Часть 2

      — Танюшка, Урядов у себя? — подошла я к нужному кабинету.       — Да… а зачем он тебе? — икнула Таня, заметив мой хищный взгляд.       — Нужен, — фыркнула я и, не теряя времени, постучала в дверь.       — Да-да, войдите, — раздался голос изнутри.       Я ворвалась в кабинет с выражением полной решимости.       — Георгий Юрьевич, вы мне нужны! — выдохнула я с придыханием, добавив немного драматизма в голос.       И сломала мужика. Потому что он тут же подавился воздухом, дернулся и замер, таращась на меня с полным спектром эмоций — от ужаса до непонимания.       — Екатерина Валерьевна?! — прохрипел он, окончательно вернув себе дар речи. — Что случилось?       — Мне надоело ютиться в каморке без окон, и Андрей Палыч разрешил вам подыскать мне нормальный кабинет, — невозмутимо пояснила я, чуть склонив голову набок, словно кошка, которая только что поймала мышь и теперь ждет похвалы.       Георгий Юрьевич буквально обмяк.       — Фух, — он театрально вытер со лба несуществующий пот. — Это можно устроить. Вам поближе к шефу?       — Без разницы. Можно и подальше. Буду заниматься фитнесом! — ухмыльнулась я.       Он на секунду завис, а потом хохотнул, явно не ожидая от серой мышки Пушкаревой такой бодрой наглости.       — А вы юмористка, госпожа Пушкарева, — оценил он, вставая со стула. — Тогда пойдемте, есть парочка свободных помещений. Например, бывший кабинет Ветрова, которому пока так и не нашли замену.       Я с интересом подняла бровь.       — Ну почему же? Я неплохо справляюсь с его обязанностями, — с самым невинным видом протянула я.       Урядов снова хохотнул, но уже с оттенком удивления.       — Вам точно кофе не подменили сегодня? — шутливо поинтересовался он, выходя из кабинета.       А я только загадочно улыбнулась. Пусть привыкают.       Мы подошли к кабинету напротив, и Урядов, словно настоящий джентльмен, приоткрыл дверь передо мной.       — Дамы вперед! — театрально взмахнул рукой он, словно представления без меня не начнутся.       Я фыркнула, заходя внутрь.       — Мерси, месье Урядов! — хихикнула я, слегка наклонив голову в преувеличенном реверансе.       Этот мужик мне нравился. Конечно, та еще натура кобелиная, но я за свою прошлую жизнь таких навидалась выше крыши. Ой, если бы вы знали, сколько раз мне приходилось утирать нос самоуверенным бабникам, думающим, что они неотразимы! А Урядов, по крайней мере, был в меру безобидный — просто любил пофлиртовать, не переходя границы. И умный, что уже плюс.       Пока я размышляла, он с легким подозрением оглядел меня.       — Катенька, с вами точно все в порядке? Может, врача вызвать?       Я закатила глаза, усмехнувшись.       — Я жива, здорова и полна сил! Со мной все прекрасно, — отмахнулась я. — Но спасибо за беспокойство!       Он хмыкнул, но не стал спорить.       Тем временем я внимательно осмотрела кабинет. Просторный, с высокими потолками, большим окном и вполне приличной мебелью. Определенно лучше моей нынешней каморки, но… чего-то не хватало. Я медленно прошлась по комнате, провела пальцем по столу (пыль! у-у, бардак), выглянула в окно.       Неплохо. Но что-то не то.       — Показывайте следующее помещение! — бодро скомандовала я, поворачиваясь к Урядову. — Будем сравнивать!       Он прищурился, будто пытался разгадать скрытый смысл в моем поведении, но затем усмехнулся.       — Хорошо. Только оно возле мастерской Милко, — предупредил он.       Я расплылась в широкой улыбке.       — О! Я уже больше склоняюсь к нему, хоть еще и не видела! — засмеялась я. — Это ж каждый день сколько заряда бодрости!       О, да! Кабинет рядом с главным эстетствующим провокатором офиса? Это было бы шикарно. Милко был ходячей бурей эмоций, а я как раз нуждалась в свежем ветре перемен. Да и наблюдать за его спектаклями вживую — уже само по себе развлечение.       — Тогда пошлите, Екатерина Валерьевна, — с улыбкой кивнул Урядов.       Я энергично зашагала за ним, предвкушая, что же будет дальше.       Света и Таня только переглянулись, будто пытались вычислить, какая вошь меня сегодня укусила. А я лишь загадочно улыбнулась. Пусть гадают. У меня теперь новая жизнь, новые приоритеты, и я намерена перевернуть этот офис с ног на голову — в хорошем смысле, конечно.       Мы с Урядовым шли по коридору, а я уже издалека слышала знакомые возмущенные вопли Милко. Кто ему опять не угодил? Судя по интонациям, кто-то явно совершил непростительный грех — то ли не ту пуговицу пришил, то ли осмелился сказать, что бархат в этом сезоне не в моде.       — Гениально! — почти зашипел он где-то за стеной. — Просто гениально убить весь силуэт этой нелепой драпировкой! Вы что, хотите, чтобы это носили только в доме престарелых?!       Я еле сдержалась, чтобы не заржать. Да, тут мне скучно точно не будет.       Тем временем Урядов открыл дверь кабинета и жестом пригласил меня внутрь.       — Прошу, Екатерина Валерьевна.       Я шагнула вперед, сразу нащупала выключатель и включила свет. В воздухе тут же взвилась пыль, затанцевав в лучах солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы.       — Ого, тут будто никого годами не было, — пробормотала я, оглядываясь.       Кабинет был заметно больше предыдущего, и это уже радовало. Два широких окна, через которые лился естественный свет, удобный мягкий диван в углу, массивный стол с толстой столешницей, а не тот хлипкий агрегат, за которым я раньше корпела. Ничего так. Очень даже.       Я подошла к окну и выглянула наружу. О! А вид-то на другую сторону от здания! Это уже значительный плюс. Вон там даже небольшой парк виднеется, а не унылая парковка, как с той стороны.       — Как вам этот кабинет, Екатерина Валерьевна? — подал голос Урядов, когда я слишком надолго зависла у окна.       Я обернулась и широко ему улыбнулась:       — Мне нравится, Георгий Юрьевич. И даже не слышу воплей Милко. — Я прислушалась. — Видимо, тут действительно хорошая звукоизоляция. Это бесценно.       Урядов хмыкнул:       — Но вы ведь понимаете, что теперь вам придется бегать к Андрею Павловичу через весь офис, если он вдруг потребует немедленного появления? Или вы не шутили про фитнес?       Я картинно подняла палец вверх, словно собиралась произнести что-то мудрое.       — В каждой шутке есть доля правды!       — Ну-ну. — Он скептически приподнял бровь, но уже понимал, что переубеждать меня бесполезно.       — И мне действительно нравится этот кабинет, — добавила я.       — Но здесь не будет секретаря, — продолжил он свои «предупреждения».       Я только фыркнула.       — Кофе я и сама себе смогу сделать, не переживайте.       — Как скажете. Тогда закрепляем этот кабинет за вами. Я распоряжусь, чтобы сюда перенесли ваш компьютер и телефон. И уборщицу вызову, — скривился он, брезгливо оглядывая пыльные поверхности. — Тут явно давно не делали влажную уборку.       — Буду вам благодарна, Георгий Юрьевич, — усмехнулась я, а внутри меня уже разливалось приятное предвкушение.       Новый кабинет — это новый старт. И черт возьми, я собираюсь сделать его действительно своим.       Мы только вышли из моего нового кабинета, как из мастерской вылетел сам Милко. Нет, он не просто вышел — он вырвался в коридор, словно у него за спиной взорвалась фабрика по производству безвкусицы, а виноват был лично он.       Глаза на выкате, волосы растрепаны, лицо выражает вселенскую трагедию. Если бы можно было передавать эмоции по воздуху, его состояние звучало бы как симфония отчаяния.       — Жорик! Это капут! Они меня достали! — завопил он, вцепившись в Урядова как утопающий в спасательный круг. — Вот с кем я работаю каждый день…       Но тут его взгляд упал на меня, и он, кажется, потерял дар речи на долю секунды. А затем начался новый акт кордебалета.       — Пушкарева?! — возопил он, хватаясь за голову. — Что ты здесь делаешь?! У меня и так настроения нет, а ты его еще больше портишь своим отвратительным внешним видом!       Вот это встреча. Я даже слегка удивилась. Ведь шикарный же мужик! Высокий, статный, с выразительными чертами лица… Именно мой типаж. Но откуда столько яда? Или это его защитная реакция? Творческим людям, конечно, многое можно простить, но…       Где-то в глубине души шаловливая мысль скользнула: эх, я бы его потискала, чтоб узнать, что он прячет под этими экстравагантными шмотками. Интересно, а в жизни он такой же экспрессивный?       Я неприкрыто его разглядывала, и, видимо, Милко что-то уловил в моем взгляде. Потому что вдруг резко замолчал, захрипел и, кажется, даже чуть не задохнулся.       Сегодня у них, похоже, традиция — новая Катька вызывает мгновенное удушение. Стоит мне появиться, и мужчины тут же начинают хвататься за горло и кашлять.       Я мысленно заржала, но отрывать оценивающий взгляд от Милко не спешила.       — Почему ты так смотришь?! — прохрипел он, будто я не просто пялилась, а уже сняла с него пару слоев одежды мысленным взором.       — Как? — я изобразила удивление, чуть приподняв бровь.       — Как будто пытаешься раздеть взглядом, — выдавил он и… тут же схватился за сердце. — Олечка! Караул!       Из мастерской немедленно выскочила Ольга Вячеславовна, вооруженная стаканом с какими-то каплями. Она уже на ходу цедила туда успокоительное, привычно, словно делает это не в первый раз.       — Милко, ну ничего же не случилось! — причитала она, но ее взгляд тут же наткнулся на нас с Урядовым.       Тем временем Милко, все еще задыхаясь от собственной догадки, нервно выхватил у нее стакан и залпом выпил содержимое, словно это могло спасти его от… меня?       Урядов наблюдал за этим спектаклем с нескрываемым интересом, чуть склонив голову набок, как будто любовался новым экспонатом в зоопарке. Причем этим экспонатом была явно я.       Ну-ну, Георгий Юрьевич, смотри-смотри. Новая Катька еще покажет себя.       — А что вы здесь делаете? — с подозрением спросила Ольга Вячеславовна, прищурившись, словно я вознамерилась похитить Милко и утащить в свое логово.       — Смотрим мой новый кабинет, — с самой лучезарной улыбкой сообщила я, не отрывая взгляда от лица модельера.       И это стоило того.       Милко как будто потерял сигнал с вышки, а потом и вовсе отключился. Цвет с лица слез, будто решил не участвовать в этом балагане, и он начал медленно оседать, как перезревший фрукт.       — Умираюю… — трагично простонал он слабым голосом, прижимая ладонь к груди, как истинный артист.       Мы с Урядовым переглянулись, молниеносно синхронизировались и в один момент схватили беднягу под обе руки, пока он не рухнул с высоты своего немалого роста.       Ну вот, представился шанс потискать его законным путем!       — Милко, ну что же вы такой нежный, — фыркнула я, якобы заботливо придерживая его за грудь, но не упустив возможности скользнуть ладонью по его торсу.       О-о-о, да тут не просто конфетка — целый шоколадный батончик с хрустящими орешками! Упругие мышцы, мощный рельеф… Я даже почувствовала, как внутри меня, словно шампанское, забродили пузырьки возбуждения.       Конечно, мое новое, молодое и почти не любленное тело реагирует! Такой экземпляр в руках!       Милко, к сожалению, долго в коме не пробыл. Как только осознал, что я держу его не только ради спасения его чести и достоинства, но и с явным интересом, он резко ожил, выпрямился, словно током шарахнуло, и тут же отскочил.       — Не трогайте меня! — выпалил он, всплеснув руками, будто я была радиоактивной.       Но я-то заметила слабый румянец, что пробежал по его скулам!       Так-так-так… Неужели он тоже что-то почувствовал?       Я медленно скрестила руки на груди, чуть наклонила голову и ухмыльнулась.       — Боитесь? — протянула я, смакуя момент.       — Я?! — он аж задохнулся от возмущения. — Тебя?!       — Меня. — моя ухмылка стала еще шире.       Милко побагровел, затем снова побледнел, вытер вспотевший лоб и повернулся к Ольге Вячеславовне:       — Олечка, мне еще капли. Срочно! И желательно с чем-то покрепче.       А я только довольной кошкой мурлыкнула:       — Что ж, думаю, нам будет очень весело, Милко… — А потом повернулась к Урядову. — Идёмте, Георгий Юрьевич, у нас много работы, — захихикала я, поправляя воображаемый шлейф. — Жданов, скорее всего, меня уже обыскался и в отчаянии послал поисковую группу.       — Ну вы даёте, госпожа Пушкарева! — расхохотался Урядов, прикрывая рот ладонью, словно боялся, что из него вырвется что-то непотребное. — Так доконать Милко всего за пять минут… Это же талант, а не работа!       Я грациозно кивнула, принимая комплимент, при этом не сбавляя шаг.       — Но всё-таки… — он чуть склонил голову набок, с интересом глядя на меня, — что с вами произошло? Откуда такие перемены?       — О, Георгий Юрьевич, всё просто: из-за склероза шефа я провела ночь на рабочем месте. Он меня запер в своём кабинете.       — Да ну?! — Урядов аж присвистнул.       — Да так, фигня… Выяснила, что на столе спать совершенно неудобно. Поэтому я решила обзавестись своим собственным углом, чтобы не зависеть от внезапных приступов забывчивости начальства.       — Ох… — протянул он, явно впечатленный.       — А вообще, я решила жить на полную катушку, — продолжила я, кокетливо пожав плечами. — Как уже говорила: я жива, здорова, молода… А над красотой ещё поработаем, это исправимо.       И я красноречиво показала на свой внешний вид, всем своим видом намекая, что грядут великие свершения.       Урядов прищурился, ухмыльнулся и выдал:       — В тихом омуте черти водятся…       — Водятся, ещё как, — усмехнулась я.       — Ну что ж, с удовольствием буду наблюдать за вашим преображением, Екатерина Валерьевна, — с придыханием произнёс он и… О, Господи…       Выцепил мою руку! И, наклонившись, явно собрался её поцеловать!       НАЧАЛОСЬ.       Я ещё не успела переварить его намерения, а внутри уже вспыхнуло тревожное «БЕЖАТЬ!».       Нет, конечно, это было бы мило и романтично… Если бы не было так внезапно и стремно!       — Спасибо, Георгий Юрьевич, — осторожно, но решительно я высвободила свою лапку из его хватки.       И, даже не дожидаясь его реакции, бодро развернулась на каблуках и потопала прочь, при этом чувствуя его изучающий взгляд у себя на спине. И уже почти скрываясь за углом, услышала его восхищенный вздох:       — Какая женщина! Огонь!       По спине пробежал холодок.       Ну нахер.       Пора следить за своим языком и с этим мужчиной больше не откровенничать…       Пробегая мимо ещё одного отдела, я, конечно же, врезалась в Киру Юрьевну.       Ну всё, приехали.       Кажется, судьба решила сегодня меня конкретно потрепать. А я-то наивно надеялась добраться до Жданова живой. Или мне можно сразу паковать вещи? Не в новый кабинет, а на выход?       Я расправила плечи, нацепила самую вежливую, самую безобидную улыбку и почти пропела:       — Добрый день, Кира Юрьевна.       С ней решила побыть старой Катей — от греха подальше. Но, как говорится, не тут-то было.       — Катя, почему вы носитесь по коридорам? — строго спросила она, даже не поздоровавшись.       О, Боже, какой кошмар!       — Спешу к шефу, меня все задерживают! — фыркнула я, с трудом подавив желание закатить глаза.       — А где вы были? Не у Милко случайно? — ехидно уточнила она. — А то его вопли аж сюда слышно было, — ухмыльнулась она так, что у меня зачесались кулаки.       Вот стерва!       Я выдержала её взгляд и гордо кивнула:       — Да, я была рядом. Андрей Павлович разрешил мне выбрать новый кабинет. Я и выбрала.       — Возле мастерской Милко? — прищурилась Кира. — А почему так далеко? И зачем вам вообще новый кабинет?       Ой, пошла жара.       Я сделала вид, что задумалась. Потом медленно, по-кошачьи, наклонила голову и в упор посмотрела на неё.       — Кира Юрьевна, скажите честно, — мурлыкнула я, — вы смогли бы работать в той кладовке, которую мне выделили?       Она даже неосознанно сделала шаг назад.       О, вот это победа!       Но мне уже реально поднадоели эти вопросы. Все такие умные, что аж зубы сводит!       — Я поняла вас, — нехотя протянула Кира. Но не сдавалась! — Но почему сейчас? Раньше вас всё устраивало.       — А сейчас нет! Особенно, когда обо мне забывают и закрывают на ночь в кабинете!       ЗАЧЕМ Я ЭТО СКАЗАЛА?!       Какого чёрта мой мозг выключился на ровно две секунды, но успел зарыть меня по самую макушку?! Теперь она точно начнет допрос с пристрастием.       Вот я дура!       Сама же себе могилу рою… лопатой, экскаватором и бригадой рабочих.       — Да что вы говорите? — протянула Кира, скрестив руки на груди. Ух, как ей понравилась моя оговорка. Чует кровь! — Удивительная забывчивость у Андрея. Что же вчера такое случилось?       Вот стерва, а? Уже готовит свою колкость, чтобы сжечь меня дотла.       Но в этот момент из коридора, как разъяренный бык, вылетел сам Жданов.       — КАТЯ!!! — его голос прокатился по офису, как взрывная волна.       Я аж вздрогнула.       Господи, почему этот человек так любит поорать?!       Ладно в кабинете — там хоть стены звук глушат. Но не посреди офиса же, мать вашу!       Шура и Амура резко сделали вид, что их тут нет. Уткнулись в мониторы, блокноты, потолок — куда угодно, лишь бы не попасть под раздачу.       — Почему я должен искать вас по всей компании?! — продолжал орать Жданов. — У нас куча работы, а вы прохлаждаетесь не пойми где!       О, ну всё!       Я медленно вдохнула, медленно выдохнула и с самым ледяным взглядом пригвоздила его на месте.       — Во-первых, прекратите орать! — выплюнула я, скрестив руки. — Мы не на базаре.       Офис замер. Впервые за долгое время кто-то смог осадить Жданова, и это была я.       — Во-вторых, вы сами меня отпустили к Урядову выбирать новый кабинет. — Я сделала шаг вперёд, и он инстинктивно отступил. — И я не виновата, что меня задерживают все, кому не лень!       Ой, как у него глаз дернулся. Но это ещё не всё, милый шеф!       Я приблизилась впритык, сверля его взглядом.       — И в-третьих, какого хера я должна слушать ваш ор после почти бессонной ночи по вашей же вине?!       В офисе кто-то тихо охнул. Кажется, это была Амура.       — Вы. Забыли. Обо мне. — чеканила я каждое слово, как пули. — И закрыли в своём кабинете!       Жданов открыл рот, но я его перебила:       — А теперь ещё и орёте непонятно за что!       Где-то упала ручка. В помещении повисло гробовое молчание.       Я скрестила руки на груди и с нажимом выдохнула:       — Поэтому я и переезжаю в другой кабинет.       Шаг вперёд.       — Вас стало слишком много.       И с гордо поднятой головой я развернулась на каблуках и удалилась в свою каморку, оставив в шоке Жданова, Киру и всех сотрудников офиса. Краем глаза я заметила изумленный взгляд Милко.       И этот даже прибежал на мой крик?!       Ну всё, точно эхо разносит по всей компании. Лучше бы ремонт нормальный изначально делали!       Я пронеслась по коридору, оставляя за собой цепочку офигевших лиц.       Клочкова? Шокирована.       Малиновский? Замер с чашкой кофе на полпути ко рту.       — А что там за ор стоял? — задал он невинный вопрос, но я даже не удостоила его ответом.       Хлоп! Я влетела в свою «каморку» и с такой силой захлопнула дверь, что где-то заскрипели стены, а из угла посыпалась штукатурка.       Заебал!       Я столько лет на стройке проработала, а этот великовозрастный ребёнок с золотой ложкой в жопе успел выбесить меня за два часа! Не два дня. Не неделю. Два часа!       Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Но не тут-то было!       — ГДЕ ОНА?! — раздался очередной ор Жданова, сотрясая стены.       Я закатила глаза.       Господи, ну не мужик, а сирена воздушной тревоги!       — У себя, — спокойно ответил Малиновский, но потом тихо добавил: — Ты бы оставил её, а то она так хлопнула дверью, что мне страшно стало.       Идея, конечно, хорошая. Но нет! Жданов слышит только себя.       ГРОХОТ! ДВЕРЬ РАСПАХНУЛАСЬ!       И в мою каморку ворвался он. Жданов. Весь в гневе.       — Пушкарёва! — зашипел Жданов так, будто у него внутри сейчас разорвется граната, и начал метаться по моему чудо-кабинету, в котором негде развернуться.       Господи, ну куда ты мечешься?!       Я даже пожалела, что не захватила пакетик семечек.       — Что за цирк вы устроили?! Как вы посмели поднять на меня голос?! — заорал он снова.       Ах, всё-таки можно было без криков? Пфф, не может без них, блин.       — Вы понимаете, что я могу уволить вас в любой момент?!       Я внимательно посмотрела на него, затем на стену, где опасно шаталась штукатурка, потом снова на него. Похоже, придется заново учить его манерам.       — Ну ничему жизнь не учит… — разочарованно покачала я головой.       Он замер.       — Мне написать заявление? — невозмутимо спросила я, совершенно успокоившись.       Вспомнила, что я на коне, и он сам меня на него посадил.       Жданов открыл рот.       Я продолжила, развлекаясь:       — Но кто выплатит долг "НикаМоде"?       БАХ! Андрей Павлович резко подавился воздухом.       Вот это, конечно, было красиво.       — Или вы забыли, что сами сказали мне оформить компанию на себя? — удивлённо вскинула брови.       Тишина.       — Зорькин работает над увеличением капитала вашей компании, чтобы можно было закрыть все кредиты.       Жданов уже сдулся. Но я не закончила.       — Я пашу здесь за троих.       Всё. Теперь он белее штукатурки.       — А чем занимаетесь вы?       Я сделала шаг к нему, чуть склонив голову. Теперь моя очередь наступать.       — Рассуждаете, какую модельку следующую затащить в койку?       Жданов резко моргнул.       Бинго.       — Или, может, продумываете план, как "влюбить" меня, чтобы спасти компанию?       Жданов уже стоял с каменным лицом. Судя по всему, его процессор завис.       — Вот как вы заговорили… — страшным голосом выдавил он.       И вот тут настал момент, когда Вселенная решила нас всех спасти.       — Так, всё. — влетел Малиновский.       Ну наконец-то!       — Выговорились и хватит! Мы все не правы, давайте поставим точку, пока окончательно не рассорились.       Он посмотрел на меня. Потом на Жданова. Потом снова на меня.       — А лучше расходитесь по разным углам, пока тут не началась атомная война.       Я фыркнула. Жданов раздраженно выдохнул.       Но самое интересное?       Мы реально начали расходиться по углам.       Как раз в тот момент, когда мы с Ждановым замерли в напряженной тишине, пытаясь понять, кто кого сильнее заебал, в кабинет вломились рабочие.       — Здравствуйте, мы тут, чтобы перенести ваш компьютер и телефон, куда скажете.       О! Спасибо, Вселенная!       — Какой кабинет вы выбрали? — сухо спросил Жданов.       Ну вот, теперь его интересует, куда я переезжаю.       Я невозмутимо посмотрела на него:       — Возле мастерской Милко.       — А подальше не нашлось?! — с сарказмом выдал он, сдвигая брови. — Может, надо было вообще на производство переехать?       Я задумчиво наклонила голову, делая вид, что серьезно обдумываю предложение.       — Могу и туда. — важно кивнула я. — Но там тоже окон нет.       Жданов выдохнул через нос, скрестив руки.       — А я соскучилась по дневному свету и воздуху. — фыркнула я. — Разрешите переезжать?       Шеф драматично махнул рукой, будто отправлял меня в ссылку.       — Разрешаю.       О, так просто?       — Как закончите обустройство, приходите. — уже деловым тоном добавил он. — Скопилось много рабочих вопросов, которые нужно обсудить, согласовать, принять дальнейшие решения…       Я кивнула, мысленно готовясь, что меня опять затянут в очередной круговорот ждановской диктатуры. Но тут произошло нечто неожиданное.       Жданов кашлянул, отвел взгляд и…       — И… простите меня, Катя. — глухо сказал он. — Я был слишком груб.       Чего?! Жданов извиняется?!       Я даже оглянулась, нет ли где скрытой камеры. Но нет, это реальность. А раз так, придётся соответствовать.       — Вы тоже меня простите. — вежливо ответила я. — Не сдержалась.       Жданов слегка кивнул, но я заметила, что он смотрит на меня уже как-то иначе.       — Сказывается практически бессонная ночь. — фыркнула я, стараясь разрядить обстановку.       — Тоже самое могу сказать. — тихо пробормотал он.       Ой-ой-ой, куда это мы сейчас нырнем?!       Пока я не начала копать дальше, подхватила папки, которые могли понадобиться в новом кабинете, и пошла за рабочими.       Краем глаза заметила, как Жданов и Малиновский проводили меня задумчивыми взглядами.       Ну-ну, думайте, мальчики, думайте.       А я пойду дышать свежим воздухом и наслаждаться видом из окна.