Часть 1

      Пришла в себя резко, словно меня выдернули из беспамятства ледяными руками. Голова гудела, мир вокруг плыл, но главное — кто-то истошно орал.       — Катя, почему у меня в кабинете до сих пор не убрано?! Кира может зайти в любой момент!       Чего? Какая Катя? Кто этот человек? Где я вообще?!       Сердце бешено заколотилось в груди, а дыхание сбилось. Я не знала этого грубого мужика, не понимала, как он сюда попал и почему орет на меня. Где сиделка? Почему пустила постороннего в квартиру?!       Я попыталась сфокусировать взгляд, но в глазах плыло, всё расплывалось мутными пятнами. Лежать было жестко, неудобно.       — Катя, почему вы молчите?! И почему вы лежите на столе? Вы дома не выспались?!       Стол?       Я попробовала пошевелиться, приподняться… и замерла.       Я почувствовала, как шевельнулись ноги.       Грудь сдавило страхом. Это была какая-то ошибка, злой розыгрыш. Я не могла их чувствовать! Уже больше десяти лет после аварии я была парализована ниже пояса.       Но сейчас… я ясно ощущала, как двигаются мои ноги.       Голова закружилась от резкого движения, но я всё равно села, сдавленно застонала и замерла, хватаясь за стол. Это не сон. Я чувствую твердую поверхность под пальцами.       Скользнула рукой по столу — пальцы наткнулись на что-то знакомое. Очки. Схватила, быстро нацепила их, и мир наконец сфокусировался.       Я посмотрела вверх — на мужчину, который все еще сверлил меня сердитым взглядом.       Широкие плечи, строгий костюм, довольно мягкие черты лица, но ледяные глаза, в которых сейчас плясало раздражение. Он выглядел так, словно каждую секунду своей жизни раздаёт приказы и привык, что их исполняют без возражений.       — Что за чёрт?! — выдохнула я.       И да, пожалуй, это был самый подходящий вопрос на данный момент.       Стоило мне задаться им, как в голове начали всплывать картинки — чужие воспоминания, эмоции, мгновения чужой жизни. Они пронеслись перед глазами, как сцены из фильма, но это был не мой фильм.       Желудок скрутило в тугой узел. В висках застучало. Какого хера происходит?!       И тут меня накрыло окончательно.       Я узнала этого мужика. И я узнала тело, в которое попала.       “Да ну нахрен…” — прохрипела я про себя, чувствуя, как пот холодными каплями стекает по спине.       Я — Катя Пушкарёва. А этот мужик… Андрей Жданов.       Какого чёрта я угодила в сериал?!       — Катя, вы сегодня в состоянии мне ответить?! — рявкнул Жданов, сверкая глазами, явно не замечая моего внутреннего потрясения. — Почему вы спали на столе?! Почему в моем кабинете не убрано?!       Громкий голос отозвался раскаленными гвоздями в моей бедной голове. Я скривилась, едва не застонала от боли.       — Доброе утро, Андрей Палыч, — прохрипела я, чувствуя, что голос предательски осип после сна. — Вы сами вчера говорили не уходить до вашего распоряжения…       Я произнесла это автоматически, по инерции, выловив в голове последнее воспоминание, но стоило словам сорваться с губ, как в мозгу взорвалась новая вспышка осознания.       Капец. Этот самовлюблённый павлин трахался с какой-то моделькой, а Катю оставил слушать это за дверью?! Или он просто забыл, что она здесь?!       Меня передернуло от омерзения. Гнев вскипел внутри, пульс застучал в ушах.       — В смысле? — Жданов явно офигел. Он прищурился, будто только сейчас понял, что я сказала. — Вы здесь ночевали, что ли?!       Я посмотрела на него исподлобья.       — Ну, конечно, нет. — сухо бросила я, скрестив руки на груди. — Я просто очень люблю спать на твердых поверхностях. А заодно вдыхать ароматы вчерашней похоти. Заряжаюсь энергией, так сказать.       Впервые за всё время он замолчал.       Я видела, как в его голове со щелчком встают на место шестерни. Как он вспоминает вчерашний вечер. Как осознаёт. Лицо его стало немного… стеклянным.       О, вот теперь мне даже интересно, как он будет выкарабкиваться.       — Я вызову уборщицу, и она уберет следы вашего вчерашнего преступления. — с нескрываемой ехидцей заявила я, скрестив руки на груди. — Пока не пришла Кира…       При одном упоминании имени его невесты на лице Жданова мелькнула какая-то тень. Лёгкая, почти незаметная. Но я заметила.       Ах, так ты всё-таки боишься, что она узнает?       А эта тушка, в которую меня засунула судьба, оказывается, была влюблена в шефа. Ну слава Богу, мне не досталось это “счастье”. Нафиг такую любовь с розовыми соплями!       — А в мои обязанности не входит уборка. — добавила я с максимально дружелюбной улыбкой, от которой, подозреваю, у него внутри что-то сжалось. — В принципе, и ночёвка на рабочем месте тоже.       Я чуть подалась вперёд, впиваясь взглядом ему прямо в глаза:       — Как будем выходить из этого положения, шеф?       Жданов молча на меня уставился. Словно анализировал. Словно перед ним внезапно материализовалась другая женщина, а не та, что всегда тряслась от одного его взгляда.       — С вами всё в порядке, Катенька? — вдруг смягчился он и, сука, потянулся ко мне, кладя ладонь мне на лоб. — Вроде температуры нет…       Я резко дёрнулась назад. И чуть не свалилась со стола, мать его! А этот козёл меня вовремя подхватил.       Охренеть. А тело у него зачетное… Нет, серьёзно. Даже через одежду чувствуется каждый рельефный мускул. Чёрт, да я же могу буквально нащупать его пресс через эту грёбаную рубашку!       Стоп! Что я делаю?!       — Отпустите меня. — нахмурилась я, сбрасывая его хватку.       Отступила на шаг и быстрым движением схватила телефон. В голове мелькнули воспоминания Кати. Пальцы сами набрали нужный номер.       — Доброе утро. — холодным, деловым голосом, который никак не вязался с прежней Катей, произнесла я. — Вас беспокоит Екатерина Пушкарёва, секретарь президента. В кабинет Андрея Павловича Жданова требуется уборщица. Считайте, что ещё пять минут назад. Ждём.       И скинула звонок.       Жданов медленно поднял на меня взгляд.       — А если уборщица будет болтать? — в голосе прозвучала угроза.       Я фыркнула.       — Тогда нужно было снять номер в отеле, а не устраивать бардак в собственном кабинете.       Видела бы я себя со стороны, наверное, даже бы поаплодировала.       Жданов сжал челюсть. Видно было, что он охренел. Как бы ему теперь с этой новой Катей справляться?       — Могу я отлучиться в туалет, привести себя в порядок и перекусить в баре? — продолжила я, пожимая плечами.       — Да, Катя… — процедил он. — И… простите, что так получилось.       О! Карл, ОНО ГОВОРИТ «ПРОСТИ»?! Такого в сценарии точно не было.       Жданов буквально выскочил из моего… эээ… кабинета.       Я перевела дыхание, огляделась и обомлела.       Это кабинет?! Да это ебаная кладовка! С потолком в три метра, без единого окна, с кучей бумажных завалов и стопками папок.       Катюха, ну за что ты себя так не любила?!       Кстати, а почему я оказалась в ее теле? Что случилось с девушкой? Неужели ей настолько была неприятна эта ситуация с Ждановым, что она всем сердцем пожелала исчезнуть и оказаться в другом месте?       Неужели… Нет. Я едва не задохнулась от осознания.       Если я здесь… то она… может быть, она в моём парализованном теле?!       От этой мысли меня передернуло. Господи, как она там?! Очнуться в теле, которое не двигается. В теле, которое столько лет не принадлежало самому себе. В ловушке.       От страха мне стало холодно.       Нет, не думай об этом. Сейчас не время рефлексировать!       Я резко выдохнула, закинула на плечо сумку и вылетела из места обитания пылевых клещей. Жданов что-то мне сказал, но я даже не посмотрела в его сторону. В этот момент как раз в дверь постучалась уборщица.       — Доброе утро. — поздоровалась я с ней, не сбавляя шаг.       Она открыла было рот, но я её опередила:       — Приступайте к работе и ни о чём не думайте.       Она моргнула, но кивнула. Я её прекрасно понимала. Ждать адекватного поведения от шефа и его окружения — дело безнадежное.       Но мне сейчас было не до неё. Я уже неслась дальше, пока внутри кипел вулкан мыслей. Нужно привести себя в порядок.       В туалете я, наконец, встала перед зеркалом… И охренела.       Ну и пиздец. Вот прям пиздец в полном смысле этого слова.       Я надеялась, что в жизни тушка выглядит лучше. Но нет. Как в памяти.       — Ну ты и дурында, Катюха… — пробормотала я, с тоской глядя на своё отражение.       Лицо помятое, одежда в хлам. Глаза уставшие. Волосы не пойми что.       Жданов, ты говнюк.       Если бы не его мутки в компании, если бы не то, что Катя сама согласилась в них участвовать… Я бы нахер уволилась. Прямо сейчас. И забыла бы дорогу в этот цирк с конями.       Вы, наверное, задаетесь вопросом: "Сколько же мне было лет в том мире, если я так бодро матерюсь?" И почему не стесняюсь использовать весь спектр народного творчества?       Ну, слушайте…       Шёл мне там седьмой десяток. Но бабулькой с пирожками меня никто не называл. Я была бабулькой с приветом.       А что вы хотели?       Тридцать лет на стройке — и не так заговоришь! Да, официально я занималась финансами компании. Но когда каждый день приходится объяснять рабочим, почему в смете не заложены золотые унитазы, а также напоминать начальству, что взятки — это плохо (но если уж берешь, то хотя бы умей прятать концы в воду), волей-неволей погружаешься в атмосферу.       И вот она — я, закалённая стройкой и бухгалтерией, очнулась в теле… Ну, в теле Екатерины Пушкаревой.       Я снова внимательно посмотрела на себя в зеркало. И вдруг… Улыбнулась.       Чёрт, да я ведь правда рада! Живая! Здоровая! Да пусть даже в этом теле — какая разница? Дареному коню в зубы не смотрят! А внешность — фигня.       Новая прическа? Будет. Нормальные шмотки? Завтра куплю. Немного косметики? Освою. Линзы вместо этих адских очков? Как два пальца об асфальт! А вот брекеты… Нет, ну это реально перебор. Сегодня же найду стоматолога и разберусь с этим средневековым орудием пыток!       Всё! Хватит тут стоять!       Я быстро умылась холодной водой, переплела волосы и насколько возможно расправила одежду.       Всё равно всем будет понятно, что я во вчерашнем. Так что пофиг!       Катя Пушкарёва, версия 2.0, выходит в бой!       Ну вот, только я собралась выйти, только вдохнула полной грудью и приготовилась бодро вылететь в офис…       БАМ!       Врезаюсь прямо в мягкий, но несокрушимый бюст Марии Тропинкиной.       Твою ж мать… Как же я забыла, что в этом офисе у каждого туалета засада?!       За ней тут же весь женсовет.       Аааа, вот только их мне для полного счастья и не хватало!       — Привет, Катюша! — щебечет Маша, аккуратно, но решительно заталкивая меня обратно.       А за ней, словно змеи, шипя и извиваясь, уже заползает остальная бригада допроса с пристрастием.       — Ты что так пронеслась мимо нас? — прыскает Шура, хитро щуря глаза, как опытный следователь. — Как будто за тобой волки гнались!       — А на тебе вчерашняя одежда? — подозрительно уточняет Амура, сканируя меня, как рентгеном.       — Так что, с Колей у вас наконец всё наладилось?! — радостно вскидывается Таня, с искорками надежды в глазах.       Фу, нет!       У меня аж лицо само скривилось, как от лимона.       Коленька… милый, добрый, свой в доску Коля… Но не мой типаж вообще!       Ещё раз погружаюсь в память Кати и тихо выдыхаю. Да, они были друзьями, почти семьей. Но любовь? Ну, нет.       А вот при виде Жданова… Тут уже розовые очки и сердечки в глазах.       Капец.       — А что случилось? — удивляется Маша. — Вы поссорились?       И вот тут мне реально лень что-то разжевывать.       — Да, мы расстались. — отрезаю, чтобы сразу закрыть тему.       Повисает гробовая тишина. Все тупят в меня, как будто я объявила, что Земля плоская.       — Но почему?! — наконец подаёт голос Таня, явно в шоке. — Вы же так любили друг друга!       О, Господи…       Даже в этом теле мне придётся разруливать тупые любовные интриги? Ну, держитесь.       — Вот так! — широко улыбаюсь и разыгрываю перед ними спектакль под названием "Дружба Побеждает Всё".       — Мы неожиданно поняли, что чувства остыли.       Пауза. Драматическая. Все затаили дыхание.       — И что зря вообще это затеяли.       Тут уже я сама себе верю!       — Мы ведь с детства знакомы. Всегда были горой друг за друга.       И тут я ловлю странный взгляд Маши.       Блин, кажется, она что-то заподозрила.       Но я держу лицо! Потому что, пока они тут переваривают сенсацию, в моей голове совсем другой вопрос: "Как теперь незаметно слить этот цирк и не угодить в новую ловушку?"       — Так а почему тогда на тебе вчерашняя одежда? — подозрительно прищурилась Маша.       Вот ведь зараза въедливая!       Именно она и выдаст меня первой, если что. Но я не лыком шита.       — Заработалась и уснула на рабочем месте. — фыркнула я, словно это вообще пустяк.       А потом решила подлить масла в огонь, пока не начали разбирать мою внешность по кусочкам.       — А потом поняла, что Жданов закрыл меня в своём кабинете!       Девочки возмущенно загудели.       — Да как же так?       — Вот гад!       — Совсем обнаглел!       О, давайте-давайте! Ненавидьте его всем сердцем, а меня не трогайте!       Но тут Амура врывается с козырей:       — Слушай, а ведь его вчера видели с какой-то девицей.       И повисает зловещая пауза.       Я чувствую, как в ушах начинает звенеть.       БЛЯТЬ. Вот это дерьмо.       — И никто не видел, как они уходили… — Амура хитро смотрит на меня, явно связывая факты.       Щёки вспыхнули, будто меня макнули в кипяток.       Ну, Жданов… Если уж решил скрывать, можно было и получше шифроваться, а?       — Так всё-таки была девица? — с пониманием спрашивает Ольга Вячеславовна.       Я сжала зубы. Вариантов нет. Надо делать так, чтобы все поняли, но не могли использовать это против меня.       — Но я вам ничего не говорила! — поспешно выпаливаю, глядя на них заговорщически. — А то он с меня три шкуры сдерет. Да он уже начал! — возмущаюсь. — С утра орал, почему я не убрала в кабинете.       Тут Амура щурится и вдруг делает вывод:       — Так, подожди…       Ой-ой.       — Ты что, была в своей каморке, когда они…       Она делает какие-то странные жесты руками.       Я моргаю. А потом щурюсь, пытаясь осмыслить. А потом до меня доходит.       Ах ты ж...       — Когда они трахались? — невозмутимо переспрашиваю, глядя на нее в упор.       И женсовет выпадает в осадок. Таня начинает кашлять. Шура медленно опускает руки. Маша на всякий случай крестится.       — Ну называйте вещи своими именами! — усмехаюсь. — Да, я была там. — Делаю паузу. — Этот павлин просто забыл обо мне.       — О, Господи! — Ольга Вячеславовна прижимает руку к губам.       А я понимаю, что ещё ни хрена не добила ситуацию.       — Ну, судя по звукам, которые издавала та швабра, он в этом деле горяч…       И тут я их теряю. Всё. Они просто охуели. Полный перезагруз. Кто-то выронил ручку. Кто-то прикрыл рот ладонью.       Мне нужно уходить, пока они переваривают!       — Прошу прощения, но мне нужно перекусить и приступать к работе. Пока Жданов не послал за мной поисковую группу.       Смотрю на них со значением.       — И помните… — Драматическая пауза. — Я вам ничего не говорила!       — Мы могила, Катька! — Маша козыряет.       Но Амура сузила глаза.       — А ты как-то изменилась… — протягивает она подозрительно. — Неужели недосып так подействовал?       Ну что за глаз-алмаз!       Я разворачиваюсь, хитро улыбаюсь и выношу вердикт:       — Нет. Просто разбились розовые очки.       И пока они пытались осознать это, я молнией пронеслась мимо них и выскочила из туалета.       Вот это день!       А ведь он только начался.       В баре я заказала себе зеленый чай и парочку сэндвичей. Всё, чем мог похвастаться мой нынешний желудок, — это способность переваривать что угодно на автомате. Так что я затолкала в себя еду в рекордные сроки, запила чаем и, пока организм пытался понять, что вообще произошло, рванула обратно в кабинет Жданова.       Нужно дальше ломать его систему.       Как только я влетела в кабинет, то с боевой радостью объявила:       — Шеф, я вернулась!       И тут мой взгляд зацепился за Малиновского.       Роман Дмитрич развалился в кресле, попивая кофе. Гадкий, злобный клоун и вечный собеседник моего начальства. Но я — не из пугливых!       Широкая улыбка! Дружеский энтузиазм! Ложная искренность!       — О, Роман Дмитрич! — жизнерадостно воскликнула я. — Рада видеть вас в добром здравии!       Малиновский аж подавился кофе.       А-ха-ха, идеально! Вот вам и нежданчик!       Жданов вытаращился на меня, как на взбесившегося енота.       — Катенька… — полузадушено прохрипел Малиновский, пытаясь не захлебнуться. — Вы сегодня полны энергии.       И захрипел ещё сильнее, продолжая давиться.       Ну чего ты мучаешься, дядя?       Я подошла и с пираньей улыбкой на лице со всей души всадила ему несколько ударов по спине. Шлёп! Шлёп! Шлёп!       — Все-все! Дышу! — завопил он, резко отпрыгивая.       Я довольно хлопнула в ладоши.       — Ну вот и отлично!       Жданов прикрыл глаза и что-то выдохнул.       Наверное, молитву.       Но я не дала ему шанса на спасение. Разворачиваюсь к нему и, растягивая лицо в фирменной улыбке, спрашиваю:       — Андрей Палыч, разрешите попросить?       Его аж передернуло.       — Попробуйте. — сказал он осторожно.       В голосе таилась темная бездна.       Мне плевать. Я блестяще улыбнулась и поставила шах:       — Мне нужен новый кабинет с окнами.       Жданов замер.       — Я больше не могу работать в такой обстановке! Ещё немного — и я просто задохнусь там!       И, чтобы добить окончательно, добавляю с самым милым тоном:       — И я больше не желаю слушать, что здесь происходит.       Смотрю прямо в его душу. В его грешную, распутную душу.       Пауза.       Жданов не дышит. Малиновский прикрывает рот кулаком и с огромным интересом наблюдает. Жданов прищуривается.       — Вы намекаете, что слышали… всё?       Змея-искусительница, прямо в глазах прищурилась!       Я прикидываюсь святой.       — Я ничего не намекаю, Андрей Палыч. Просто очень хочу кабинет с окнами.       И молча улыбаюсь.       Эта улыбка означала только одно.       Да, Катя слышала всё. Каждую деталь. Каждое мерзкое слово, каждую их подковерную интрижку.       Как они обсуждали ее — словно она не человек, а пешка в их игре. Как перебирали варианты, кому бы ее «влюбить» ради спасения их драгоценной компании. Как подозревали Колю Зорькина — того самого, кто был Катиной семьёй, её самым близким человеком — в желании «украсть» их империю. Как они решали ее судьбу, будто это не ее жизнь, а очередная сделка на переговорах.       Эта улыбка означала, что да, она слышала, что он делал с девицей этой ночью. Каждую деталь, каждый вздох, каждый стон, который его ночная девица издавала с таким энтузиазмом.       И то, что они так беспардонно обсуждали с Малиновским столько времени с момента ее появления в компании.       Катя по наивности упустила большую половину смысла, но я нет. Я жила слишком долго и слишком много видела.       Со мной этот трюк не пройдёт, Жданов.       Он пытался удерживать лицо в нейтральном выражении, но я видела: его напрягло то, что я теперь знаю. Ох, напрягло знатно. Его голос охрип, словно он только что пробежал марафон.       — Подойдите к Урядову… — выдавил он.       Пауза.       — Скажите, что я попросил.       О, Андрей Палыч, как послушно-то!       Я довольно кивнула.       — Прекрасно.       Развернулась, но тут же остановилась на пороге. Поворачиваюсь и выдаю контрольный в голову:       — И да… можете больше не бояться Зорькина. Мы расстались.       Жданов моргнул. Малиновский подавился воздухом.       — Но это не помешает ему работать в том же темпе.       И вишенка на торте: Я насладилась их офигевшими мордами. Каждой мышцей лица, каждым напряженным взглядом. И гордо, с идеально ровной спиной вышла из кабинета.       Чёртовы павлины.       Не прошло и нескольких шагов, как с места подскочила Виктория Клочкова. Её взгляд был переполнен смесью ужаса, негодования и чистого шока.       — Пушкарёва, это что за дела?! — прошипела она, словно разъяренная гусыня. — Ты вообще офонарела, так разговаривать с начальством?!       Ой, Клочкова, завидуешь, да?       Я даже не посмотрела в её сторону, только фыркнула, словно меня отвлекла какая-то глупая муха.       — Тебя забыла спросить!       И плавно, с грацией хищницы пошла дальше. От бедра, как положено. Пусть эта курица теперь переваривает мои слова.       А выйдя в коридор, я сразу ускорила шаг.       В груди всё кипело. Они загнали компанию в такую жопу! И ведь не потому, что не хватало ума или опыта.       Нет. Просто жадность. Просто амбиции. Просто желание быть круче, выше, успешнее любой ценой.       И Катю втянули. Сломали, использовали, а теперь еще и "влюбить" хотят, чтоб спасти компанию. А мне теперь всё расхлебывай!       Ну ничего. Я ещё переверну здесь всё вверх дном.