в нужный подземный зал, тогда как троице Поттер-Уизли-Грейнджер чего только не пришлось миновать, ведь для охраны Философского камня имелась целая подземная система безопасности. Наверно, впервые в жизни Кайлус был не вполне откровенен с дедушкой и бабушкой, ведь он не рассказал им о том, что 4 июня он обезвредил и убил преступника-профессора Квиррелла за счёт приступа гнева, в который впал, и появившихся из его левой руки мощных разрядов молнии. В столь мощный и поначалу необъяснимый даже ему гнев Кайлус не раз впадал ещё до 4 июня - соответствующие приступы настигали его 31 октября и 2 ноября ещё 1991 года. Об этих приступах гнева, как и о том, что под их воздействием Кайлус белеет до цвета мела, а его глаза становятся красными, тогда как под ними появляются бледно-красные синяки, знали помимо Кайлуса лишь Поттер, Уизли, Грейнджер, обитавший в Хогвартсе призрак Миртл Уоррен да Трейси Дэвис - однокурсника-слизеринка Кайлуса. Ни преподавателей, ни директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, ни родных и вполне близких дедушку и бабушку Кайлус почему-то не хотел посвящать в подробности своих приступов гнева. Им всем Кайлус рассказал не вполне правдивую историю о том, что же произошло 4 июня. Не вполне правдивую, но убедительную. Рассказав о событиях 4 июня, Кайлус рассказал о том, как убедил слизеринцев для кое-чего поддержать игроков команды Рэйвенкло в рамках финального за год матча Гриффиндор-Рэйвенкло, после этого - о том, как 27 июня на торжественном банкете в честь окончания учебного года он получил от самого Дамблдора 50 очков, за счёт которых Слизерин в седьмой раз подряд выиграл Кубок Хогвартса при том, что Дамблдор ещё начислил кучу очков Поттеру, Уизли, Грейнджер и Невиллу Лонгботтому - ещё одному первокурснику Гриффиндора. Дедушка Орион и бабушка Вальбурга, ещё 5 июня получившие от Кайлуса весьма краткое и сдержанное письмо о событиях 4 июня, и потому очень ждавшие, когда он им всё расскажет непосредственно и подробно, чтобы у них была полная картина, были рады и даже горды, когда 29 июня Кайлус рассказал им и о событиях 4 июня, и о выдаче Дамблдору Философского камня в обмен на настоящее имя Волдеморта (ему Кайлус 4 июня не позволил восстановить полноценное тело и вернуться), и о сохранении Кубка Хогвартса за Слизерином. Ещё дедушка и бабушка были приятно впечатлены тем, что Кайлус уже на первом курсе проявил себя как хороший манипулятор и нашёл хорошее применение хитрости - как-никак за счёт неё он быстро попал в подземный зал, когда Философский камень мог быть похищен. Импонировало им и то, что 4 июня Кайлус уже не так рисковал собой, как 31 октября, став более осторожным. Впрочем, Кайлус рассказал им и несколько неприятные вещи - так, Слизерину впервые за 7 лет не достался Кубок Хогвартса по квиддичу. Ещё Кайлус в один момент рассказал, что Грейнджер - магглорождённая зубрила из Гриффиндора, лучше всех первокурсников сдала все экзамены, даже лучше, чем Кайлус или Драко Малфой - его троюродный брат, тоже первокурсник Слизерина. Дедушка и бабушка, лорд и леди противоречивого, в глазах многих и вовсе зловещего рода Блэков, были неприятно впечатлены такими успехами «какой-то маггловской девчонки» и сказали Кайлусу, что у него есть вполне хорошая мотивация учиться лучше, как и у его троюродного брата. - Осмелюсь сказать, что у Драко всё ещё хуже, чем у меня… - сказал в ответ Кайлус. - По оценкам и результатам экзаменов среди первокурсников я всё же на первом месте после Грейнджер, а среди первокурсников Слизерина - первый, тогда как Драко до этого далеко, не так, как Крэббу и Гойлу, конечно, но тем не менее… - Значит, твоему троюродному брату должно быть очень стыдно за то, что эта Грейнджер сдала экзамены по всем дисциплинам заметно лучше него… - ответил дедушка Орион. - И да, что-то нечисто с Грейнджер… На мой взгляд, в данном случае всё сложнее, чем кажется… Не может маггловская девочка быть настолько успешной… Дело ведь не только в том, что она всё зазубрила? - Нет… - Значит, она всё-таки полукровка… Не знаю, какой именно, эмм, разновидности, но полукровка… Наверно, она просто не знает о своих магических корнях, могли быть какие-то драматичные обстоятельства, может, гибель родителей-волшебников… Ну а то, что она живёт у магглов… Поттер ведь тоже живёт, значит, такое бывает… Кстати о Поттере - Кайлус поделился с дедушкой и бабушкой тем, что услышал от Поттера о Дурслях. Дедушка и бабушка были неприятно впечатлены, даже в какой-то степени раздражены тем, что Дурсли, «жалкие и бешеные вшивые магглы», позволяли себе в отношении Поттера. Впрочем, уже за обедом этого раздражения, как не бывало. За ужином, более торжественным и разнообразным, чем обед, дедушка и бабушка и вовсе были в хорошем настроении - во всяком случае, они похвалили Кайлуса за его учебные и другие школьные успехи, и сказали, что за это он заслужил такой подарок, который ему наверняка будет по душе. - Ты сможешь купить себе новейшую метлу модели Нимбус-2001, как только она поступит в продажу… - сказал Кайлусу дедушка Орион. - Полагаю, ты в курсе, что выпуск этой модели анонсировали ещё в январе? - Разумеется… - ответил Кайлус, которому прям согрели душу слова дедушки о том, что он сможет приобрести себе первую в его жизни персональную метлу, да ещё и самой быстрой модели. - В таком случае у тебя будет метла лучшей модели… - Более того, на втором курсе ты можешь попытаться присоединиться к факультетской сборной по квиддичу… - сказала Кайлусу бабушка Вальбурга. - Возраста ты будешь подходящего, опыт управления тренировочной метлой у тебя есть, хотя для большей уверенности ты, полагаю, мог бы обратиться к Драко, он ведь самовольно летает ещё с дошкольного возраста и имеет определённый опыт… Кайлус был безусловно рад, ведь он сможет не только купить метлу лучшей модели, но и практиковаться, чтобы иметь возможность присоединиться к команде Слизерина по квиддичу, хорошо бы на место ловца - его отец Регулус Блэк играл за команду Слизерина именно на этой позиции, тогда как Теренс Хиггс - нынешний слизеринский ловец, явно не слишком успешен и быстр, раз проиграл Поттеру в рамках матча Слизерин-Гриффиндор в ноябре 1991-го. Значит, Хиггса нетрудно будет заменить… Приятные мысли Кайлуса о скорой покупке первой персональной метлы, возможности практиковаться в полётах (ранее дедушка и бабушка ему в этом отказывали, как и, например, в подробном изучении истории команд Британской и Ирландской Квиддичной Лиги: жди, мол, второго курса, а пока же тебе особо ни к чему об этом думать) и вероятном присоединении к факультетской команде по квиддичу вкупе с мыслями о приятном ужине и не менее приятном десерте сошли на нет весьма скоро, уже 30 июня. В тот прекрасный солнечный и безоблачный день в квартире Блэков на площади Гриммо появился через камин-портал Игнатиус Пруэтт - лорд древнего, благородного и чистокровного, как и род Блэков, рода Пруэттов. По состоянию на 1992 год Игнатиус был единственным живым мужским представителем рода Пруэттов. Это автоматически делало его лордом Пруэттом. Кайлусу лорд Игнатиус Пруэтт приходился двоюродным дедушкой со стороны дедушки Ориона. Дедушка Орион и бабушка Вальбурга были с двоюродным дедушкой Игнатиусом в хороших отношениях, хотя виделись с ним редко. Более того, они даже доверяли двоюродному дедушке Игнатиусу, ведь он был одним из немногих, у кого был доступ к квартире Блэков через сеть каминов-порталов. И вот, 30 июня 1992-го Игнатиус Пруэтт впервые за долгое время явился в квартиру Блэков, причём без приглашения и даже без какого бы то ни было предупреждения. Явился он примерно в 10:30. Его сразу же заметил Кричер, как раз находившийся в помещении с камином-порталом. Гость был незваный, но Кричер знал, что Игнатиус Пруэтт с хозяевами в хороших отношениях, так что просто прогнать его он не мог. Вместо этого Кричер трансгрессировал в трапезное помещение, в котором тогда были и Орион, и Вальбурга, и Кайлус, и сообщил им о появлении Игнатиуса Пруэтта. Не понимая, почему Игнатиус Пруэтт явился без приглашения и без хоть какого-то предупреждения, все трое Блэков позабыли о завтраке и, не доев, пошли в помещение с камином-порталом. - Доброе утро, Игнатиус… - вежливо поприветствовал нежданного гостя дедушка Орион. - Мы, по правде говоря, не ждали вас без приглашения… Более того, вы ни в какой форме не предупредили нас о своём прибытии… Мы удивлены… В чём же дело? Кайлус, внимательно посмотрев на лорда Пруэтта, понял, что тот еле держится на ногах: они трясутся, хоть и не так сильно, как правая рука, в которой лорд Пруэтт держит трость. Левой рукой двоюродный дедушка Игнатиус держался за сердце, которое, похоже, болело и сильно стучало. - Л-Лукреция… - еле проговорил Игнатиус, посмотрев на троих Блэков. Выглядел Игнатиус Пруэтт если не жутко, то точно неприятно, даже весьма отталкивающе. Впрочем, это был тот случай, когда внешность обманчива: как неприметный, совершенно не подозрительный на вид профессор Квиррелл был на самом деле злодеем и пособником Волдеморта, так и, мягко говоря, некрасивый и мутный внешне лорд Пруэтт был на самом деле неплохим в личной жизни и во всём другом человеком, ни разу в жизни не сделавшим ничего по-настоящему плохого. Худой, невысокий (рост его был метр-70), бледный, двоюродный дедушка Игнатиус предстал 30 июня перед Кайлусом старым, потрёпанным жизнью человеком, чем-то напоминавшим старого грифа. С редкими седыми волосами в основном в районе висков, Игнатиус имел длинные, словно вытянутые голову и уши, очень морщинистое, несколько перекошенное, как будто неравномерное лицо с тонкими чёрными бровями, небольшими серыми глазами, что стали красными от слёз, и под которыми ещё были большие круглые мешки, орлиным каким-то носом, ввалившимися щеками, губами, которые как будто полностью высохли от жажды, и небольшим, резко заканчивавшимся подбородком. Руки и соответствующие пальцы были такие худые, что могло показаться, будто бы Игнатиус недоедает, чего на самом деле быть не могло: род Пруэттов - знатный и богатый, и уж у кого, а у лорда Пруэтта точно есть возможность нормально, досыта есть каждый день, и не раз. Правое плечо Игнатиуса, как могло показаться, было немного не на одном уровне с левым. Такой внешний вид не улучшало часто суровое выражение лица Игнатиуса - многим казалось, что он точно неприветливый, хмурый, угрюмый, может, даже злобный человек. К тому же он всегда одевался в чёрное, как будто специально нося пиджаки и мантии помрачнее. Впрочем, те, кто знал Игнатиуса хорошо, понимали, что за таким вот не самым приглядным внешним видом скрывается спокойный, неконфликтный, вежливый, порядочный в личной жизни, искренне любящий жену человек. Ну а по прибытии в квартиру Блэков 30 июня Игнатиус и вовсе с трудом себя сдерживал, быстро заплакал, по-настоящему заплакал… - Лукреция? - переспросил дедушка Орион, когда услышал имя своей старшей сестры, которая как раз была замужем за Игнатиусом Пруэттом. - Что такое? Что с ней? Что случилось? Дедушка Орион хоть и редко виделся со своей старшей сестрой и не особо поддерживал с ней контакты, но, как понял Кайлус 30 июня, всё же был привязан к ней, как брат к сестре, и не был лишён чувства переживания за неё. - У-Уме… - пытался сказать Игнатиус, но ему, похоже, было уже слишком тяжело говорить чётко и связанно. - Уме… В общем, 30 июня Орион, Вальбурга и Кайлус Блэки узнали много нехорошего о Лукреции Пруэтт, носившей до замужества фамилию Блэк и приходившейся Кайлусу двоюродной бабушкой со стороны дедушки Ориона. Лукреция Пруэтт умерла, и это определённо стало для её мужа Игнатиуса ужаснейшим событием в его жизни, ведь он весь трясся, съёживался, неподдельно плакал… Умерла она как раз 30 июня, со слов Игнатиуса, в районе 8 часов утра. Во всяком случае, именно в это время она заснула, заснула навсегда после принятия яда, за счёт которого она, как она надеялась, умрёт, просто заснув, быстро, тихо и без страшных мук. И Лукреция Пруэтт умерла быстро, тихо и без страшных мук. Во всяком случае, она не корчилась и не кричала от боли, как в крайне мучительную для неё ночь с 29 на 30 июня. Причиной таких страданий, как и самых печальных и пессимистичных мыслей, что буквально поглотили Лукрецию, был рак лёгких - как оказалось, он у Лукреции уже был несколько лет из-за сильных стрессов и активного курения. Знали о раке только Лукреция да Игнатиус, тогда как Орион - младший брат Лукреции, весьма близкий ей человек, почему-то не был об этом проинформирован. Из-за рака лёгких, как и ощущения, что она все равно умрёт (другое дело, насколько мучительно), Лукреция, в общем-то, и решилась на самоубийство через принятие яда - лучше уж так, чем долго и мучительно умирать от нескончаемой боли в районе лёгких, сердца и в целом по всему телу… Она не хотела, чтобы Орион воочию видел её страдания и её агонию, и потому попросила Игнатиуса сообщить Ориону о её смерти после того, как её однозначно не станет. Когда Лукреция принимала яд, ложилась спать, чтобы закрыть навсегда, и вкратце подводила итоги своей жизни, говорила последние свои слова, рядом с ней один Игнатиус и был, ну ещё их домовой эльф, но он был не в счёт. Стоя рядом с Орионом, Вальбургой и Кайлусом Блэками, Игнатиус Пруэтт с большим трудом поведал им обстоятельства и подробности смерти жены, с которой его поженили по расчёту, что, однако, не помешало супругам искренне друг друга полюбить, активно вместе путешествовать… Игнатиус несомненно испытывал боль, и физическую, и душевную. Испытал её и дедушка Орион: будь он хоть трижды хладнокровный, сдержанный и чопорный аристократ, смерть сестры есть смерть сестры, в такой ситуации любого нормального человека он прорвёт, он непременно будет плакать, стрессовать, винить себя… И дедушка Орион как раз плакал, стрессовал, винил себя: дескать, слишком редко я с Лукрецией виделся с тех пор, как она стала Лукрецией Пруэтт. И рак лёгких, и смерть сестры в скромные даже по меркам магглов 67 лет (родилась Лукреция 4 апреля 1925-го) дедушка Орион считал своей виной и 30 июня, и в последующие несколько дней, и даже позднее, когда он более-менее отошёл от горя. На самом деле Лукреция стрессовала и докурилась до рака лёгких скорее из-за войны 1970-х, гибели своего племянника Регулуса и террора Пожирателей смерти, но у дедушки Ориона было на этот счёт иное мнение. Бабушка Вальбурга не считала себя виноватой в смерти Лукреции, но стрессовала не меньше, чем дедушка Орион: как-никак они с Лукрецией были близкими подругами, в дошкольные годы и то дружили, тем более что обе родились в 1925 году и вдобавок приходились друг другу троюродными сёстрами. Глядя на то, сколь тяжело дедушка и бабушка переживают смерть двоюродной бабушки Лукреции, Кайлус придался трауру по ней при том, что Лукреция в его жизни вообще никакого участия не принимала и даже ни разу с ним не виделась. Кайлусу было нелегко придаться трауру по человеку, о котором он очень мало знал, но он придался, успокаивал, как мог, дедушку и бабушку, как и двоюродного дедушку Игнатиуса, с которым он до 30 июня 1992-го ни разу не виделся. В один момент дедушка Орион, бабушка Вальбурга и их гость попытались буквально запить горе хересом - крепким и весьма популярным среди магов вином испанского производства. Однако под воздействием хереса они лишь разгорячились и довольно быстро отказались от идеи пить херес дальше. Скончавшуюся Лукрецию Пруэтт надо было похоронить, и поскорее - Игнатиус Пруэтт прям настаивал на этом уже 30 июня, говоря, что тело Лукреции должно как можно скорее обрести покой. Впрочем, самое худшее было не это, а то, что Блэкам было не миновать участия в похоронах Лукреции Уизли. Да, Уизли - почти что нищее рыжее семейство предателей крови, ни во что не ставивших своё чистокровное магическое происхождение и выступавших с нездоровых магглолюбских позиций, тоже приходились родственниками Пруэттам: у покойного лорда Люциана Пруэтта - старшего брата Игнатиуса, была дочь Молли, вышедшая замуж за Артура Уизли и связавшая таким образом род Пруэттов с родом Уизли. Игнатиус и Лукреция Пруэтты прекрасно об этом знали и, к удивлению Блэков, поддержали с Уизли контакты, хоть и неактивные. При этом Игнатиус и Лукреция не стали в глазах Блэков предателями крови. Неконфликтные и нейтральные по натуре, Игнатиус и его покойная жена вообще не желали ничего слышать ни о войне волшебников 1970-х годов, ни о Пожирателях смерти, ни об Ордене феникса, говоря, что они «хотели бы пожить для себя». В ходе войны 1970-х годов Блэки долгое время симпатизировали Пожирателям смерти, а некоторые из них и вовсе числились в Пожирателях, Уизли же поддерживали Орден феникса, но это не мешало Игнатиусу и Лукреции контактировать и с Блэками, и с Уизли. С наступлением мирного времени ничего не изменилось: Игнатиус был вхож в квартиру Блэков на площади Гриммо и при этом никогда полностью не отказывался от общения с Уизли, прежде всего с Молли, своей племянницей. В общем, 30 июня 1992-го Игнатиус сказал, что не проинформировать Уизли о смерти Лукреции никак не получится. Не получится и провести похороны Лукреции без участия Уизли. Орион, выпив определённое количество хереса, какое-то время протестовал, но Игнатиус оказался непреклонен. - Молли тоже Пруэтт, смирись с этим, Орион! - сказал в один момент Игнатиус, и не заметив, как он стал говорить с Орионом на «ты». - А вот и нет! - возразил Орион. - Она перестала быть Молли Пруэтт в тот самый чёртов момент, когда вышла замуж за этого ненормального магглолюбца по фамилии Уизли! - Лукреция бы не позволила похоронить её за спиной у Уизли! Да, они бедные, не знают цену деньгам, и всё такое, но Пруэттам они родственники, понимаешь? Лукреция и Молли, они… Они нормально общались! Общались! Мы бы плохо поступили, не проинформировав Уизли, нельзя же совсем не проинформировать, Пруэтты и Уизли всё же родственники, хоть ты тресни… - Ладно, ладно, информируй и зови на похороны этих Уизли, пропади они пропадом! Но запомни: я пойду на похороны вместе с этими вшивыми предателями крови и магглолюбцами только потому что это похороны Лукреции, моей сестры! Да пусть меня разорвёт, если я после этого ещё куда-нибудь с ними пойду! Лукреция, конечно, родилась в семье Блэков, но представителем семьи Пруэттов она была более достойной, чем эта Молли! Да, более достойной, и если эти Уизли подумают, что на похоронах они будут одни, пусть огорчатся - Пруэтты и Блэкам родственники! - Только прошу тебя, Орион, не говори ты Уизли то, что ты о них думаешь - добром это не кончится, да и нельзя так на похоронах, нехорошо это будет, ведь это ж похороны твоей родной сестры! - О, так я, значит, такой плохой, а Уизли, значит, такие хорошие? Кто променял принципы чистокровных волшебников на всякую маггловскую дребедень, я или Уизли? А кто поддерживает вырождение мира волшебников во что-то маггловское, я или Уизли? - Никаких столкновений и препирательств на похоронах моей жены, понятно тебе?! Это Игнатиус сказал как-то особенно громко, яростно. - Ладно, - ответил Орион спокойнее, чем ранее, - ладно, Игнатиус… Первыми мы им ничего не скажем, больно надо… Нам все равно… Только ты и им скажи, чтобы, как ты сказал, никаких столкновений и препирательств на похоронах… Они ведь не такие уж идеальные - у всех есть скелеты в шкафу, ну те или иные… И у них есть… Этот их Рон, который на одном курсе с Кайлусом… Он гриффиндорец до мозга костей, который, наверно, всех слизеринцев считает тёмными магами и злодеями! Вдруг он как раз и спровоцирует что-нибудь? В общем, ты это… Поговори с Уизли, раз уж ты с ними ладишь, и скажи, чтобы не начинали никаких столкновений и препирательств… Мы-то не начнём, а вот они - чёрт их знает… - Поговорю, - заверил Игнатиус, - не сомневайся… И поговорил, Уизли через него вроде как гарантировали, что вести себя будут сдержанно. После консультаций Игнатиуса как с Блэками, так и с Уизли было решено провести похороны Лукреции на территории родового поместья Пруэттов в конкретный день и конкретное время. 2 июля в 4 часа вечера - такое время похорон устроило и Блэков, и Уизли. Игнатиус в рамках этого успешно выступил эдаким мирным посредником между Блэками и Уизли. Однако он боялся, что на похоронах всё-таки произойдёт что-то дурное. Как следствие, 1 и 2 июля, особенно 2-го, Игнатиус был очень суетливым и нервным, а настойчиво просачивавшиеся в его голову конкретные воспоминания о Лукреции никак не улучшали его душевное состояние. Что бы там ни думал Игнатиус, Орион, Вальбурга и Кайлус Блэки не собирались первыми как-то провоцировать Уизли - больно надо, Уизли того не стоят, обычные вшивые предатели крови и магглолюбцы, и чего из-за них переживать, напрягать голосовые связки? Да чего вообще говорить с ними, если они совершенно других взглядов, идеологические противники? Это все равно что пытаться о чём-то говорить с абсолютно глухим или абсолютно глупым человеком - ничего не поймёт, сколько ни надрывайся. К тому же Уизли это беднота, живущая подобно магглам, к которым испытывает такой нездоровый интерес. На таких среди Блэков было принято смотреть, как на пустое место. К тому же Кайлус и его дедушка с бабушкой всегда были последовательны в том, чтобы вести себя на похоронах тихо и сдержанно, ведь это похороны… Наконец, если равный им по статусу, тоже чистокровный лорд Игнатиус Пруэтт попросил их не вступать первыми с Уизли в дискуссию или ещё что-нибудь, значит, они не вступят, ведь договорённости они всегда чтили как порядочные, не лишённые определённого благородства аристократы. К 4 часам вечера 2 июля 1992-го в районе родового поместья Пруэттов, что посреди английского графства Корнуолл, было солнечно, безоблачно и тепло, слишком уж неподходящая, позитивная погода для похорон, но похороны Лукреции Пруэтт всё же провели. Похоронили её на семейном кладбище Пруэттов неподалёку от Люциана, Фабиана и Гидеона Пруэттов. Люциан - старший брат Игнатиуса, отец Фабиана, Гидеона и заодно Молли, прожил с 15 июня 1919 по 7 января 1983 года, ненадолго пережив сыновей-близнецов, убитых в 1981 году Пожирателями смерти и проживших всего 34 года (родились оба 7 апреля 1947-го). Игнатиус Пруэтт в ходе похорон Лукреции выступал посредником между Блэками и Уизли, следил за тем, чтобы никто из них никому ничего не ляпнул, и так далее. Нервный как из-за похорон жены, которую ему довелось пережить, так и из-за того, что на похоронах этих присутствуют представители двух не ладящих, мягко говоря, родов, Игнатиус то и дело с тревогой поглядывал то в сторону Ориона, Вальбурги и Кайлуса Блэков (род Блэков на похоронах Лукреции представляли только они, живых пока что Кассиопею и Друэллу Блэков было решено на похороны не звать), то в сторону Уизли, которых было больше. При непосредственном захоронении чёрного гроба с телом Лукреции Пруэтт трое Блэков стояли слева от гроба, Игнатиус Пруэтт - параллельно, а Уизли, коих было семеро - справа. Блэки и Уизли выглядели совершенно по-разному. Трое представителей благороднейшего и древнейшего рода были одеты в чёрные, мрачные, но безупречные, эффектные траурные одежды, купленные не где-нибудь, а в Twilfitt & Tattings - элитном магазине одежды в Косом переулке, в котором принципиально не обслуживали магглорождённых и бедноту. Семеро предателей крови, в свою очередь, были настолько бедны, что не имели возможность купить нормальные чёрные одежды для похорон, и потому оделись не пойми во что - в какие-то серые не то жилеты, не то свитера, да и те были явно старые и поношенные, как и серое платье, в котором пришла на похороны Молли Уизли или, если официальнее, миссис Уизли. Вот она, беспросветная бедность, нежелание ничего менять в жизни - таковы были Уизли… Семеро Уизли все были с огненно-рыжими волосами и веснушчатые. Не то, чтобы они все были прям на одно лицо, но и значительных отличий во внешности кого-из них от внешности других не было. Артур Уизли - глава семейства, был худым, с немалыми залысинами и высоким человеком в прозрачных очках, жена его Молли была невысокой и полноватой женщиной с немолодым лицом, из-за которого она выглядела старше Артура. Внешность и внешние различия братьев Перси, Фреда, Джорджа и Рона Уизли Кайлуса не волновали, тем более что 2 июля 1992-го он видел их отнюдь не впервые. Как следствие, Кайлус делал вид, что не замечает четырёх братьев, и ничего им не говорили, они, к счастью, вели себя аналогично. Кайлуса немного заинтересовало наличие в семье Уизли девочки, которая, видимо, была у них самым младшим. С длинными и густыми огненно-рыжими волосами, веснушчатая, как и вся её родня, девочка была низенькой и явно робкой, даже пугливой: вид троих Блэков, на которых она смотрела даже при наличии нежелания, явно неприятно впечатлил её. Как показалось Кайлусу, мелкая рыжая девочка испугалась его, хотя сдержаться всё-таки смогла. Наверняка она нашла нехорошими, пугающими лицо Кайлуса, его взгляд, а уж его невероятно высокий для его возраста рост… Ещё к поступлению в Хогвартс Кайлус вымахал до метра-80, был выше дедушки и бабушки. Ко 2 июля 1992-го он не стал ниже. Вдобавок он на тот момент был чуть более крепкого телосложения, чем его однокурсник Рон Уизли. Рона это, похоже, не пугало, а вот его младшую сестру… Хорошо ещё, что мелкая не заплакала и не закатила истерику, а то на похоронах всё-таки были бы препирательства. В один момент Рон, посмотрев на Кайлуса презрительным взглядом, что-то очень тихо шепнул сестре - сказал, видимо, что-то вроде «Из-за вот этого вот здоровенного слизеринца по фамилии Блэк Гриффиндору не достался Кубок Хогвартса…». Или, может, Рон предостерегал сестру от общения с Кайлусом, говорил, чтобы она даже не приближалась к нему. - «Впрочем, какая разница, что там этот Уизли шепчет своей сестре?», - подумал мысленно Кайлус в один момент. - «Главное, чтобы он и эта мелкая не устроили какой-нибудь скандал и ничего не ляпнули…» Дедушка Орион и бабушка Вальбурга ничего не говорили Уизли, но смотрели на них косо, даже презрительно, как на недругов или даже как на врагов, которых вынуждены терпеть на похоронах родной им Лукреции Пруэтт. Впрочем, столкновений и препирательств, которых так опасался Игнатиус Пруэтт, не произошло - ни Блэки, ни Уизли ничего друг другу не сказали, и словечком не обменялись. Друг на друга они, конечно, поглядывали, но ничем плохим это не закончилось. Как только тело Лукреции Пруэтт было похоронено и обрело покой, трое Блэков, посчитав, что они сдержали данное лорду Пруэтту слово, и что они больше не обязаны находиться рядом с неприятными им Уизли, поспешили уйти. Впрочем, не желая быть грубыми и бесцеремонными в глазах лорда Пруэтта, Орион и Вальбурга Блэки вежливо с ним попрощались. - Идём, Кайлус, мы уходим… - сказала бабушка Вальбурга Кайлусу после того, как попрощалась с лордом Пруэттом. - Конечно… - сказал Кайлус, переведя взгляд с рыжей девочки на лорда Пруэтта. - Всего наилучшего, лорд Пруэтт… Я, эмм, сожалею… Моё почтение… В ответ лорд Пруэтт молча кивнул Кайлусу, Кайлус после этого тотчас же пошёл ускоренным шагом вслед за дедушкой и бабушкой.